NO MERCY: дополнения

Лето пахнет тёплым асфальтом, свежестью от бассейна и сладким ветерком. Оно ощущается как свобода от школы и рутины, как открытый сундук с миллионом идей, которые ждут воплощения. Но не тогда, когда мимо тебя с топотом проносится Ноа, а половина твоих игр в доме превращается в "не попадись ему на глаза". Джулс завалился спиной на Микаэля, прижимая того к углу между стеной и гигантским фикусом, и Ноа громко прошёл мимо на задний двор, хлопнув дверью. С улицы донеслась приглушённая ругань. — Он как будто везде! — Мики отодвинул Джулиана и высунулся из укрытия, через стеклянную дверь высматривая Ноа. Тот крутился у края бассейна, прижимая телефон к уху. — Только что был на третьем этаже, уже здесь. — Чёрт, я забыл там машину… Уподобляясь шпионам и припоминая личные рекомендации Фарвеля, они пригнулись к самому полу, чтобы разглядеть происходящее на улице. Двор уже был подготовлен к завтрашней церемонии, если выходить со стороны кухни, то можно увидеть ряды стульев и почти установленную арку, для которой прямо сейчас заносили украшения. — Наступит, — Джулс с тревогой следил за ногами отца, которые приближались к оставленной у шезлонгов чёрной машинке на пульте управления. — Не наступит, — почти без сомнений ответил Мики. Ноа топтал одну и ту же дорожку вдоль бассейна, не обращая ни на что внимания, пока его нога не ударилась о металлическую игрушку и та не отлетела на полметра. Несколько раз перевернувшись под пристальным взглядом трёх пар глаз, она снова встала на четыре колеса и медленно покатилась вперёд. Через секунду произошла её последняя авария: вода бассейна медленно заполнила салон, уничтожая механизм, и потянула на дно. — Нам конец, — Джулс отодвинулся, готовый бежать, но любопытство пока было сильнее. — Тихо. Ноа отнял телефон от уха и огляделся вокруг. Его лицо не выражало ничего хорошего. Нет, никому не жалко какую-то игрушку, и них было ещё три похожих, эта вообще использовалась чисто для проверки на выживаемость. Проблема была в том, что вчера Ноа отправил их сидеть в комнате до самого ужина за то, что они слишком громко кричали, до этого — за то, что они опоздали на пять минут, ещё раньше — за разбросанные вещи, за бардак в ванной, за то, что разбудили его ночью, в общем, любая мелочь выводила его из себя. К счастью, во всём доме с ума сошёл только он, и все это понимали. — Джулиан! — раздался приглушённый дверью крик. — Он нас не видел, — выпалил Микаэль, хватая Джулса за руку и резко срываясь в противоположную часть дома. Страха не было, скорее азарт. В стенах дома не существовало ничего страшного и опасного, кроме шорохов в тёмных углах в два часа ночи. Во всех коридорах валялись коробки, стояла мебель для церемонии, прямо на их глазах внесли два больших ящика и поставили у лестницы. — Стоять! — Мягкие женские руки с неожиданной силой преградили им путь, ловя за живот сначала одного, затем второго. Утаскеивая Оливию своим весом за лестницу, Джулиан прижал палец к губам, умоляя её ничего не говорить. Оливия продолжала смотреть на них с привычной строгостью. Удивительно, что она так сильно была похожа на Ника, но одновременно находилась в противоположном от него полюсе по вызываемым эмоциям. Дело в её взгляде. А ещё Микаэль не любил её сыновей, они были выскочками и называли их с Джулианом "мелкие". — Вы сейчас шеи себе свернёте, — выдержав требуемую паузу, сказала Оливия. — Или кому-нибудь. — Ноа споткнулся о его машинку, — полушёпотом объяснил Микаэль, толкая Джулса в бок. — Она общая! — Если ты её там оставил, то твоя. И вообще, тебя он ругать не будет. — Конечно! Ещё как будет! — Так, оба, тихо, — Оливия дёрнула их за футболки. — Потерпите ещё денёк, завтра после церемонии все успокоятся. И Ноа успокоится. Они вообще с Ником улетят на Гавайи, и вы сможете тут бегать сколько угодно, разбрасывать свои вещи и кричать. Один день, хорошо? Идите куда-нибудь во двор: подальше, если хотите бегать. Могу попросить Рика и Хьюго, чтобы с вами сходили в лес прогуляться. — Нет! — в один голос ответили мальчики, потом Джулс, спохватившись, продолжил. — Мы пойдём во двор. — Тогда пока что не суйтесь в дом, — она выпрямилась, поправляя зелёную юбку. — И там, где декорации стоят, тоже не бегайте. На обед позову через час, не теряйтесь. Из-за того, что Ник уехал пару дней назад по делам, его старшая сестра взяла на себя обязанность помочь Ноа с оставшимися вопросами, и никогда не упускала возможности дать ценный урок им, как она их называла, своим племянникам. Перед отъездом Ник сказал не обращать на эти учения внимания, она всё равно скоро улетит обратно. — И чего он такой психованный, — спросил Мики, когда они снова остались одни. Незнакомые люди тащили синюю коробку в сторону кухни, которую оккупировали нанятые повара. — Не называй его так, — вопреки своим словам, Джулс очень осторожно вышел в центр зала и посмотрел на стеклянные двери во двор. — Ладно. Миссия — дожить до завтра. — Он завтра ещё психованнее будет. — Прекрати! — Ты тоже психованным стал. О нет, это передаётся по крови?! Чтобы избежать новой лекции от Оливии, Мики ловко обогнул стоящих у входа Мэтта с Фарвелем и Рамоной и вылетел в сторону гаражей. В планах Джулиана было повалить его на землю и напихать травы в рот, чтобы он больше ничего не мог сказать — угроза была озвучена достаточно громко, чтобы у них появились свидетели.

Март: 5 месяцами ранее

— …потому что я боюсь, что это повторится. — Ты о том, что было три года назад? — Мики, убери ноги! — Это ты подвинь свой зад. — Я И ТАК ПРИЖАЛСЯ К ОКНУ! — Врёшь, я вижу, у тебя ещё есть место. — Мик!.. Папа! Скажи ему! — "Паааап, скажииии уууу, а то я заплачуууу". Когда в челюсть прилетела пятка, Микаэль резко замолк, застыв на своей половине сиденья, и не успел ринуться обратно в бой, как раздалось громкое и угрожающее шипение. Они вдвоём посмотрели на лицо Габи, которая выглядела в десять тысяч раз злее, чем когда-либо, и только это заставило Микаэля замереть. Ноа же смотрел на них — что тоже удивительно — с какой-то отсранённостью, как будто только что вспомнил, что в машине вообще есть дети. — И? — Габи снова повернулась к нему, и Ноа, качнув головой, начал выворачивать руль, чтобы выехать с парковки аэропорта. — Три года назад? — Когда он сорвался, да, — они говорили вполголоса, но всё равно слышно было отлично. Их реакции, лица, голоса, тот факт, что приехала сестра Ника, а Мики и Джулсу было запрещено об этом распространяться… Всё выглядело очень странно. Так что, забив на микро-войну на задних сиденьях, они переглянулись и замолкли. — Он же больше не срывался, — продолжила Габи. — Вы десять лет вместе, у него только один раз крыша поехала, Ноа… — Я даже не знаю, почему он тогда ушёл. Просто в один день решил так. И если я не знаю причины, значит, я не знаю, не вызовет ли это, знаешь… Повторения. — Десять лет, Ноа. Вдумайся в эту цифру. Мы с ним регулярно общаемся, у него нет никаких сомнений. — Они о Нике? — прошептал Мики, наклоняясь к Джулиану. — Да, — так же тихо ответил он. — Помнишь, он не ночевал дома как-то? Как раз года три назад. Тогда все делали вид, что всё хорошо, и приходилось подыгрывать. Только они прекрасно видели, что всё не хорошо, как будто вокруг всё рушилось, и никто не говорил, что на самом деле происходит. Только фальшивые улыбки, когда Николас "уезжал по делам". Это было странное и тревожное время. Джулиан прижал палец к губам, кивая в сторону окна — "Сделаем вид, что ничего не слышим". Но дальше разговор шёл какими-то шифрами и обрывками, которые они никак не могли понять. Потом они доехали до центра Ричмонда, и Ноа с Габи вышли, оставив их в машине. За двадцать минут их отсутствия загадка не была разгадана, а Ноа вернулся один. Взволнованный, даже вспотевший, хотя на улице было прохладно, зато улыбался. Взяв клятву хранить секрет, он забрал их с собой в маленький магазин, заставленный витринами с украшениями. — Разве вы уже не замужем друг за другом? — Джулиан смотрел на предложенные два кольца, из которых им с Микаэлем нужно было выбрать одно. То самое судьбоносное кольцо, которое понравится Николасу. — С чего ты взял? — Ноа мягко усмехнулся на вопрос, но Джулиан правда не смог ответить. Просто так казалось. — А зачем это? — продолжил он, крутя одно из колец в руках. Он пытался представить это на руке Ника, и ему не нравилось. Ник вообще редко носил кольца, обычно они были у папы. — Что изменится? — Ник станет твоим отчимом, — равнодушно ответил за Ноа Микаэль, рассматривая второе, более вычурное и интересное. — Мики, — Габи окликнула с нескрываемым разочарованием. — А я не прав? Джулиан застыл на месте, ему почему-то захотелось провалиться под землю от стыда перед Мики. Оставалось только ещё внимательнее изучать дурацкое кольцо. — Мозгами ты в отца, — вздохнул Ноа, легко подхватывая Микаэля на руки, хотя сам недавно жаловался, что тот стал слишком тяжёлым. — Но язык острый, как у матери. — Тебе это нравится? — Габи отвлекла Джулиана, так что он не услышал, о чём дальше шептались Мики и отец. — Нет. Второе лучше. Оно ему понравится. Ноа был счастлив и взволнован, это было абсолютно непривычно и очень приятно. Даже Микаэль быстро запрятал свои обиды на жизнь обратно вглубь. Правда, на следующие пять месяцев пришлось забыть об этой милой-милой улыбке, потому что Ноа переключился в режим зажатого в капкане зверя. Только капкан он сам себе поставил, сам в него влез, и вообще капканом это назвать нельзя.

Апрель: 4 месяцами ранее

Кажется, всё вокруг сводилось к этому дню, и Ноа уже забыл, как выглядит обычная жизнь. Его попытка спланировать предложение "идеально" превратилась в кошмар. Он умудрился даже задолбать самого верного своего сторонника — Габриэллу. Скорее всего она улетела обратно в Сан-Франциско, где сейчас жила, лишь бы быть подальше от него. Ему не нравилась ни одна идея. Николас не был любителем роскоши, так что увозить его в какое-нибудь роскошное место просто не имело смысла. Делать красивый жест на глазах у кучи людей? Его это смутит. При этом Ник достаточно сентиментальный, чтобы оценить продуманность и контекст ситуации, так что нужно было сделать что-то со смыслом, а не просто вручить ему кольцо за просмотром сериала — будто между делом. В глазах Ноа Николас был ходячим противоречием, потому что таким полагается подкидывать кольцо в бокал с шампанским в роскошном ресторане и одновременно вставать на колено наедине в каком-нибудь памятном и безлюдном месте. Весь месяц он выбрасывал в помойку одну идею за другой, боясь обсудить это с кем-то, кроме Габи. Если ничего не выйдет, не хотелось бы, чтобы об этом знал кто-то ещё. Недавно Ник с беспокойством отметил залёгшие под глазами тени и то, как он начал срываться по пустякам на окружающих. Но день X настал, сегодня всё должно закончиться: либо он скажет "да", либо "нет". — Нет, зачем? Я забрал заказ по пути домой. Любовь его жизни, которую он планировал отвезти в ресторан (который много для него значил, где планировалось вспомнить их совместный путь, надавить на ностальгию, затем воззвать к самому прекрасному чувству в жизни и сделать ему предложение по пути домой), стояла перед ним с забранным из того самого ресторана заказом. Дома. План трещал по швам. — Просто хотел с тобой побыть наедине. Николас спокойно пожал плечами, направляясь в сторону зала. — Уже поздно, почти все разъехались. Дети спят. А я устал. Так что подумал, лучше заберу еду сам и сделаю тебе сюрприз дома. Ты не рад? Ноа с трудом заставил себя пойти за ним. Не так давно они облагородили эту комнату, сделав намного уютнее: минимализм наполнился жизнью, белые цвета разбавили шоколадные, кто-то притащил сюда тяжёлые горшки с растениями, и зелёные листья окончательно оживили комнату. С тех пор Николас любил заваливаться сюда на диван после тяжёлого дня — его было не видно за спинкой, так что на какое-то время он обретал полный покой. Потребовалось время, чтобы понять, что Николас не чувствует себя дома в абсолютном минимализме. Он был счастлив там, где было больше жизни, в то время как Ноа стремился покорить хаос минимальным количеством вещей вокруг. Но ради Ника он искоренил в себе это, отказываясь даже от компромисса, запихивая в интерьер всё, что нравилось его возлюбленному. Если Ник пропадёт из этого дома… Придётся сжечь этот дом подчистую, чтобы избавиться от воспоминаний о нём. Привычная паника, граничащая с нездоровой, схватила за горло и заставила вспотеть уже на подходе к залу. Николас поставил бумажный пакет с эмблемой в виде окольцованного Сатурна (да сколько можно видеть намёки?) и обернулся. — Ты же посидишь со мной? Ноа кивнул. К еде они не притронулись, хотя Ник пытался, ещё и возмутился, зачем он заезжал туда и зачем Ноа его туда вообще звал. Вместо ужина Ник лежал на диване головой у него на коленях, бездумно листая новости и переписываясь с кем-то. Лениво рассказывал о чём-то, не давая тишине стать некомфортной. "Я не готов расстаться со всем этим из-за каких-то формальностей," — подумал Ноа, и коробочка с кольцом в кармане штанов больно впилась острым углом в ногу. Это не формальность, это финальный шаг, который покажет всю серьёзность их близости. Это как сказать "мне больше никто не нужен" или "из всего, что я находил в своей жизни, ты — самое лучшее". Он же уже решился, боже, почему это всё снова бегает у него в голове! Незаметно для себя самого Ноа встал, сделал круг по комнате, и только потом сообразил, что Ник таращится на него с дивана. — Я выйду, — стараясь сохранить спокойный тон, сказал Ноа. — Здесь душно. В противоположной части дома, со стороны кухни, кто-то зашумел, хлопнул дверью, и Ноа прибавил шагу, избегая неожиданной встречи. На улице уже стемнело, Ник сегодня порядочно задержался в салоне, поэтому Ноа и ждал его звонка, не уезжая из дома раньше времени. А он не позвонил, просто сразу приехал домой. Воздух наполнился приятной весенней прохладой, не такой колючей, как ещё в прошлом месяце, но двор по прежнему выглядел угнетающе: кусты и деревья, облысевшие за холодный период, не успели как следует распушиться, бассейн был накрыт, освещение выключено, далеко впереди раскрывалась чёрная пасть леса. И всё равно здесь было спокойнее, чем в доме, рядом с Ником. Сам себя довёл. Ноа опустил голову и пошёл вперёд по белому камню, подходя ближе к бассейну. По привычке руки оказались в карманах, и правая сразу сжала прохладную коробочку. Не просто бархатная красная коробочка — бессмертная классика, — а ручная работа из стекла и дерева, окрашенная в рваное золото. Всё было выверено идеально, но судьба продолжала посылать знаки "стоп". — Ведёшь себя, как придурок. Мысли заглушили и звук открывшейся двери, и шаги Ника, он словно материализовался рядом, пройдя сквозь стены. Такой же, как всегда: со спокойным, ледяным взглядом, смотрящим куда-то сквозь тебя, с распущенными волосами, от которых исходил тонкий аромат апельсинового шампуня. — Кажется, я скучаю по временам, когда ты боялся меня так называть. — Не было таких времён, — хмыкнул Николас, прижимаясь к нему плечом. — О, ещё как были. — Ты просто пропускал это мимо ушей. — Ты чуть под себя не наложил при первой встрече. — Да, но не из-за тебя. Я боялся Джолли. — Я знаю, что ты врёшь, — Ноа оставил тёмный горизонт и опустил взгляд на Ника. — Допустим. Но кто тебе поверит, если сейчас ты от меня сам шарахаешься? — Да я бы предпочёл сам того не помнить. И не верить. Плечо захватило тепло его головы, апельсиновый запах стал ещё сильнее. — Ты всё ещё считаешь меня мудаком за то, как я поступил? — Я считаю, что ты сделал всё, чтобы защитить свою семью. Если ты про обиду, то она уже давно пережита, ещё в первый год. — Ник… — пришлось закрыть глаза, чтобы сосредоточиться. Он наклонился, погружаясь лицом в апельсиновый сад. — Ты думаешь о том, чтобы уйти? Хотя бы иногда. — От тебя? Или… — От меня. Из-за старой обиды, от усталости, из-за меня в целом — не важно. Я ничего не скажу и это ничего не изменит, просто хочу знать правду. — Нет, — Николас выдохнул. — Раньше я думал, что это ты меня оставишь в конце концов. А ты почему-то продолжал доказывать обратное. Зачем мне уходить? Чтобы найти себе твинка и стать папиком? — Такой себе из тебя папик будет. — А я о чём. Ноа, я никуда не уйду. Я люблю эту жизнь. И люблю тебя, хотя ты и ведёшь себя, как придурок, последние недели. В подтверждение слов пальцы Николаса обхватили его ладонь. Гладкие пальцы, без единого кольца, лишь выступающий шрам на татуировке со знаком Омен, дажде никаких браслетов. Он не любит украшения на себе. Значит, придётся полюбить. — Николас, — Ноа поднял голову, открыл глаза и вдохнул как можно больше прохладного воздуха, расправляя лёгкие. — У меня вопрос. — Как… Ой… Он должен был уже догадаться, у Ноа не оставалось сомнений, что кто-то проболтался ему, или что он сам додумался своим большим мозгом. Но даже стоя против света, Ноа видел замешательство на его лице, хотя, кажется, всё было очевидно: что ещё он мог спросить, опустившись на одно колено? — Ты портишь все мои планы, — выругался Ноа, залезая в карман. — Хотел выкинуть тебя отсюда — заставил влюбиться, хотел всю жизнь прожить в спокойном одиночестве — решил на тебе завязать. Хотел, блядь, устроить тебе незабываемый и эмоциональный вечер, а ты забрал этот грёбаный заказ из Небулы и приехал домой. Но я очень хочу верить, что это ты не испортишь. Стало смешно от собственных вспотевших ладоней, в которых спряталась коробочка. Глаза защипало так, словно в них брызнули перцовкой. Голос прорывался сквозь сжатое горло, сжатые связки и онемевший язык. — Ты выйдешь за меня?

13 августа

Последнее, чего хотел Ноа, стоя под красно-белыми розами алтаря на заднем дворе дома, так это решать проблемы брата одного из охранников их оружейного склада. Абсолютно нелепая ситуация, которой он не должен был касаться, а по хорошему — вообще убрать с глаз долой и брата, и этого нелепого представителя охраны. — Сколько он на нас работает? — Ноа едва не скрипел зубами, убирая телефон от уха и поворачиваясь к Дэвису. — Я за таким не слежу. — Примерно три месяца, — высунулся из-за Дэвиса Мэтт. — Убираем? — Кто вообще додумался по такой хуйне дать ему мой номер напрямую, — Ноа сбросил вызов и всмотрелся в толпу, панически боясь, что сейчас увидит где-нибудь Николаса, пока в голове у него только шум из десятка проблем, упавших на него за последние два часа. — Ты приходишь ко мне в день свадьбы моей дочери… — Дэвис, пожалуйста. Заткнись. Ноа быстро выловил рыжую макушку шерифа округа — старый знакомый семьи ещё со времён, когда тот был обычным полицейским. — Я сейчас, — Ноа только дёрнулся в его сторону, намереваясь всё же сделать доброе дело в этот день, как Мэтт обогнал его, без слов уходя вперёд в том же направлении. — Спасибо. Как приятно, когда близкие без слов понимают тебя и помогают в такие моменты. Утром, когда шли финальные приготовления во дворе, а Николас давил подушку, не в силах проснуться после позднего возвращения из Огайо (хотя вместо него хотел полететь Дэвис, чтобы решить вопрос с импортом некоторых веществ), Ноа понял, что они даже не обсудили саму церемонию. Кто пойдёт к алтарю по дорожке между двумя рядами? Если он сам принципиально не хочет этого делать по целой куче причин, не посчитает ли Николас это попыткой загнать его в женскую роль? Посчитает ли он это оскорблением? Можно ли обойтись без этого? А у них есть кто-то, кто пойдёт по этому проходу, разбрасывая лепестки цветов? Он настолько глубоко погряз в решении одних свадебных задач, что упустил из виду другие. Так что ему было весело с самого утра, к одиннадцати уже дёргался глаз, а к двенадцати Оливия его поймала и объяснила, что они давно всё обсудили с Ником. "— Ник всегда шутил при мне, что он Мэри Капоне. У него нет проблем с самоиронией. Если тебе интересно, первым делом, когда он мне написал о предложении, он прислал мне ссылки на свадебные платья в стиле бохо с А-силуэтом." Платье они решили оставить на другой случай, хотя Ноа и хотел посмотреть на это. В результате они с Оливией выбрали белый костюм, рубашка которого была полупрозрачной и расшитой дамасским узором. На фотографии выглядело красиво, а в такой жаркий день ещё было намного практичнее, чем полностью закрытый костюм Ноа. — Ник очень красивый, — раздался снизу голос Микаэля, щурящегося от солнца. Они с Джулианом так стремительно росли, что были серьёзные опасения, будто купленные два месяца назад костюмы к сегодняшней дате станут им малы. К счастью, хотя бы здесь всё было в порядке. — Ты его уже видел? — Ноа быстро оценил подошедших ребят: чистые, расчёсанные, спокойные. — Да, он на кухне. — Вы добрались до торта? — он уже представил, как на громадном торте за тысячу двести долларов виднеется слизанная наглым образом глазурь. — Нет, — в голос ответили оба, честно глядя ему в глаза. Но Джулиан тут же сдался. — Ник сам нам дал по одному листику с цветка. Но они отваливались, так что всё равно не дожили бы до церемонии. — А сам он съел глазурь с верхушки, — Микаэль выдал его с потрохами. — Ему можно. — А нас бы ты отругал, — вот в чём был его ход: ткнуть Ноа носом в то, что Нику можно больше, чем ему. — Обещаю, что на твоей свадьбе я тебя ругать не буду, — парировал Ноа. — Но на остальных — буду. На светлой радужке чётко проступали карие пятна, и на одну чёртову секунду у Ноа сжалось сердце от этого взгляда. Такого знакомого, но совсем не принадлежащего Микаэлю. Джолли был бы рад видеть его сегодня. И Нина, конечно же, сквозь слёзы ударила бы его за то, сколько нервов помотали ей его бывшие, которых он натаскал в дом. — Давайте, на место! Вихрь под именем Габриэлла ворвался между ними, отпихнул мальчиков в сторону и с волнением проверил кольца у них. Резко поправив платье, она быстро оглянулась на людей, которые уже заняли почти все свободные места. Мэтт вовремя встал рядом, шепнув, что всё улажено. Нотариус Майлз Макгрегор, что будет вести церемонию, провёл рукой по своим новым волосам. Кажется, он сделал пересадку полгода назад, но до сих пор не мог к ним привыкнуть, постоянно трогая. — Ноа, выпрямись, — строго сказал он, щёлкнув его по плечу планшетом. — И после церемонии не забудь отдать мне заявления на детей. — Какие заявления? — высунулся Микаэль, чётко уловив слова Майлза о них. — Тихо, — Майлз ударил и его планшетом, заставив замолчать. По завершению церемонии Майлзу предстояло оформить и новую семейную пару, и заверить официальное опекунство Николаса над обоими детьми. Почти как нормальная семья, — думал Ноа, когда они обсуждали эту идею. За исключением того, что "нормальность" им только снилась. На эту мысль его натолкнул Микаэль, когда они выбирали кольцо в ювелирном. Заиграла музыка, сердце остановилось, глаза застыли на открывшихся дверях из дома и фигуре в идеальном белом костюме. Не так: глаза застыли на идеальном человеке в белом костюме, но идеальным он был даже в рваной серой футболке и растянутых спортивных штанах. Знакомая мелодия, которая шла записью, чтобы не суетиться из-за поиска оркестра, совсем не походила на свадебный марш, и краешек мозга, не задействованный в лицезрении жениха, пытался вспомнить её. Он шёл со старшей сестрой, которая между попытками сдержать слёзы успевала внимательно следить за гостями и персоналом, чтобы убедиться, что всё идёт по плану. Оливия всё ещё не до конца доверяла Ноа и семье, и глядя на этот момент, вписанный намертво в свадебные церемонии, Ноа только сейчас понял, что это буквально жест "передачи". Оливия, которая не упускала возможности подъебать его за что угодно, сама вела своего младшего брата к нему. — Забирай, — едва слышно сказала она и усмехнулась, оставляя Николаса напротив и отпуская его руку. — Привет, — глаза Ника горели, как две льдинки, поймавшие солнечные лучи. Он говорил тихо, будто они вообще не должны были говорить ни слова, пока им не разрешат. — Не жарко? — Очень жарко, — Ноа быстро поддел жилет, усыпанный таким же дамасским узором, как рубашка Ника, только красным цветом по чёрной ткани. — Почему ты не остановил меня от полного костюма? — Считай это моей последней местью за то, что называл меня бесполезным. — И мы в расчёте? — В расчёте. Хотелось прямо сейчас наклониться к его губам. В следующий раз, когда они поцелуются, они будут уже не просто двумя людьми, которые делят обязанности и кровать. Ноа не мог сказать, в какой момент перестал считать браком чем-то совершенно бессмысленным. Возможно, ты так думаешь, только когда боишься и продолжаешь думать "а что, если…". Музыка стихла и Майлз начал речь. Его голос годами звучал в этих стенах, и все его слова были полны канцеляризма, который не всегда удавалось расшифровать, полностью его понимал только Мэтт. И никто не думал, что его торопливая и негромкая речь может вдруг стать такой звонкой и радостной. — Вы будете зачитывать клятвы? — тихо, чтобы не услышали гости, спросил он. — Да, — быстро кивнул Николас. На секунду он повернул голову и в его чёрные, собранные в пучок волосы поймали отблеск солнца. Ноа кивнул, ощущая подступающий ступор. Он написал эту речь поверхностно, набросал общие идеи, о чём хотел сказать, и собирался действовать по ситуации. От чистого сердца. Конечно же, теперь ему хотелось бы иметь лист с заготовленной речью, потому что он забыл все слова. — Я знаю, что наше начало было отвратительным, — Ник сразу перехватил инициативу, улыбаясь. — Но ещё я знаю, что в тот момент для тебя и для семьи я был чужим человеком. А ты та ещё сторожевая собака, Ноа, настоящий немецкий дог, которому даже лаять необязательно, чтобы спугнуть всех со своей территории. Такой был период. Такая была ситуация. Я давно понял, почему ты так себя ведёшь, и давно тебя простил, надеюсь, ты тоже себя простишь. Когда вокруг был хаос, а я глубже погружался в темноту, ты оказался единственным, кто не побоялся нырнуть за мной. Рядом с тобой я учился контролировать этот хаос. Учился у тебя всплывать на поверхность, чтобы набрать воздуха. Я люблю тебя, пускай ты иногда слишком серьёзный, слишком нервный и слишком занятой. Но я знаю, что в любой момент, когда ты будешь мне нужен, ты окажешься рядом. И я хочу, чтобы ты знал: я тоже никогда тебя не оставлю. Я отдал тебе своё сердце, и я не хочу, чтобы оно когда-либо оказалось в других руках. Потому что отныне и навсегда, я хочу быть только с тобой. А я должен говорить: "В здравии и бедности?".. Майлз покачал головой, отмахиваясь от вопроса Николаса, а за спиной всхлипнула Габи. Ник просто светился, говоря свою клятву, у него получилось это сделать так легко и естественно, как будто он совсем не нервничал. — Ноа? — Майлз провёл ладонью по волосам. — Я… Надо было писать на бумажке. Он даже не представлял, что память и язык подведут его одновременно, ещё и в такой момент. Но молчать было нельзя в любом случае, он уже чувствовал, как Оливия готовится влупить ему по лицу букетом, если он испортит церемонию. Слова Николаса бежали по его венам: "Отныне и навсегда, я хочу быть только с тобой". — Наверное, я не смогу выразиться также красиво, как ты, — Ноа усмехнулся, вновь фокусируя взгляд на своём женихе. — Даже близко не получится, и это немного пугает. Он прочистил горло и почувствовал, как его улыбка дрожит от напряжения. А глаза Николаса всё также светились теплом. — Ты говоришь, что это я помог тебе разобраться с хаосом и вытянуть из темноты. Но я всегда смотрел на это иначе. Ты бросился за мной в ту поездку, когда… — Ноа вовремя заметил следящих за ним детей и заменил слова, — когда нам пришлось остаться в мотеле, а Джолли едва не пришил меня за то глупое решение. Ты не отходил от меня, когда я потерял близких людей. Никогда в жизни я не получал столько любви от кого-то, сколько получил от тебя. Ты стал моим маяком, который помогал не потеряться. С тобой я узнал, что такое спокойствие. Я чувствую его, как только до меня доносится твой запах. Я искренне восторгаюсь тобой, потому что ты смог сохранить мягкость и тепло, пройдя через всё это дерьмо. Отчасти, я тебе его тоже подкинул, но, да, я тоже не хочу больше этого вспоминать. Я уже давно не представляю жизни без тебя. Иногда я думаю, что сильнее уже никогда не смогу тебя полюбить, но сегодня, мне кажется, это чувство пробило очередной горизонт. Ты сделал меня… Горло резко сжало, и следующее слово, пытавшиеся выбраться из него, нагнало на глаза болезненные слёзы. Ноа с силой сжал челюсть, делая медленный вдох. Какого ж хера они решили, что свадьба должна быть такой большой?! Конечно, потому что это возможность укрепить связи. Поэтому, блядь, здесь есть и шериф, и там подальше прячется прикормленный ими мэр со своей любовницей. — Это Panic At the Disco, — прошептал Ник быстро, даже Майлз не успел понять, что тот сказал. — Что? — спазм сразу пропал. — Я вышел к алтарю под Panic At the Disco, — повторил он, кусая губы, чтобы не улыбаться ещё шире. — Помнишь, ты говорил, что было бы смешно включить на свадьбе I Write Sins Not Tragedies? Это она, только инструментальная оркестровая версия. Прошла секунда, прежде чем до Ноа дошло две вещи: Ник выходил к алтарю на своей свадьбе под песню времён их юности, где невесту называют шлюхой, и он сказал это прямо сейчас, чтобы снять с него напряжение. — Я вообще тебя не заслуживаю, — Ноа засмеялся. — Я никогда не смогу сполна отблагодарить тебя за то, что ты даришь мне каждый день. Но я буду стараться. Я люблю тебя. Я всегда буду с тобой. И я сделаю всё, чтобы ты был счастливым. Конец принёс долгожданное облегчение, волной сошедшее по телу. Вздохи облегчение раздались и рядом, с обеих сторон от их свидетелей. Волнение исчезло полностью, когда получилось с первого раза надеть кольцо ему на палец, и когда, наконец, его безымянный палец тоже почувствовал нагретый металл. Голос Майлза, объявляющий их официально мужьями, утонул в общих радостных возгласах. Ноа осторожно положил ладони на лицо своего, теперь уже, мужа, и прильнул к его губам.