NO MERCY: дополнения

Записей после шести не было, у одного из мастеров нарисовались планы с родителями девушки, другой мастер с трёх часов дня мечтала о нормальном сне, так что Николас отпустил и её на пару с администратором. Грех в такую погоду держать их до последнего: золотая осень, прохладное солнце, тишина. Так что Николас спокойно взял на себя все обязанности по закрытию смены. В своём собственном неторопливом темпе он провозился до восьми, параллельно переписываясь с Ноа. Тот собирался в ЛА на следующей неделе, всё ещё работая над расширением "зон влияния". Иными словами, укреплял связи и заводил новых друзей для Омен. Последнее сообщение от Ноа было о том, что Микаэль снова рыдает и, кажется, все жители дома нарочно съебались по делам, оставив их вдвоём. После этого он оставил телефон и переключился на Мики, а Николас ответил, что уже выходит и скоро будет дома. Закрыть дверь, опустить железные ставни, зацепить замок и домой, но уже на первом этапе нутро прожгло неприятное, холодное чувство. Как будто разом высосали всё счастье. Может, потому что солнце скрылось за тяжёлыми облаками на горизонте и подул ветер, забираясь под куртку. Может, просто усталость. Или шестое чувство. — Ааа… Ник? Прежде чем голова успела добавить к голосу лицо, сердце всё вспомнило и начало выстраивать вокруг себя каменные стены. Николас дёрнулся, вырывая ключ из замка, и повернулся к прохожему. Всё те же длинные мелкие кудри, тот же яркий взгляд больших карих глаз, только теперь добавились очки и аккуратная растительность на лице. — Дерек? Это имя было забито ржавой арматурой и испустило свой дух годы назад, Николас не мог понять, почему вновь произносит его. Почему этот человек, которого он похоронил, стоит перед ним. — Шок, — засмеялся Дерек, вставая ближе, чтобы пропустить торопящуюся девушку. — Сколько лет прошло… — Много, да, — Николас не мог перестать рассматривать его — свою прошлую большую любовь, надежду на спасение и в то же время на свою гигантскую рану. — Ты совсем не изменился. — Зато ты изменился! — улица взорвалась знакомым смехом. — Выглядишь даже не лучше, а… Просто шикарно! — Ну, да, — усмехнулся Ник. — В последний раз, когда ты меня видел, я вкалывал смену за сменой, и не мог позволить себе нормальный сон. — Да… Да, точно, — улыбка уменьшилась, превратившись в дежурную. И голос изменился. Может ли ему быть жаль? — Как она? — Умерла в прошлом году. — Ясно. Мне жаль. — Всё в порядке. Уже всё хорошо. Вместе с его лицом и голосом ворвались воспоминания о светлых днях, проведённых вместо того, как всё стало плохо. Об их квартире, совместных вечеринках, завтраках, просмотре фильмов в два часа ночи. И то ли сорваться и бежать от него, то ли переписать воспоминания, сделав их не такими болезненными. В конце концов, Николас пережил это, пережил самые страшные времена своей жизни, нашёл Ноа, обрёл целую семью, у него теперь своя тату-студия, нет проблем с деньгами и вообще… Если он сможет избавиться от одного из демонов прошлого, он станет только счастливее. — Не хочешь зайти? — Ник кивнул в сторону двери салона. — Расскажешь, как ты. Столько не виделись ведь. — Сюда? — Да, это… Моя студия. — Добился своего, да? — он снова потеплел в голосе и глазах, его рука по-старому приятно коснулась спины Ника, прожигая куртку. — Я с удовольствием. Николасу точно не нужно было нервничать, но он начал потеть, словно прошли не годы, а всего пара недель. Всё же опустив ставни, чтобы никому не пришло в голову зайти, Николас открыл дверь и запустил внутрь свою бывшую любовь. Они устроились на диване, Ник принёс по чашке кофе, подставкой под которые послужил рабочий столик мастера, пока Дерек с любопытством осматривался. — Если не изменяет память, ты пьёшь без сахара и с молоком, — Ник сел на край дивана, стараясь сохранить максимальную дистанцию между ними, которая не вызовет вопросов. — Только миндальное было, я чёрный пью, а это молоко одного из администраторов. — Не страшно, я люблю миндальное, — Дерек снял верхнюю кофту, положив на подлокотник, и, нахмурившись, вытащил что-то из-за спины. Это была резиновая игрушка Микаэля, которая валялась здесь уже чёрт знает сколько недель. — Для посетителей с детьми? Очень клиенториентировано. — Нет, это… Моя. Моего… — Ник медленно выдохнул, пытаясь унять неприятное чувство в груди, которое, вопреки планам, только возрастало. — Это долгая история. В общем, это Микаэля. Николас осторожно забрал зелёного монстрика, который местами был очень жёстко погрызан. Игрушка в руках заземляла его, напоминая о доме. О новом доме. — Ребёнок твоего парня? — без осуждения, с чистым интересом спросил Дерек. Кофе ему явно понравился, хотя бы не скривился. Дерек был очень привередлив в еде и напитках, но кофе Николаса всё ещё одобрял. — Можно и так сказать, — монстрик подмигивал ему потёртым глазом. — Длинная история, если всё сократить — мы воспитываем ребёнка наших покойных друзей. — Ох вау. Это… Мне жаль. Хотелось это услышать относительно другой ситуации. Ник нахмурился, откидывая подальше воспоминания о той ночи. — Ничего. Давай не будем об этом. Как ты вообще? Чем занимаешься? — Да так, работаю дизайнером интерьера в компании одного знакомого. Может помнишь Кевина?.. Дышать стало тяжелее, сердце завелось, горло сковало как в тот день, когда Дерек сказал, что не может так больше. Что он теряет Николаса, они отдаляются, что всё это плохо влияет на него. То рухнувшее одиночество утащило Ника под воду, и следующие годы он не мог вдохнуть. Чего он хотел сейчас? Зачем потащил его на кофе? Чтобы послушать, как жизнь Дерека шла своим чередом, как сейчас он счастлив на работе, счастлив со своим новым парнем, и ещё у них милый корги с пушистым задом. Монстрик всё подмигивал, напоминая о Микаэле, о Ноа, о Мэтте и Дэвисе, о Фарвеле и Рамоне, о большой спальне, мраморном поле в ванной, бассейне, Габби в хорошем колледже. У него же всё хорошо. Даже лучше. Хорошо, что Дерек оставил его тогда. Это хорошо. Всё хорошо. — А ты как? Если честно, — Дерек закончил рассказывать о солнечной жизни и оглядел помещение, довольно кивая. — Студия у тебя отличная. Чувствуется твоя рука в дизайне. Вкус у тебя всегда был. — Спасибо. Николас поёрзал на месте, меняя игрушку в руках на чашку кофе. Тёплый напиток успокаивал лучше умных мыслей, которые рассыпались прахом, столкнувшись с реальностью. Дерек выигрывал расставание, потому что у него всё было просто и обычно. Николас тысячу раз обыгрывал их прошлое, ища свои ошибки, понимая, что мог бы изменить всё, если бы просто правильно распределял время между работой и жизнью, если бы больше говорил о своих чувствах, если бы не пытался казаться железным и сильным. Наверное, это спасло бы их. Дерек предпринял ещё одну попытку разговорить его. — Как Оливия? Габби? — Оливия также в Испании. Габби в Нью-Йорке учится. Кстати, тоже на дизайнера. Только там что-то по одежде, — он улыбнулся, продолжая крутить кружку. Дерек присвистнул, откинулся на спинку дивана. От него чувствовалось что-то сильное и спокойное: превосходство, уверенность. Он всегда был таким — победителем всегда и везде. С чувством собственного достоинства, знал себе цену, легко завышал её. Похожее было у Ноа, только у Дерека оно было каким-то болезненным. — Здорово, что у вас всё сложилось, — он коснулся двумя пальцами коленки Николаса. — Я знал, что ты справишься со всем. Николас несколько раз моргнул, всматриваясь в чёрные глаза. Он был перемолотым на кусочки, безжизненным, постоянно отгоняющим мысли о суициде. И то, что всё сложилось именно так, это ёбаное чудо. — Я бы не справился, — обида начала душить, в последний раз Николас чувствовал себя таким беспомощным и глупым, когда мама ещё была жива — когда он ревел в мотеле, а Ноа лежал в соседнем номере полумёртвый. — Просто вовремя появился нужный человек. — А, — Дерек активно закивал. Что ещё на это сказать, кроме "а"? — Потому что когда ты ушёл, сам понимаешь, дела у меня лучше точно не стали, — стараясь сохранить спокойствие, Николас начал водить указательным пальцем по краю чашки. — Я продавал разные вещества в ресторане. Для Омен. Кажется, это уже после тебя было. Дерек не изменился в лице, он словно застыл с острожной улыбкой на губах и наигранным сочувствием в глазах. Его молчание ещё больше зажгло Ника, потому что он всего лишь хотел услышать "Прости, я поступил хуёво, я мудак и не должен был тебя оставлять одного". — А ещё я был должен кучу денег людям, которые долг из меня выбивали угрозами. Но мне всё равно не хватало. И Омен прибрали меня уже полностью, так что я ушёл из ресторана. — Ты с ними?.. Конечно же Николас не ходил по городу с надписью "Я ЧЛЕН МАФИИ" или "Я ЕБУ ГЛАВУ ОМЕН", у него никогда не было такой мысли или банальной необходимости. Кто надо — знал, остальные Ника не волновали, его всё устраивало, но сейчас ему хотелось выплеснуть всё наружу, рассказать Дереку обо всём. О том, как он убил человека, как Габби преследовали и она до сих пор вглядывается в лица прохожих и следит за машинами рядом, о том, как было страшно, невозможно, как убили человека, который дал ему шанс, как ушла следом прекрасная женщина, не выдержав боли. Сердце заливалось кровью, так и не зажившие раны болели, а Дерек дежурно улыбался. — С ними. Дерек знал об Омен достаточно ещё во времена их отношений, являясь ещё тем фанатом "Крёстного отца". Как же он превозносил тот фильм! — Сначала занимался мелочной работой, затем получше, сейчас я второй после главы. — Ахуеть, — Дерек издал нервный смешок и упал на спинку дивана, а у Ника челюсть от напряжения свело. — Как?! Блядь, ты — в верхушке мафии. Ты — парень, который подбирал бродячих котов и таскал их к ветеринару, который с трудом сдерживал слёзы над грустными фильмами, который не мог нахуй послать даже за оскорбление. И ты, ха-ха… — Просто поебался с новой главой, всё просто, — с железным лицом ответил Ник, с удовольствием наблюдая за очередным удивлением Дерека. Удивлением, а не раскаянием. — Нет, конечно, всё не совсем так. Через кровь и срывы, борясь с желанием закончить себя. Я выкладывался по максимуму, потому что они дали мне возможность помочь матери и отправить Габби в колледж. Но вообще-то, да, с главой я сплю в одной постели. Последнее говорить вообще было необязательно, но зато хотя бы здесь Дерек потянул воздух носом, отводя взгляд. — Странно, что помощь и поддержку мне оказал человек, чьи руки по локоть в крови, а не ты. Бесит. — Ник, — Дерек резко замолчал. Николас так и не почувствовал его сожаления, зато ощутил свою силу. Дерек боялся сказать лишнего. — Я тогда не вывез. Да, прости, я понимаю, что ушёл в сложный для тебя момент и… — Ты можешь представить себя на моём месте? — А что мне нужно было делать? Ты просто растворялся, ты уже не был прежним. Ты и… И сейчас изменился. — Да, знаешь, больше не сижу молча, — Николас поднялся, достал с полки с безделушками пепельницу и вынул из кармана сигареты с зажигалкой. — Ты ещё куришь? — Нет. — Круто. Полезно, — с трудом сохраняя спокойствие ответил Ник, поджигая свою сигарету. Не столько из уважения, сколько ради передышки Николас встал у стола администратора, а не вернулся на диван. Хотя бы на пару метров подальше. — Ты же мог поступить иначе. Мог хотя бы не пропадать. Дерек молчал, даже больше — он с напряжённым видом глотал слова, что подкатывали к языку. Это было что-то совершенно новое — Дерек не огрызался, не пытался выставить себя самым умным, потому что был готов обоссать штаны. Николас заметил, как тот пару раз взглянул на дверь за спиной. — Я не собираюсь тебе мстить, успокойся, — выдохнул он, прикрывая глаза. — Не могу поверить, что ты всегда был эгоистичным уёбком, а я не замечал. — Я не спорю, что поступил хуёво, Николас, я лишь хочу, чтобы ты тоже меня понимал. — Ты не предложил помощи, не писал, не интересовался, как я вообще, не повесился ли ещё. Так не поступают с людьми, которых любят. Хотя… Забей. У меня прекрасный партнёр, новая семья, я даже воспитываю ребёнка. Смотри — у меня есть студия, деньги, влияние, я больше не боюсь говорить. А ты не изменился. Ник сделал затяжку поглубже, пытаясь задушить дымом мерзкое ощущение внутри, и прижался сильнее к стойке. Сука, сука, сука, сука… — Я столько лет хотел услышать от тебя извинения, увидеть раскаяние. А в результате увидел, какое ты ничтожество, Дерек. Иди. Надеюсь, это была наша последняя встреча. Ещё несколько секунд Дерек оценивал ситуацию, а потом быстро поднялся, схватив свою кофту, и рванул к двери, едва не по дуге обходя Николаса. Попытался выйти, дёрнул несколько раз ручку, пока не понял, что надо повернуть замок, а потом выскочил на улицу, где уже не было и намёка на дневное солнце, только тоскливые сумерки. Ник стянул резинку, распуская волосы, и уставился себе под ноги. Время перестало быть линейным: он был параллельно в том отрезке, где они ещё вместе, в том, где он рыдает у двери в пустой квартире, и в настоящем. Хорошо, что в студии не держали алкоголя, потому что желание залить себя до беспамятства зудело аж на языке. Почти год назад ему пришлось признать, что он стремится утопиться в алкоголе при любой возможности, и это никогда не делало его счастливым, совсем наоборот. Так что он дал обещание себе — да и остальным в семье, — что не будет пить в одиночестве. Но это же неординарная ситуация. И ему необязательно сильно напиваться, достаточно нескольких глотков чего-нибудь высокоградусного, чтобы прожгло язык и горло, а потом согрело сердце. Вновь заперев дверь, Ник спустился в подвал. Надо просто разложить все мысли по полочкам. Подвал в студии уже стабильно приносил чувство спокойствия: тёмные зелёные стены, с любовью выбранные плакаты и куча винтажных вещей, связанных с поп-культурой. Ник наощупь включил торшер и упал на диван, не раз служивший ему кроватью. И ему, и его мастерам время от времени, даже Ноа. Он посмотрел на мини-холодильник, вспоминая, не оставлял ли кто в последнее время в нём пиво. Может, что-то праздновали, когда его не было. Откуда вообще взялась идея, что разговор с Дереком облегчит груз прошлого? Да, было дерьмово, да, Дерек мог повлиять на его состояние в прошлом, мог сделать жизнь не такой болезненной. Но это настолько глубоко и далеко, что, кажется, нет смысла тянуться туда. Ничего не исправить. Ник потёр лоб. Дерек правильно заметил — он изменился. Николас из настоящего потряс бы Николас из прошлого за плечи и сказал: "Чел, посмотри на него — он не думает ни о ком, кроме себя!". Просто он был слишком неконфликтным, удобным для таких, как Дерек. От него не будет извинений, никогда. Во всяком случае искренних. Голова это понимала, а в душе никак не укладывалось. То было слишком хуёвое время, настолько хуёвое, что раны не затягивались, как ни старайся. Особенно в такие дни, когда что-то из прошлого всплывало на поверхность и утягивало Николаса обратно на дно. Обратно в кошмар. Столько сил было вложено в ту маленькую квартирку, которую они снимали с Дереком — это было его убежищем, безопасным местом, они даже не ругались никогда. Зачем ругаться, если можно промолчать и проглотить свои желания, правильно? А потом вы заснёте рядом друг с другом, утром вместе позавтракаете, посмеётесь и снова поцелуетесь. Находиться там одному было сравни безумию, и сейчас Ник чувствовал себя точно так же. Как будто Дерек снова оставил его один на один с какой-то ужасающей болью. Два раза щёлкнула лампочка над головой. Николас несколько раз моргнул, возвращаясь из своей старой квартиры в подвальную комнату отдыха, и повернул голову к лестнице. — Ты пиздец меня напугал, знаешь? Ноа нарочито громко выдохнул и начал спускаться. Потребовалось несколько секунд, прежде чем Николас окончательно понял, где он и что происходит. — Прости, — он потёр лицо. — Кажется, я задремал здесь. — Ага, и телефон оставил в куртке наверху. И забыл написать, что ты задерживаешься, — заключил Ноа. По голосу Николас понял, что сглупил, когда оставил телефон наверху, решив побыть в тишине наедине с собой. Он уже отписался Ноа, что собирается домой, а в результате пропал с радаров. Повезло, что у Ноа есть запасные ключи от студии. Ноа не вспылил, хотя и чувствовалось напряжение, он медленно обошёл диван, бросив взгляд вокруг, и остановился напротив Николаса. — Так что случилось? Почему ты здесь, а не дома? Почему телефон не с собой? Ник так и остался полулежать на диване, глядя снизу вверх на Ноа и пытаясь сформулировать ответ на все вопросы разом. Но вместо ответа его затянула мысль, что вместо Дерека у него появился вот этот человек. — Ник? Господи, ответь мне уже! — без злости, но с паникой, потому что Ноа уже построил тысячу вариантов того, что произошло, и каждый был хуже предыдущего. — Дерека встретил, — вытянул из себя Николас, садясь удобнее. В груди закололо, но теперь уже приятно, от облегчения. — Кто такой Дерек? Они никогда не обсуждали свои прошлые пассии полноценно, потому что никто не хотел их вспоминать. Но здесь воспоминания насильно ворвались в их совместную жизнь. — Помнишь я рассказывал, что до того, как мама… Как у неё обнаружили рак и по началу терапии, я встречался и жил с парнем? В общем, это Дерек. Разобравшись, что Дерек не может представлять серьёзную опасность, Ноа медленно кивнул, уставши вздохнул и сел на колени перед Николасом. Ник чуть сжал его рёбра ногами, когда Ноа положил руки ему на бёдра. — Прости, я знаю, что ты устал, а я довольно безрассудно поступил. — Не страшно, главное, что ты в порядке. На Ноа было чёрное худи — обычно он не выходил в нём из дома, потому что старая ткань местами растянулась и потёрлась, края на рукавах и внизу были рваными. Он был таким домашним. Ноа ткнулся носом ему в бедро, совсем как любимый пёс, потом поднял голову и долго смотрел на Николаса. Прятать свои чувства и эмоции от Ноа не было смысла, он был чёртовым детектором лжи. Вместо того, чтобы выжимать из себя улыбку и притворяться, Ник запустил одну руку ему в волосы, наслаждаясь прохладным шёлком между пальцев, и вздохнул. — Я до сих пор думаю, что что-нибудь случится, и я снова останусь один, — тихо и медленно проговорил Николас. — Потому что это нормально. Нормально, что люди уходят от тебя и твоих проблем. А я ненормальный, потому что притягиваю проблемы. Ноа засмеялся, зажигая улыбкой свет внутри. — Нет, Ники. Что бы ни случилось, до последнего вдоха семья будет заботиться о тебе. Твои проблемы — мои проблемы. Он прижался на несколько секунд губами к ноге, немного выше правого колена, и поднялся выше, обхватывая руками Николаса за бёдра. — Этот Дерек — кусок дерьма, если бросает близких из-за их проблем. Пошёл нахуй этот Дерек, ясно? Сил хватило только на кивок. Их отношения работают именно так: когда одному плохо, второму достаточно оказаться рядом и прикоснуться. Проблемы сразу кажутся пустяковыми, надуманными, как и сейчас. В тёплых карих глазах Ник не видел ничего, кроме решительного желания защитить, помочь, быть рядом. — Надо быть идиотом, чтобы оставить тебя, — продолжил Ноа. Он закрыл глаза, прижимаясь щекой к его животу, и глубоко вдохнул. Ник не пытался как-то отрицать сказанное, искать свою вину и давить на это, чтобы услышать, как Ноа развеивает его сомнения. У него нет причин сомневаться в сказанном. К тому же так легко растаять в руках своего любовника, который поднимался всё выше, оставляя редкие поцелуи через футболку. Ноа навис сверху, глядя ему в глаза. — Ты всё ещё что-то чувствуешь к нему? — Ноа упёрся руками в спинку дивана, волосы закрыли лицо от скудного света и сделали его нечитаемым. Это не было похоже на ревность, но Ник не мог с точностью прочитать эти эмоции. — Только обиду. — Прошлого не изменишь, — он наклонился ниже, — а вот настоящее — можно. Если хочешь, я вырву ему ногти, выбью зубы, сломаю ноги и руки, и оставлю лежать одного дома. Сломаю его внутри и снаружи, чтобы он до конца своих дней сожалел о сделанном?.. — Это слишком. — Очень жаль... Потому что мне пиздец как сильно хочется это сделать. Из-за постоянной занятости Ноа, работы в салоне и Микаэля они не так часто оставались вдвоём, или у кого-то не оставалось ни сил, ни желания. Сейчас же место и время были идеальными, и внутри зудело возбуждение от близости. Сильные эмоции легко превращались в страсть — в этом они с Ноа были схожи на сто процентов. — Он и так испугался, когда услышал, что я часть Омен, — перешёл на шёпотом Николас, потому что его шеи коснулись мягкие губы. — Ты угрожал ему? — Боже, нет, — дыхание сбилось, в паху поднялось напряжение. — Молодец, — смешок Ноа ударил по кадыку, а затем его накрыл влажный поцелуй. Он снова поднялся и прикосновением к щеке сказал взглянуть на него. — Ты изменился с тех пор, Ник. Тогда тобой могли управлять, теперь главный ты. Если он не извиняется — заставь извиниться. "Изменился" — как по-разному это прозвучало от Дерека и от Ноа. — Поставь его на колени, — прошептал Ноа на ухо, вновь спускаясь вниз. Сидя на коленях, между ног Николаса, он приподнял его розовую футболку с чернильными брызгами и припал губами к животу. Всё ниже и ниже, пока пальцы быстро расстёгивали джинсы. Ник попрощался с мыслями о Дереке и закрыл глаза. Горячий язык в пару движений привёл его к максимальному возбуждению, Ноа сразу перехватил его член рукой, возвращаясь губами к свободным участкам кожи. Ноа заставлял его забывать о боли и при более серьёзных обстоятельствах, что говорить о такой мелочи, как обида на прошлое? Николас сжал его волосы, уводя голову обратно. Язык прошёл от основания до кончика головки, а затем рот захватил его полностью. — Ха-ах, блядь, — Николас не выдержал всего удовольствия и отодвинулся назад, но Ноа сжал его приспущенные джинсы и потянул обратно на себя. В ответ Ник сдавил его ногами, протяжно застонав. Когда секс уходит на задний план на долгое время, любые ласки ощущаются в разы сильнее. Зная, что никто их здесь не застанет, не отвлечёт, не услышит, Ник отдался потоку. Ноа прижимал его за бёдра обратно к дивану, когда, уплывая сознанием, Ник начинал ёрзать на месте, пытался отодвинуться, чтобы не дойти до пика слишком быстро. С трудом получилось переключиться на дыхание, сосредоточиться на воздухе внутри себя и успокоиться, только тогда он открыл глаза и посмотрел вниз. Обеими руками он сжимал волосы Ноа, стоило надавить, как тот без колебаний брал его глубже. Медленный вдох, выдох через рот. Вдох, выдох. Спазм в груди от прорвавшегося стона, дыхание снова сбилось, по телу пошла дрожь. — Я с прошлого раза всё оставил здесь, — бросил Ник вполголоса, отодвигая его голову. Ноа медленно сел на пятки и вытер губы ладонью. Лицо покраснело, дыхание стало тяжелее, зато Ник испытал облегчение, хотя бы мышцы больше не сводило. — Ты же завтра улетаешь, — напомнил Николас. — Ты серьёзно думаешь, что меня надо уговаривать на это? — Ноа поднял брови. — Дай мне минуту отдышаться. Усмехнувшись, Николас толкнул его в грудь кедом, который Ноа тут же перехватил и потянул, освобождая ногу. В прошлый раз — четыре месяца назад, в июне — было не самое приятное разбирательство с одним поставщиком, за делами которого установили слежку ФБР. Когда всё закончилось и получилось замести все связи с ним, эмоции взяли вверх, и посреди ночи надо было найти место только для них. Так, чтобы можно было насладиться друг другом в голос. Таким местом стал подвал студии, а оставшиеся презервативы и смазку Николас запихал в сейф. Открыв сейф, Ноа усмехнулся. — Деньги, пятьдесят центов, пистолет, патроны и презервативы со смазкой, — перечислил он. — Всё самое важное на чёрный день. — Учился у лучших. — Свет оставить или выключить? — Выключи у лестницы, — Ник посмотрел на горящий торшер. В мягком, тёплом свете торшера Ноа сбросил с себя старое худи, не подозревая, как у Николаса зрачки разошлись во всю радужку от такого вида. Если для Ноа спортзал был способом отдохнуть и привести мысли и тело в порядок, Николас спускался туда только чтобы совсем не запустить себя, и в последнее время не слишком часто там появлялся. Каждый раз раздеваясь перед Ноа, он думал об этом, каждый раз заливался краской от стыда за свою лень, и каждый раз забывал об этом, стоило Ноа закрыть ему рот своим, снять футболку и с неприличным наслаждением облизать каждый сантиметр его "неидеального" тела. Скомканная прелюдия смешалась с быстрой подготовкой, перелитая смазка стекала на диван, который Николас будет утром оттирать, чтобы никто из мастеров не узнал, чем босс занимается на нём в свободное время. — Как я люблю такое, — сказал Ноа, оторвавшись от поцелуя. Он вытащил пальцы, и Николас уже чувствовал, как его закидывает в толщу абсолютного удовольствия. — Люблю, когда тебя надо затрахать до потери ориентации в пространстве. Чтобы все твои мысли заглохли. Ноа усмехнулся, а Ник только с трудом сглотнул, глядя вниз, между их телами. Ещё несколько секунд, последний поцелуй, и Ноа выпрямился, резко поднимая его бёдра вверх. Он медленно вошёл внутрь, и Ник с трудом сдержал стоны. Дерек, извинения, старая жизнь — какая глупость, какое безумие вспоминать об этом с тоской или обидой. Стены подвала ловили каждый вскрик Ника, когда Ноа ударялся сильнее, выходил почти до конца, а затем натягивал Ника на себя одним рывком. Волосы налипли на лицо, лезли в рот, пока Ноа не уложил его на диван и не наклонился, чтобы убрать их. — Блядь, сколько бы времени ни прошло, я всегда буду сходить с ума от тебя, — рвано дыша, прошептал Ноа. — Договорились, — Ник нетерпеливо потянул его на себя, пытаясь вернуть темп. — Я серьёзно. — Я тоже серьёзно, Ноа. Быстрее… Он подходил к пику, этот разговор и намеренная медлительность просто убивали. — Ты думал о том, что лучше бы остался с Дереком, чем был со мной? — Господи Иисусе, Ноа, блядь, Себастиан Дэвис, я тебя ненавижу сейчас так сильно, — сквозь стон признался Николас, когда Ноа не дал ему коснуться себя, прижав руки к дивану. — Я клянусь, что убью тебя. — Я жду ответ, — он смеялся, говоря это. Руки освободили, вместо этого Ноа подхватил его под поясницей, обнимая и снова целуя. Николас чувствовал его внутри, чувствовал снаружи, даже в лёгкие вместо кислорода проникал он. — Нет, — Ник прижался к его животу, от следующего движения его почти затрясло. Зажатый между телами член получал достаточно стимуляции, чтобы дойти до конца. Ник обнял его за шею. — Я тебя люблю. Плевать на него. Тёмное, плотное удовольствие затянуло обоих. Стоны ударились о стены, дрожь перешла в судорогу, в последний момент своего удовольствия Николас прижался ещё сильнее, до боли в пальцах сжимая плечи Ноа. Он чувствовал, как заканчивает Ноа, как пульсирует внутри, пока губы прижимаются к кадыку Ника. Прошлое должно оставаться в прошлом. На негнущихся ногах и из последних сил Николас забрал с нижней полки журнального столика картонную упаковку салфеток. Всё-таки не хотелось пачкать диван сильнее, чем уже. Ноа отодвинулся к спинке, ожидая, когда Ник ляжет рядом, и затем захлопнул вокруг него свои руки, как Венерина Мухоловка. Они закутались в мягкий бурый плед, как только температура тел упала. — Можно я всё же сделаю что-нибудь ему? — тихо спросил Ноа, когда Николас уже начал засыпать. Ник открыл глаза и встретился с совершенно бодрым взглядом Ноа. В его руках так безумно хорошо. — Зачем? — глаза против воли закрылись обратно. — Не могу видеть, когда тебе кто-то делает больно. Это было помешательство всего на один вечер, просто из-за их встречи. Ник не будет больше о нём вспоминать. Ему не нужны эти извинения. Он не собирается прощать. Но и не позволит этой херне портить своё настоящее. — Только ничего серьёзного, — вздохнул он, соглашаясь. Лучше обозначить границы, согласившись, чем потом наблюдать, как Ноа разрушит Дерека до основания. — Как скажешь.