Ещё один хищный Олень

Эмиль уже хотел расспросить брата, что всё это значит, как его прервал перепуганный вопль Окделла. Савиньяк обернулся к юноше и второй раз за этот злополучный день, или сколько минуло времени, почувствовал, как новообретенный олений хвостик дернулся. Окделл имел все основания для крика. Человеческим у Ричарда остались только лицо и торс. Уши сделались волчьими, и волчья шерсть была на плечах, как эполеты. Руки ниже локтя были как в наручах из черного камня с пламенеющими прожилками, и пальцы венчали широкие золотые когти. Торс вместо нижней части тела переходил в такое же каменное тело быка, торс торчал будто вместо бычей шеи. Волчий хвост вместо бычьего делал эту странную картину даже забавной. — Успокойтесь, мой юный друг, мы в Аду, а здесь все меняют облик, — Аластор приобнял Окделла за плечи, настолько ловко, что юноша не успел возмутиться, отстраниться или оттолкнуть его, — ха-ха, вы были мертвы, мой дорогой, но теперь, здесь в Аду, ничто не сможет убить вас, кроме ангельской стали! Но обо всём по порядку, располагайтесь, выпейте вина! — он взмахнул тростью, и из зеленого сполоха появились стол с вином и закусками и кресла. Мебель была украшена узорами оленьих рогов и черепов, и была сделана так, что и Ричарду с его новым телом, и Эмилю с длинными ногами было удобно сесть, а вино оказалось недурным. — Я должен был догадаться, — потупился юноша. — Извините за неподобающий крик. Аластор в самом деле рассказал об этом диковинном месте, которое называлось "Ад". Жемчужина, в которой Эмиль с Окделлом оказались, была престранной: грешники, умершие на земле, попадали не в Закат, а в это королевство. При этом Рассветные Сады для праведников были, но они находились в месте под названием "Небеса", те виднелись каким-то светящимся белым сооружением в алом небе. И на "Небесах", помимо праведников, обитали жестокие существа с крыльями и с золотой кровью, те самые, мясо которых Эмиль попробовал и оно было удивительно вкусным. Раз в год "Экзорцисты", как они себя назвали, спускались в Ад и истребляли грешников. Ричард возмущённо воскликнул, что же делает король этого места, почему допустил? Аластор ответил, что тот когда-то жил на Небесах и его изгнали оттуда. Он сильнейший в Аду, и его титул никто не посмеет оспорить, но при этом он ничего не делает. Королева исчезла восемь лет назад. А вот принцесса Шарлотта затеяла удивительное в своей нелепости, по мнению Аластора, но смелое и достойное внимания предприятие — устроить отель искупления для грешников. И он, Аластор, уже однажды взялся поддержать принцессу, и в этом мире намерен поступить так же, но на несколько других условиях. Окделл окаменел лицом на словах об искуплении, он явно хотел возразить, но сдержал себя, не найдя, что именно сказать. Савиньяк знал Ричарда, пусть теперь тот и выглядел диковинной тварью и был на несколько лет старше, Окделл, в самом деле, всегда оставался Окделлом. Аластор сощурился, продолжая улыбыться. Посмотрел на свои когти. — Юноша, если вы имеете что-то против того, чтобы поддержать принцессу, советую сперва увидеть её и послушать, не столько то, что именно она говорит, а прислушаться к тому, как! Окделл сжал кулаки: — Я считаю подлым присоединяться к тому, с кем на самом деле не согласен! Я последую вашему совету, эр Савиньяк, и сам сделаю выбор, присоединиться мне или нет! — Браво! — рассмеялся Эмиль дружелюбно. — Это самое правильное решение! Что до меня, я в твоём распоряжении, братец! Аластор предвкушающе оскалился, в его красных глазах вспыхнул и погас свет, а рога на голове стали больше. — Что же, в этой, как вы выражаетесь, "Жемчужине", другой "я" уже несколько лет как мёртв, я не знаю, как это случилось, но выясню, — он будто сжал в когтях будущую жертву. И тотчас его черты разгладились, улыбка стала шкодливой, он отпил вина из своего кубка. — Однако это даёт мне возможность прекрасно подшутить над моим милым старым врагом! Эмиль, ты мне поможешь? — С тем, чтобы подшутить? Всегда! — Савиньяк отсалютовал кубком. — Что же, Окделл, вам как бывшему Повелителю Скал будет, вероятно, проще найти общий язык с бывшим Оверлордом. А учитывая ваши прямоту и честность, вам следует знать о том, какие в Аду приняты порядки, нравы, и что в самом деле оскорбит собеседника, а что вам только из желания задеть поставят в вину, но вы будете вправе игнорировать такого рода выпад. А также, — Аластор перебрал-постучал когтями по столу, — не является дурным, хотя является таким в Талиге. На Небесах, насколько я могу судить по их жителям, нравы в целом схожи, потому дело явно не в том, что в Ад попадают те, кто грешил. — Спасибо! — искренне поблагодарил Окделл, — мне в самом деле нужны знания о местных порядках! — Хаскер! — позвал Радио-Демон. Пространство пошло разноцветной зыбью, похожей на прозрачную, как виртаж, изнанку ковра, и возле стола появился Хаскер. — Что за нахуй! Где я, блядь? Еба-а-ть, Аластор, ты живой, что ли, нахер!? — фульгат разразился бранью и удивленно воззрился на Радио-Демона. — Как видишь, мой старый друг! И мне нужно, чтобы ты просвятил о реалиях Ада вот этого славного юношу. Это Ричард Окделл, а это Эмиль Савиньяк. А это Хаскер. — А то я уж думал, у меня в глазах двоится, и не называй меня так! Я Хаск! И я что, блядь, похож на сраного гида!? — О, всё как раз наоборот, мой мрачноватый друг, — Аластор протянул руку и пальцами приподнял уголки губ Хаскера. Окделл посмотрел на такую фамильярность ошалело, да и сам Эмиль тоже не отставал. Видимо, слова о других нравах и обычаях в самом деле были не пустым звуком. Аластор заметил замешательство гостей из другой Жемчужины, Савиньяк понял это, хоть Аластор ничем этого не показал и продолжил выдавать инструкции своему цепному фульгату как ни в чём ни бывало, — Ричарду Окделлу весьма досталось от жизни, он потерял не только жизнь, но и титул Повелителя Скал, и я уверен, вы найдёте общие темы для разговора. И, ха-ха, я мог бы купить тебя выпивкой, но уверен, что новые силы тебе понравятся почти так же, заодно их природа поможет тебе понять, как они работают, и помочь Окделлу разобраться с его способностями. В воздухе возникла уже виденная Эмилем ранее зеленая цепь, и точно так же сменила цвета на черно-бело-красные с золотом. Хаск прислушался к себе. Что-то для себя понял. — Ну что ж, парень, будем знакомы! — он сцапал бутылку со стола и влил остатки себе в горло. *** Аластор протянул Эмилю руку: — А нам, братец, стоит переговорить с глазу на глаз, — сообщил он и указал на свою тень на стене. Та расплылась, как пятно чернил, и собралась в форме проема ворот, увитого ветвями или множеством рогов. Эмиль взял Аластора за руку, и они шагнули через теневой переход на какой-то холм над пустырём, город теперь был в отдалении, и только теперь Савиньяк оценил, насколько тот огромен. — Я хочу представить тебя Аду, этакое маленькое предложение для жадной до новостей публики! А на деле проверить кое-что важное! Нужно выяснить, обязательно ли испытывать сентиментальное чувство привязанности, привычки к приятному, ха-ха-ха, любви, чтобы ангельское оружие разило Экзорцистов, или же достаточно любви к самой войне как к искусству, и возможно ли обойтись вовсе без вложенных в удар чувств? — Аластор поднял вверх палец с красным когтем. — Однако это нужно проверить, не убивая ангела. Ты сумеешь справиться с такой задачей, мой дорогой? — Конечно! Только расскажи подробней об ангельской стали. И если у меня будут лассо и конь, а твои куклы-слуги подыграют в моей импровизации, то я смогу протащить незваного гостя на аркане. Радио-Демон хмыкнул. И указал в сторону какой-то мятой странного вида кареты, брошенной на краю пустыря. — Полагаю, вместо лошади автомобиль подойдёт даже больше! — И как он поможет? Аластор взмахнул рукой, и одно за другим на пустыре возникли черные пятна теней, а рядом снова оказались куклы с музыкальными инструментами. Аластор запел, и по ходу песни прыгал в каждую из теней, увлекая за собой Эмиля. Всякий раз они оказывались в каком-нибудь глухом переулке, где их не могли бы увидеть, а им была видна та особенность Ада, которую Аластор хотел показать. Эмиль поразился тому, насколько на самом деле огромны в Аду здания. Около десятка этажей в каждом, а то и по три дюжины! Так они побывали и напротив автостоянки. Посмотрели в тупичке, как грешник с пробитой головой и без пальцев на культе отращивает себе обратно мозг и череп, пальцы и когти. Побывали и у пункта приёма ангельской стали, и возле огромной башни Троих Ви. Всё время Аластор пел, но, похоже, слышал его только Эмиль. Когда Аластор закончил объяснять, что такое автомобиль, как в Аду используют ангельскую сталь, а заодно и про видеокамеры, он вернулся на пустырь и смерил Эмиля взглядом от носков сапог до кончиков рогов. Призвал ширму и проговорил: — Чуть не позабыл, каждый грешник в Аду оказывается голым, — его улыбка стала брезгливой, он явно вспомнил неприятные моменты своего появления. — Хах! Сочувствую, дорогой братец, — Эмиль приподнял руку. — Можно тебя всё же по плечу похлопать, чтобы отдалить от поганых воспоминаний? Аластор на миг застыл, как выбежавший из лесу олень, завороженный светом дорожного фонаря. — Что же, ещё один эксперимент, на этот раз касаемо меня! Ха-ха! Да, попробуй. Эмиль повёл рукой плавно, как делал с напуганным жеребенком. И похлопал тоже аккуратно. Вскоре улыбка Аластора дрогнула и из напряженной сделалась растерянной. Эмиль улыбнулся в ответ тепло и ободряюще и так же плавно и осторожно убрал руку. — В самом деле стало легче. Спасибо, братец... — Аластор крутнул тростью. — Ты можешь отказаться от плана с представлением, я не могу просить тебя унижаться. — Как будто кавалерист не бывал в одном белье, когда выбирался из окна милой горожанки, или, проигравшись в пух и прах, не брёл из таверны! Я не проигрывался до сапог, а вот через окна в самом деле ретировался, было дело. — И всё же, я устрою, чтобы ни на одной из камер не было видно ничего лишнего! А тебе стоит освоиться со своим телом. — Всенепременно, — хохотнул Эмиль, — до сих пор не могу взять в толк, как в сапогах держаться оленьи ноги и почему я будто чую, что облик менять — это не что-то страшное. — В самом деле, Окделл тоже смирился довольно быстро. — Аластор снова крутнул тростью, — Ну что же, до визита Экзорцистов немногим больше суток, у нас есть время, чтобы придумать представление и всё для него подготовить...