Рейс дальнего следования

      Тишину, повисшую после щелчка браслетов, разрезал разочарованный вздох Генри. Он посмотрел на массивные наручные часы с блестящим циферблатом, и его лицо изобразило театральную, почти клоунскую грусть.       — О-оу, кажется, мы опоздали, ребята, — произнёс он, разводя руками в беспомощном жесте. — Шоу уже закончилось. Фредди и его команда… они устали. Им нужно отдохнуть, перезарядиться. Так что живьём вы сможете посмотреть на них только завтра.       Чарли и Мэйбл синхронно издали протяжное, тоскливое «О-о-оу», повторив за Генри и вытянув губы в одинаковых гримасах разочарования.       — Чарли, но ты же их каждый день видишь! — возмущённо фыркнул Гарри, вылезая из-за спины Майкла. Его лицо, так похожее на братское, сейчас выражало чистое недоумение. — Они тебе уже, наверное, даже снятся!       — Да, а ещё ты каждый день входишь и выходишь в одну и ту же дверь, но не знаешь, в какую сторону она открывается, — парировала Лиззи, и в её голосе снова зазвучал сарказм. Она уже почти пришла в себя, лишь лёгкая припухлость вокруг глаз выдавала недавнюю бурю.       Чарли, ничуть не смутившись, задрала нос и заявила с непоколебимой уверенностью:       — Это потому что настоящие леди сами двери не открывают.       Лиззи бросила многозначительный взгляд на Майкла. Он сразу всё понял, потому что эти изумрудные глаза были очень красноречивы: «Ну что, братик? Усвоил? С этого момента твоя святая обязанность — носить меня на руках через каждый порог. Или, на худой конец, поставить самооткрывающиеся двери. С золотой рамой!»       Майкл, поймав этот немой ультиматум, лишь бессильно провёл рукой по лицу. Генри, тем временем, снова переключился в режим гостеприимного директора. Он окинул их всех тёплым, объединяющим взглядом.       — Не вешайте носики! До закрытия ещё целых полчаса. Так что вы успеете подкрепиться. Надеюсь, все голодные как волки?       Его вопрос повис в воздухе, и тут же желудок Мэйбл предательски издал громкое долгое урчание.       Лиззи фыркнула. Гарри снова спрятал улыбку. Чарли захихикала.       — Вопрос риторический, — с лёгкой усмешкой заключил Генри. — Майкл, будь добр, накорми наших героев. А потом, — его тон стал чуть менее непринуждённым, чуть более деловым, — загляни ко мне в кабинет. Обсудим, что делать с… дверью.       Он бросил последний одобрительный кивок в сторону близнецов и развернулся. Его фигура в слегка помятом костюме растворилась в тёмном проёме служебного коридора так же бесшумно, как и появилась.       Наступила пауза. Теперь они остались одни: Майк и пятеро детей, трое из которых были местными и знали тут каждую трещинку в плитке, и двое чужаков — мокрых, голодных. Все пятеро были украшены светящимися зелёными браслетами, как новогодние ёлки. А Майкл… Усталый, замкнутый Майкл вздохнул и потянулся, разминая шею.       — Чарли, — он повернулся к младшей сестре, и в его усталом голосе прозвучала не просьба, а мягкий, но не терпящий возражения приказ. — Покажи, пожалуйста, нашим новым друзьям, где столовая.       Лиззи, не произнося ни слова, сделала полшага назад и буквально вросла в пол. Она скрестила руки на груди, поджала губы и устремила на Майкла взгляд, который яснее любых слов говорил: «Мы с Гарри — недвижимое имущество. Мы никуда без тебя не пойдём». Гарри, как эхо, приник к её плечу, завершая картину маленького, но упрямого бастиона.       Майкл смерил их обоих взглядом, в котором угадывался целый внутренний монолог о силе земного притяжения и детском упрямстве.       — Я вас догоню. Буквально через пять минут. Мне нужно… — он мельком глянул на парня у прилавка, который нервно теребил горловину пса из надувного шарика, будто собирался его повесить, — обсудить с Фритцем кое-какие технические моменты. По графику.       — Пойдём-пойдём! — Чарли не стала ждать развязки. Она схватила Лиззи за руку и потянула со всей силы семилетки, у которой впереди маячит пицца.       Лиззи, застигнутая врасплох, потащилась за ней, нехотя волоча ноги. Гарри, потеряв опору, мелкими шажками потопал следом. Мэйбл с Диппером бросили последний взгляд на Майкла — он стоял, отвернувшись, его спина в рабочем комбинезоне была напряжена, — и поспешили за убегающим отрядом.       За поворотом коридора Чарли вдруг замерла, приложив палец к губам. Все инстинктивно притихли. Из-за угла донёсся голос Майкла. Отнюдь не гостеприимный.       — Смит.       Последовала пауза, в которой, казалось, можно было услышать, как Фритц перестаёт дышать.       — Я же говорил тебе не закрывать шкатулку. — Голос Майкла был тихим, но каждое слово врезалось в тишину, как гвоздь. — Никогда. Я серьёзно.       Ещё пауза. Потом голос, уже начинающий вибрировать от сдерживаемого гнева:       — Я последний раз повторяю это. Усёк?       Ответ Фритца донёсся глухо:       — Да… так точно.       — Ясно.       Больше ничего. Только тяжёлые, удаляющиеся шаги Майкла в одну сторону и поспешные, шаркающие — в другую.       Дети за углом отпрянули от стены, как ошпаренные. Они разбежались, изобразив на лицах картины невинности, которая кричала о своей фальшивости. Мэйбл застыла с широко раскрытыми глазами, делая вид, что рассматривает плакат с аниматроником-лисой. Диппер уткнулся в свой дневник, который держал вверх ногами. Чарли бессмысленно улыбалась потолку.       Именно в этот момент из-за угла вышел Майкл.       — Вы что, заблудились в трёх метрах коридора?       Они ничего не ответили, глупо улыбаясь ему.       — Ну что ж, — произнёс Майк, и в его голосе не было ни гостеприимства Генри, ни детского энтузиазма. Была лишь плоская, бытовая обязанность. — Все за мной. Кто последний, тому достанется кусочек с ананасами.       — Фу! — хором взвизгнули Лиззи и Гарри.       Майк пошёл дальше, не оглядываясь, будто разговор о шкатулке и вечном запрете был обычной рутиной. Никогда не закрывать шкатулку… Казалось бы, ерунда. Но почему тогда от этих слов по спине пробежал холодок?       Мэйбл, забыв про разочарование, схватила за руку Чарли.       — А у вас тут есть пепперони? Ой, или бекон с грибами? А сладкий стол? А попить? А туалет тут есть?       Она сыпала вопросами, таща за собой слегка ошарашенную Чарли, и её радужный свитер мелькал впереди, как знамя некого голодного, оптимистичного войска.       Диппер отстал на шаг. Его взгляд скользнул по затихающему Призовому Уголку. Белые точки-глаза Марионетки в её коробке уже не светили. Она была просто тёмным силуэтом в полосатой тени. Но ему почудилось, что её голова всё ещё повёрнута в их сторону. Он потрогал браслет на запястье. Пластик был холодным и абсолютно инертным.       — Идём, Капитан Подозрительность, — окликнула его Мэйбл, обернувшись на пороге следующего зала. — Пицца ждёт! А после мы разберёмся со всеми твоими теориями заговора. На сытый желудок.       Диппер фыркнул, но тронулся с места.       Они вошли в столовую, и мир снова перевернулся.       Громадное пространство тонуло в полумраке, потому что главная сцена в глубине была плотно задрапирована тяжёлым тёмно-бардовым занавесом, скрывающим то, что должно было быть сердцем шоу. Но даже без главных звёзд тут было на что посмотреть.       Столы, похожие на разноцветные шестерёнки, были привинчены к полу. Над каждым креслом висел винтраж в виде улыбающегося солнца, медведя или пиццы. Стены представляли собой лоскутное одеяло из фресок, изображавших аниматроников в позах эпических героев: Фредди на горной вершине, Бонни, пересекающий космос на гитаре. Воздух висел плотный, пропитанный запахом подгоревшего сыра и томатной пасты, въевшейся в обивку кресел.       — Мне уже надоела пицца, — Лиззи скривилась так, будто её сейчас стошнит. — Я хочу детский динер.       — А мы с Гарри хотим мороженое! Тройное! С дождиком, посыпкой и вишней наверху! — протрубила Чарли и, сделав разбег, плюхнулась в центр огромного углового дивана, обитого липким пузырчатым винилом. Диван поглотил её с мягким шипением спускаемого воздуха, и она утонула в его оранжевых недрах, как в болоте.       — Мороженое на ужин? — Майкл, стоявший в дверях, как мрачный привратник этого пищевого рая, поднял бровь. — Только в качестве десерта. И после того, как вы съедите что-то нормальное.       Он перевёл взгляд на Пайнсов, застрявших посреди этого безумия. Диппер впивался взглядом в занавес на сцене, будто пытаясь рентгеном увидеть, что скрывается за тёмной тканью. Мэйбл же вращала головой на 360 градусов, впитывая каждую блестящую деталь.       — А вы что будете? У нас есть тематические наборы. «Охотник за привидениями с Фредди», «Пиратское приключение с Фокси». В каждом — коллекционная фигурка. Безопасная, — он добавил с едва уловимой усмешкой, мельком взглянув на их браслеты.       — Я готова съесть сколько угодно и что угодно! Дайте две пиццы! Нет, три! И этот набор с пиратами! И мороженое! И…       — Да, а мне то же самое, что и ей, — поспешно перебил Диппер, хватая сестру за локоть, чтобы остановить лавину. Его голос звучал приглушённо. Он всё ещё чувствовал холодок от разговора про шкатулку.       Майкл кивнул, как солдат, принявший рапорт.       — Пицца, динер, два мороженых, два тематических набора. Ясно. Тогда пойду на кухню, передам ваши заказы. Сидите тут… Не скучайте.       — Я с тобой, Майк! — Гарри, видимо, боясь остаться в этом ярком лесу без своего проводника, вскочил с дивана и уцепился за комбинезон брата.       Майкл лишь положил руку на макушку мальчика и повёл его за собой. Таинственная дверь с круглым окошком захлопнулась за ними, оставив детей с весёлой мелодией, которая, казалось, играла из самих стен.       Диппер медленно опустился на виниловый стул. Мэйбл плюхнулась напротив, всё ещё сияя.       — Вау! Это же просто… — она замерла, не находя слов.       — Ловушка, — тихо закончил за неё Диппер. Он потрогал липкую холодную поверхность стола. — Всё это. Занавес. Эти… наборы. Браслеты. Они что-то скрывают, Мэйбл. И тот тип, Фритц… «Не закрывай шкатулку». Почему? Что в ней?       — Хоть бы постеснялись, — вздохнула Лиззи, подняв одну изящную бровь. Она откинулась на спинку стула, изучая их с видом опытного критика. — Сидите, шепчетесь. Мы же не Аддамс. Обычная семья. Ну, почти обычная.       Диппер и Мэйбл снова почувствовали прилив стыдливой краски к щекам. Они действительно вели себя по-хамски в чужом доме.       — Они просто новенькие, Лиззи, — вступилась Чарли, выкарабкиваясь из пучин дивана. — Они, походу, из другого города. Наверное, у них там… не так всё устроено.       — У нас была только Весёлая сова, — честно призналась Мэйбл, разводя руками. — И то, она оказалась злой. Это было не очень весело. А у вас тут… — она обвела рукой пространство, — целый праздник. И шкатулки, которые нельзя закрывать. У нас такого не было.       Лиззи и Чарли обменялись взглядом сестёр, где старшая снисходительность встречается с младшей прямотой. Разница в возрасте была видна во всём: в скептической позе Лиззи против открытой позы Чарли, в расчётливом блеске глаз против чистого любопытства.       — Папа просто очень заботится, чтобы всё было идеально, — пояснила Чарли, раскачиваясь на стуле. — Он гений! Он всё сам придумал. А Майк… Майк всё слишком серьёзно воспринимает. Он думает, если шкатулка закрыта, Марионетка «задохнётся» или сломается. Он за всё волнуется. Как папа. Только папа… не волнуется.       Последнюю фразу она сказала тише, и Лиззи нахмурилась, но не стала её поправлять.       — А камеры, — Лиззи мотнула головой в сторону углов, где под потолком чернели круглые, как глаза насекомых, купола видеонаблюдения, — это чтобы дурачков ловить, которые рисуют на стенах или дерутся из-за последнего куска пиццы. И чтобы… — она запнулась, поискала слова, — чтобы все были в безопасности.       Диппер, получив эти ответы, слегка ослабил хватку на дневнике в кармане, но его нервы всё ещё пели тонкую, высокую ноту тревоги. Беспокойный взгляд продолжал сканировать помещение. Он увидел меню, нарисованное мелом на стилизованном под школьную доску стенде. Цены заставили его глаза округлиться.       Пепперони — $1.50. Кола — $0.75. Детский обедный набор — $3.99.       «Вы что, с ума все посходили? Или это такая ретро-вечеринка? Но всё выглядит… не как бутафория. Панели на стенах потёрты. Не как декорации…»       — А у вас тут круто! — заявила Мэйбл, ловя взгляд Лиззи. — Вот эти уши на сотрудниках… это обязательно? Они сами их выбирают или им выдают? Можно примерить?       — Выдают, — снисходительно ответила Лиззи. — И нет, нельзя. Это форма. Не игрушка.       В этот момент дверь на кухню снова распахнулась. Первым появился Гарри, важно вышагивающий впереди небольшой процессии. За ним, как яркий, немного жутковатый кортеж, шли несколько официантов. У них были ободки с мохнатыми ушками: медвежьими, заячьими, лисьими. На передниках у всех алыми весёлыми буквами полыхало: «LET’S PARTY!». Они несли подносы, заваленные едой: дымящиеся треугольники пиццы, картошка-фри, полосатые стаканы с газировкой и, конечно, два громадных, переливающихся всеми цветами блюда с мороженым, увенчанные флагами.       Это было зрелище одновременно завораживающее и сюрреалистичное.       — Ваш ужин прибыл! — объявил один из медведей неестественно весёлым гнусавым голосом.