Рейс дальнего следования

— Ты могла бы остаться здесь.

— Чудная идея, хоть и абсолютно сумасшедшая.

Алиса в Стране чудес, 2010

      Он встал, отряхнул ладонью колено костюма, и этот простой жест переключил режим: с режима кризис-менеджера на режим радушного хозяина.       — Извините, я совсем забыл поздороваться. — Его голос был бархатистым, идеально подходящим для рассказов у камина. — Меня зовут Генри Эмили, я владелец этого ресторана. Спасибо, что помогли моей крошке. — Он бросил быстрый нежный взгляд на Чарли, который говорил больше любых слов. — А как вас зовут?       Мэйбл, почувствовав, что атмосфера изменилась, выскочила вперёд, как будто её только и ждали. Её радужный свитер, несмотря на промокшее состояние, казалось, излучал собственный свет.       — Я Мэйбл! — объявила она, широко улыбаясь и делая маленький танцевальный шаг. — А это мой брат Диппер. Я надеюсь, у вас тут мягкие углы, а то он…       — Мэйбл! — ахнул Диппер, чувствуя, как горит всё лицо. Он шагнул, пытаясь заслонить сестру, и запутался в собственных ногах. — То есть… мы… простите за дверь. Честно, мы пытались помочь, и я не думал, что она так… ну, вы видели.       Генри внимательно посмотрел на него, и в его глазах мелькнула тень какого-то сложного, быстро пронёсшегося вычисления. Но он лишь махнул рукой, словно отмахиваясь от пустяка.       — Дверь — дело поправимое. А вот то, что вы сделали для Чарли… Это не имеет цены. — Он сказал это так просто и убедительно, что Диппер почувствовал, как камень вины в его желудке немного уменьшился. — Поэтому давайте забудем о двери. А сейчас — прошу. Внутри тепло. Вы обсохнете, согреетесь. А я, — он подмигнул, и в этом жесте внезапно появилось что-то от таинственного волшебника, — угощу всех и познакомлю вас с Марионеткой, Фредди и его друзьями.       Чарли, которая уже почти высохла в тёплом зале, всплеснула руками.       — Вы что, никогда не видели аниматроников? — в её голосе звучало неподдельное изумление. Она смотрела на них, как на людей, только что вышедших из пещеры.       — Аниматроников? — переспросил Диппер, и его голос прозвучал слишком резко, слишком подозрительно. Он тут же поймал себя на этом, но было поздно.       Чарли заметила. Её весёлое выражение лица сменилось на обидчивое. Плечики опустились.       — Оу… — протянула она, и её брови поползли вниз. — Неужели вы верите в эти глупые слухи?       Мэйбл выпрямилась, положила руку на сердце и произнесла с пафосом, достойным героини боевика:       — Мы? Верим слухам? Пф-ф! — Затем она снизила голос до шёпота, наклонившись к Чарли. — Но мы имели честь лично побороться со взбесившимися аниматрониками в одном ресторане. Это было эпично!       Лиззи скептически подняла бровь.       — И кто выиграл? — спросила она. В её тоне снова зазвучал вызов.       Диппер и Мэйбл переглянулись. Между ними пробежала целая молния общего воспоминания: паника, крики, летящие табуретки, триумф. И они выпалили хором, как отрепетированную реплику:       — Конечно же мы выиграли!       Маленький Гарри, до этого момента прятавший лицо на плече у Майка, осторожно выглянул.       — А… а как вы это сделали? — прошептал он, и его глаза стали огромными, как блюдца.       Диппер почувствовал на себе все взгляды. Генри — заинтересованный, аналитический. Майка — тяжёлый, недоверчивый. Детские взгляды — полные ожидания чудес. Он заёрзал, почесал затылок, потупился. История с Гиффани была немыслимым нагромождением безумия, которое нормальным людям и на пушечный выстрел нельзя рассказывать.       — Это… эм… длинная история, — пробормотал он, отводя взгляд к жёлтой предупредительной ленте.       — Но мы расскажем всё, всё, всё после ужина! — подхватила Мэйбл, хватаясь за эту соломинку. Она взялась за живот и скорчила голодную гримасу. — Потому что я сейчас готова съесть даже этих ваших аниматроников! С кетчупом!       Гарри засмеялся, да так заразительно, что никто не смог сдержать улыбки. Даже угрюмый Майк.       — Что ж, тогда нам точно нельзя медлить, — сказал Генри, его голос снова стал тёплым и гостеприимным. — Пойдёмте, я уверен, вы будете сыты впечатлениями.       Он повернулся, широким жестом приглашая всех за собой, и исчез в полумраке коридора, ведущего вглубь заведения.       Диппер и Мэйбл на секунду задержались, обменявшись одним взглядом. В нём было всё: и остаточный шок от прыжка во времени (или куда они всё-таки попали?), и голод, и острая, щекочущая нервы настороженность, и то самое чувство — мы влипли во что-то.       Диппер потрогал карман жилетки, почувствовав под пальцами твёрдый переплёт дневника.       — Поехали, — выдохнул он.       — Вперёд! — прошептала Мэйбл в ответ, и они, уже почти высохшие, но всё ещё оставляющие мокрые следы, бросились вдогонку, в самое сердце этого яркого, пахнущего пиццей и тайной лабиринта.       Последовав за ним по коридору, Диппер и Мэйбл оказались в большой залитой светом комнате. Пол везде был выложен чёрно-белой плиткой, а на бледных обоях красовались муляжи пиццы.       Взгляд упал на гигантскую подарочную коробку, стоящую у прилавка — полосатую, с огромным нелепым бантом. Вокруг неё клубились букеты воздушных шаров, тянулись к потолку, как разноцветные мыльные пузыри, застывшие в прыжке. Рядом мерцали и гудели автоматы с мягкими игрушками, за стеклами которых застыли пушистые пародии на животных с огромными глазами. Стены были оклеены детскими рисунками — кривыми солнцами, ухмыляющимися медведями, — и плакатами с теми же аниматрониками, но уже в неестественно радостных позах.       — Это Призовой Уголок, — голос Майкла прозвучал прямо над ухом Диппера, заставив его вздрогнуть. Парень стоял рядом, сложив руки на груди, и смотрел на всю эту мишуру с выражением человека, наблюдающего за предсказуемым, но утомительным ритуалом. — Фритц, прошу, познакомь наших гостей с Марионеткой.       Сидевший у прилавка парень отвлёкся от надувания шаров. Его лицо было простодушным, даже пустоватым, а глаза — слишком блестящими, как будто он только что выпил литр кофе.       — О, новые лица! — воскликнул он голосом, привыкшим перекрикивать детский гам, и потянулся к странной шкатулке. — Любите сюрпризы?       И, одарив детей широчайшей улыбкой, покрутил ручку музыкальной шкатулки. Музыка заиграла быстрее, и наконец из коробки выскочила высокая фигура в клоунской маске с розовыми щеками, дорожками слёз и провалами вместо глаз, на месте которых светились лишь белые точки. Просто светодиоды. Просто точки. Как в том сне. Диппер почувствовал, как по спине пробежали ледяные мурашки.       Марионетка покрутила головой. Механический взгляд скользнул по Чарли, по Лиззи, по Гарри, и наконец остановился на них. На Мэйбл и Диппере.       — Привет, малыши, — ласково произнесла она немного роботическим детским голосом.       — Привет, привет! — затараторила Чарли, подпрыгивая на месте так, будто видела это чудо впервые, а не каждый божий день.       Белые точки-глаза прицельно светили теперь прямо в лицо Дипперу и Мэйбл. Диппер невольно отступил на полшага, натыкаясь на стену из шаров.       — Добро пожаловать, леди и джентльмены! — приветливо поздоровалась она. — У меня есть сюрприз для вас.       — Правда?! — вопросила Мэйбл с неподдельным интересом. Она вся подалась вперёд, забыв на секунду и про голод, и про мокрые носки.       Диппер смущённо отвёл взгляд, чтобы не смотреть на этот детский сад. Взгляд уткнулся в Майкла. Тот стоял неподвижно, наблюдая, и в его глазах читалось что-то сложное — не радость, не гордость, а… терпение.       — Подойдите ближе, пожалуйста, — попросила Марионетка.       Мэйбл, не раздумывая, размахнулась для гигантского, решительного шага вперёд — шага навстречу сюрпризу, шага в самое сердце этого пластикового рая.       Но Диппер успел. Его рука инстинктивно выстрелила вперёд и вцепилась в рукав её свитера, резко оттянув сестру назад.       — Стой!       Его белые от напряжения пальцы впились в пряжу. В глазах, встретившихся с её удивлённым взглядом, горела паника, которая кричала громче любых слов: «Здесь что-то не так. Не двигайся».       Диппер так и застыл, вцепившись в рукав Мэйбл, когда Генри с той же отеческой улыбкой сделал шаг вперёд, а Майкл тем временем демонстративно подошёл к шкатулке вплотную, чтобы взять два широких браслета мерцающего кислотно-зелёного цвета. Они были похожи на куски радиоактивного мармелада.       — Момент, момент, — заговорил Генри. Браслеты мягко щёлкнули в руках Майка. — В новой линейке Той-аниматроников установлена специальная система запоминания и распознавания лиц, — начал Генри, и его голос приобрёл оттенок лектора на презентации. — В них даже загружена база криминальных данных и функции обеспечения безопасности. Поэтому «Freddy Fazbear’s Pizza» официально можно считать самым безопасным местом в городе!       — А ещё, — Майкл перехватил инициативу, его голос прозвучал куда более сухо и прямо, без прикрас, — с этими браслетами вы все находитесь под прямой защитой Марионетки и остальных. Поэтому не снимайте их. До самого конца вечера.       Он протянул браслеты. Мэйбл уже тянула руку, её глаза сияли восторгом перед «технологиями будущего». Но Диппер оставался неподвижным. Его взгляд метнулся от улыбающейся маски Марионетки к серьёзному лицу Майкла, затем к добродушному Генри. В его голове завыла тихая, но неумолимая сирена. Слишком продумано. Пиццерия… с криминальной базой данных?       — Это точно безопасно? — спросил он, не двигаясь. Его голос прозвучал резковато, выбиваясь из всеобщего настроения.       — Более чем, — ответил Майк, чуть напрягая челюсть. — И я бы советовал вам больше бояться живых, чем неживых. Вот это, — он мотнул головой в сторону бесшумно покачивающейся Марионетки, — всего лишь провода и пластик. А люди… Вы сами знаете.       Фраза повисла в воздухе, многозначная и тяжёлая. Генри слегка нахмурился, но сохранил улыбку.       — Ну, я бы не был так категоричен, Майк, — мягко пожурил он, но Диппер поймал мимолётный, стремительный взгляд, который Генри бросил Майклу. Взгляд-предупреждение. Не надо.       Диппер не отступал.       — А что, — спросил он, целясь уже прямо в слабое место, в самую суть этого парада безопасности, — были случаи, когда эта… система не сработала? Я просто не понимаю. Зачем такая серьёзная защита для обычной пиццерии? Это же не Форт-Нокс.       Наступила тишина. Даже Мэйбл замерла, чувствуя, как атмосфера накаляется. Чарли уже не прыгала. Лиззи застыла с выражением «ну вот, началось» на лице.       Генри и Майкл снова обменялись взглядом. На этот раз не скрытым, а явным, быстрым, напряжённым. Это длилось меньше секунды, но для Диппера стало решающим.       — Прошлые инциденты, — наконец сказал Генри, и его голос стал чуть более официальным, как если бы он зачитывал пресс-релиз, — лишь подтвердили необходимость усиленных мер. Мы учимся на ошибках, чтобы гарантировать абсолютную безопасность. Это всё, что важно.       Майкл, не дожидаясь новых вопросов, решительно шагнул вперёд. В его движениях не было теперь ни тени сомнения, только твёрдый, почти милитаристский порядок. Он взял руку Мэйбл и, прежде чем она успела пикнуть, защёлкнул браслет у неё на запястье. Пластик был холодным и гладким. Затем он повернулся к Дипперу.       Тот отпрянул.       — У меня… аллергия на пластик, — выпалил он первое, что пришло в голову, чувствуя, как это нелепо звучит. — Серьёзно. Сыпь, зуд, все дела.       Майкл смотрел на него с каким-то усталым пониманием.       — Этот пластик гипоаллергенный, — Майк улыбнулся. — И он сейчас на тебе окажется. Добровольно или нет, выбор за тобой. Но поверь, — он наклонился чуть ближе, и его следующая фраза была уже почти шёпотом, полным какой-то мрачной иронии, — в этом месте твоя самодеятельность тебя добьёт быстрее, чем любая аллергия. Браслет не украшение. Хочешь выжить — не снимай.       Он протянул браслет. Диппер посмотрел на этот кусок светящегося пластика, который выглядел как игрушка, а пах… пах угрозой. Он посмотрел на Мэйбл, уже вовсю разглядывавшую свой браслет с любопытством. Затем на Марионетку, чьи белые точки-глаза, казалось, наблюдали именно за ним. Выбора, по сути, не было.       Он медленно, с отвращением протянул руку.       Щелчок застёжки прозвучал неожиданно громко в тишине Призового Уголка, слившись со вторым, уже прозвучавшим ранее. Два щелчка. Два браслета. Кислотно-зелёные, почти светящиеся в полумраке полосы на запястьях. Они казались неестественно тяжёлыми, хотя весили ничего.       Диппер почувствовал, как под пластиком кожа начинает слегка пощипывать — конечно, не от аллергии. От страха. От понимания, что они только что приняли правила чужой, очень странной игры. И, вероятно, выйти из неё будет куда сложнее.       Мэйбл же, поймав его взгляд, сияюще улыбнулась и потрясла рукой, заставляя браслет поблёскивать.       — Какой ужас. Какая, однако, прелесть!       Диппер ничего не ответил. Он лишь сжал кулак, чувствуя, как гладкий пластик врезается в кожу. Надо просто добраться до телефона…