Безжалостные благие намерения

18 января 2022 года Новое утро. В дыхании ещё веял лёгкий запах вчерашнего виски — едва заметный, чтобы слегка притормозить его движения. Пока брился и одевался, он мысленно прокручивал предстоящий день. Бумажная работа ждала его на столе, несколько звонков по вопросам дикой природы и земельных споров. Он застёгивал рубашку, предвкушая выход на патруль — долгожданное уединение с собственными мыслями. Застёгнул левый манжет, выстраивая маршрут, и, начав с правого, вдруг остановился. Его взгляд зацепился за шрамы на предплечье — всё ещё тёмные и болезненные спустя четыре месяца. Он словно заново ощущал зубы, врезавшиеся в его кожу прошлой ночью. Закончив с манжетом, завязал галстук. Взгляд мелькнул к телефону в другой комнате — он выключил его накануне после отправки того сообщения. Только сейчас до него дошло, что она могла ответить. И он не был уверен, хотел ли он этого. Надев значок и именную табличку, он взял рацию с зарядки и прикрепил её к груди, как обычно. Внутри что-то нарастало — тревожное любопытство, непривычное напряжение. Наконец, он нахмурился, взял телефон, включил его. На экране мигало непрочитанное сообщение с номера 1-607-555-8249. Он моргнул, на миг подумал, стоит ли игнорировать. Но всё же открыл.

Вчера, 23:46:

«Хорошо.»

«Ага.» Он рассмеялся сквозь зубы, с оттенком злобы. Бросил телефон на диван. Что, чёрт возьми, это должно было значить? Он занялся своими делами, стараясь не замечать косые взгляды настороженных жителей Норт-Килла — тех, кто слышал то ложные, то отчасти правдивые слухи о его причастности к прошлогодним убийствам. Другие же обращались с ним тихо, будто он был хрупким. Им было известно — он потерял мать, брата и племянницу в одну трагическую ночь. Просто ещё одна трагедия в летописи семьи Хэкеттов. Казалось, в этом городке уже давно пора перестать жалеть их и жалеть о том, что от них осталось. Он же по возможности отстранялся от всего этого. Заполнил бумаги, подписал нужные формы и покинул участок, чтобы провести остаток дня наедине с собой. «Хорошо». Это слово, словно жужжащий рой, не давало покоя в голове. Неужели она злорадствовала? Или осуждала? Сидя в машине и глядя в окно на дорогу, он открыл список последних контактов. Он вновь ощутил себя в центре её психологических игр. По крайней мере тогда он держал её взаперти. Сейчас же казалось, что она повсюду. Он мог бы просто заблокировать её. Почему же он не сделал этого? «Полная луна сегодня ночью», — первое сообщение, которое она отправила спустя месяц после их последней встречи. Это было его первое полнолуние за шесть лет без семьи. Он прекратил общение с отцом и Бобби. Они так и не простили его за то, что он работал с Лаурой после того, что она сделала с Ма и Кейли, несмотря на все усилия, которые он приложил, чтобы оградить их от следствия. Им было всё равно, что проклятие исчезло. Они бы предпочли, чтобы она убила и его тоже. Кайлеб хотел какое-то время побыть один — и Трэвис это понимал. После шести лет одиночества полнолуние казалось особенно странным. Он провёл ночь на веранде, заряжая серебряные патроны — на случай, если где-то скрывается сюрприз. Если Сайлас был не последним из них. Ночь была поздняя, и он устал. Он привык к одиночеству. Обычно он предпочитал так — но это было иначе. Раньше у него всегда была семья. Теперь — никого. Когда в ту ночь он получил её сообщение, оно не было полностью нежеланным — словно голос во тьме, говорящий, что она тоже всё это переживает. Он потёр глаза, измотанный этими мыслями. Он должен был её ненавидеть. Должен был хотеть убить её. Должен был охотиться за ней. Он тяжело вздохнул. Кого он пытался обмануть? Он откинул телефон в сторону, устав от всего этого. Он ведь не убийца. По-настоящему — нет. — Почему ты не решил эту проблему, когда у тебя был шанс?! — успела спросить мать за несколько минут до смерти в схватке с Лаурой, своим уходом лишь усиливая своё обвинение. Но он твердо заявил, что устал носить кровь на руках, и в этом была правда. В первые недели, пока они сидели в тех изоляторах, он пару раз думал «решить вопрос» раз и навсегда. Но держать их там казалось ему отвратительным — он ненавидел это. К тому же это была настоящая морока, но он знал: если семья узнает, его заставят их убить. Вместо этого он провёл те 58 дней в заброшенном участке, кормил их, заботился о них и, чёрт возьми, она всё время усложняла ему жизнь. Он мог бы выбрать лёгкий путь. Может, даже должен был. Без неё большинство этих детей, наверное, давно бы погибло, а его семья осталась бы цела. Он лениво прокручивал эту мысль, глядя на дорогу и выжидая нарушителей. Если быть честным с самим собой, то после того первого полнолуния — если она согласится работать с ним — он был твёрдо намерен сохранить её жизнь. Как бы ни поступала она.

***

8:13 утра 24 июля 2021 года Утро после полнолуния — Что, чёрт возьми? — пробормотал Трэвис, вернувшись в участок после долгой, изнуряющей и бесплодной ночи охоты. В ванной на полу он обнаружил следы крови, разбросанные бинты и пустые бутылочки из-под таблеток. Совсем забыв смыть кровь оборотня с лица, он рванул к камерам заключения. Спускаясь по лестнице и повернув за угол, он увидел пустой стул, на котором оставил Лауру прошлой ночью, а трубу, к которой её заковал, — сломанной. — Чёрт! Он побежал по коридору. В камере он увидел ребёнка — всё ещё человека — без сознания. Трэвис, сжимающий желудок от тошноты, осмотрел стены, испачканные кровью, пытаясь понять, принадлежит ли хоть что-то из этого Лауре. Он внимательно обошёл камеру — ни костей, ни органов, ни клочков светлых волос нигде не было. Искал дольше, в надежде найти хоть малейший знак её присутствия. Нет, всё выглядело как следы от превращений Макса. Дверь камеры была по-прежнему заперта. Значит, он её не убил. Мимолётное облегчение. Но её здесь не было. Чёрт, она, должно быть, вырвалась. Трэвис резко развернулся, пытаясь решить, стоит ли объявлять её в розыск. Нет — если кто-то другой её поймает, она приведёт их сюда. Шериф Норт-Килла, который месяц держал девушку в заключении? Чёрт! Расследование против него означает допросы его семьи. Его охватил холодный страх. Он вспомнил кровь в ванной. Она что, была укушена? Значит, там теперь ещё один оборотень — скорее всего, уже направляющийся домой, чёрт знает куда. В следующем месяце у неё начнётся лихорадка оборотней, но не раньше, чем его арестуют. — Чёрт возьми! — выругался Трэвис, вновь двинувшись по коридору, перебирая в голове все возможные способы её разыскать. Вдруг он заметил фигуру, свернувшуюся на койке в её камере. Он остановился. Нет, не может быть. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Она не могла здесь находиться. Сейчас она уже была бы в бегах, рассказывая всему миру о нём и его семье. Дыхание перехватило, когда он приблизился. Это была именно она — с перевязанной головой и закрытым глазом. Все страхи, что мучили его всего несколько секунд назад, сменились одним — не истекла ли она кровью? Он внимательно наблюдал за её силуэтом. Когда увидел, как её плечо медленно поднимается и опускается с сонным вздохом, он выдохнул с облегчением. Тяжесть с плеч спала, и он опёрся на колени, стараясь прийти в себя. Эти минуты казались ему отнявшими годы жизни. Он не мог объяснить, почему был так рад тому, что она не умерла во сне от ран. Логика подсказывала — если бы она умерла, на его руках не было бы крови. Он просил её держаться подальше. Но всё равно — знать, что она здесь и жива, было облегчением. Собравшись, он наблюдал за её сном, стараясь вернуть себе спокойствие. Приглядевшись, он заметил — это не был укус, а царапина, оставленная когтями. Чёрт возьми, насколько она была глубока. Его самого несколько раз царапали дети в первые дни, у некоторых остались шрамы, но ничего столь серьёзного. Кровь на повязке там, где должен был быть глаз, была особенно тёмной. Он знал: чем темнее кровь, тем глубже рана. Он с ужасом понял, что глаз, скорее всего, получил тяжёлое, если не полное, повреждение. Мысль об этом вызвала у него приступ тошноты. В душе промелькнуло чувство вины — он нес ответственность за неё, и вот что с ней произошло. Но как, чёрт побери, она смогла сама привести себя в порядок? Он вновь прокрутил ту ночь в голове: её атаковали, труба лопнула, она добралась до ванной, залатала порванный глаз — и затем вернулась в камеру, чтобы уснуть, ожидая его возвращения? Она снова вздохнула — сон был тревожным. Он наблюдал за ней, оценивая. Он никогда не признался бы ей в этом, но в тот миг в его душе зародилось нечто близкое к уважению, а может, даже к вынужденному сочувствию. Осознание того, что ей потребовалось, чтобы привести себя в порядок, и её решение остаться и ждать его изменили его представление о ней почти полностью. До этого момента она была для него обузой — назойливым, надоедливым хвостом, которым приходилось заниматься, пока он не выработает следующий шаг. Теперь же… он увидел в ней силу. Силу и ум, превосходящие всё, что он мог себе представить — даже у большинства тех, кого он знал. Всё, что он наблюдал перед собой, доказывало: она способна постоять за себя. «Я могу позаботиться о себе», — вспомнился ему её упрёк, когда она отшатнулась, едва он не смахнул с неё грязь при первой встрече. Она действительно могла. Спокойствие медленно наполнило его, когда он понял, что перед ним не какая-то дурацкая девчонка, способная всё испортить при малейшей возможности, а гораздо большее — актив, ценность. Придя в себя, Трэвис задержал взгляд на ней ещё на несколько секунд, не понимая почему. Он думал о той боли, что ей пришлось вытерпеть прошлой ночью. Заботился о риске бактериальной инфекции. Новый укол вины. Если бы он просто сопроводил их в мотель — её здесь не было бы. Он отмахнулся от этих мыслей. Сейчас они ни ему, ни ей пользы не приносят. Нужно было разбудить её и оценить ситуацию. Он не мог забыть, что она могла до сих пор что-то замышлять. Если она была так умна, как он считал, то обязательно воспользовалась бы свободой прошлой ночью. Он решил разбудить её. Подошёл ближе и, вместо того чтобы просто коснуться плеча — что было бы естественным — протянул руку к её лицу. Пальцы легко скользнули по изрезанной коже, и он удивился, насколько мягкой была её щека. Раньше он никогда не прикасался к ней так нежно. Это было непривычно. Мысль улетучилась, когда она с резким вздохом проснулась в панике. — Расскажешь, что случилось? — холодно спросил он. Не моргнув глазом, она ответила: — Я могла бы задать тебе тот же вопрос. — Она имела в виду кровь на его лице. Вот она какая — даже после всего ужаса прошлой ночи она не опустила охрану. Нужно было признать — она сильна. — Почему не убежала? — Я не оставлю Макса. — Безусловно. Верность была её сутью, и в этом он, человек с не менее пылкими убеждениями, искренне её уважал. — Но это не значит, что я тебе доверяю. — Предупредил он. Он знал — она всё ещё пытается им играть. — Мне всё равно. Я просто хочу помочь ему. Она была не такой, какой он её себе представлял. Возможно, она действительно могла ему помочь. Проводя руками по её худощавым плечам и талии, он ощутил, насколько она мала — его ладонь почти полностью закрывала её плечо. С таким телом, как она справилась с прошлой ночью? Сможет ли выдержать охоту, что ждёт впереди? Возможно. Он знал — нельзя недооценивать её снова. Она была чиста. Он отошёл. — Доволен? — Я сварю кофе. — Он запер её внутри — странный поступок, учитывая, что она провела ночь там по собственному желанию. Он не мог просто так доверять ей сейчас. Но понимал, что ей нужно доверять ему, и что он должен сохранить её живой. Какими бы ни были обстоятельства.

***

Он знал: именно с этого момента всё и началось. Когда она перестала быть просто сорванцом в его планах. Когда он впервые осознал, на что она способна. Если бы она тогда не доказала свою силу — если бы он не заметил её возможностей — возможно, она всё ещё сидела бы в той камере, пока он и его семья безуспешно гонялись за Сайласом. Эта мысль не давала ему покоя. Всё изменилось в то утро. И с тех пор он постоянно ощущал, что не успевает за ней. Даже сейчас ему казалось, что он всё время играет в обороне. — Хорошо..? Вздохнув в тишине своей машины, он решил дождаться следующего полнолуния. Может, тогда она скажет что-то ещё.