Сто дней принятия

      Тяжёлый вздох нарушил зависшую тишину, и широкие ладони мягко огладили видимую округлость. Нежная улыбка озарила прекрасное лицо ангела, и вспыхнула искра тихой любви в золотых глазах. Жедит, замерший тенью в стороне, не спешил показываться, наблюдая за этим сокровенным мгновением. Серторий так хотел ребёнка, и они довольно долго не могли его зачать, но теперь было приятное и волнительное ожидание, и Жедит всё-таки вышел на свет, возвещая о своём возвращении.       Ангел встретил его мягкой радостью, но проницательный взгляд заметил спрятанную тень то ли тревоги, то ли печали. И Жедит едва заметно нахмурился, подойдя ближе, заключив супруга в аккуратное объятие. — Я вижу, что тебя что-то беспокоит, — в любимом жесте дьявол укрыл своего ангела крыльями, словно плащом. — Тебе плохо? Что-то болит? Дитя тревожит? — посмотрел в золотые глаза с лёгким волнением, на что Серторий скромно улыбнулся, прижавшись ближе. — Нет-нет, всё хорошо, — он прикрыл глаза, наслаждаясь теплом и близостью Жедита. — Просто... Наверно, до появления малыша мне лучше оставаться дома. Мой господин снисходителен ко мне, но часть собратьев смотрят с настороженностью. Выказывают недовольство и недоверие и моим состоянием, и тем, что дитя наполовину дьявол. Но я действительно слабею, отдавая малышу многое, однако такова участь всех живых существ, вынашивающих ребёнка, разве нет? — неуютно повёл плечом, и Жедит нахмурился заметнее. — Их слова ранили тебя? — прямо спросил он. — Они упрекали тебя за связь со мной или недостаток мужества? Я могу вмешаться и умерить их пыл. Наше дитя настоящее благословение и чудо, и я не позволю предрассудкам соприкасаться с ним ещё даже до его рождения. — Спасибо, сердце, — Серторий ощутимо доверчиво расслабился, продолжая прижиматься к горячему телу дьявола, обняв руками живот. — Они не причинили мне вреда, но вероятно мне и вправду лучше укрыться в нашем доме, пока дитя не увидит свет. Здесь безопасно, и меня никто не потревожит... когда я стану совсем тяжёлым и слабым.       Жедит ревниво обнял ангела чуть крепче, одной рукой скользнув к его животу, мягко погладив. Он ещё не был слишком большим, но уже заметным, и Жедит сам замечал удивление и интерес на чужих лицах, когда они видели Сертория или слышали о его положении. Естественное для смертных размножение для сущностей иных планов было скорее исключением, чем правилом, и Жедит поймал себя на мысли, что на самом деле и не знал, через что сейчас проходил супруг. — Я вернулся и не уйду, — он поцеловал его в висок. — Буду рядом с тобой пока малыш не родится. Сейчас важных занятий у меня нет, так что я останусь и поддержу тебя. Никому не позволю оскорблять тебя, — ангел мягко посмеялся, и Жедит ненавязчиво поинтересовался: — Расскажи мне, как дитя растёт. Сверхъестественные сущности вроде тебя ведь редко размножаются с себе подобными? — Это правда, — Серторий кивнул. — Мы пополняем свои сонмы либо из перерождённых душ, либо от милости божеств, создающих наших собратьев. Однако и размножаться естественным путём мы также способны, и для нас, небожителей, это всегда акт великой любви и творения. Что со смертными мы можем иметь детей лишь в исключительных случаях, что друг с другом, а оттого это такая большая редкость, что я и не вспомню, кто из моих собратьев и когда вынашивал дитя подобно тому, как это делаю я. — И малыш развивается как у смертных женщин? — Жедит пытливо заглянул в светящееся нежностью лицо, и ангел улыбнулся, покачав головой: — Не думаю. Я выгреваю в себе кокон-яйцо, — он снова обнял живот, ласково погладив его. — Делюсь с ним собственной сущностью, вливая свои силы, придавая форму. Ты отдал часть себя, и я чувствую эту тёмную дьявольскую часть, растущую одновременно со светлой. Они сплетаются вместе и вместе формируют полноценный организм, который готов будет появиться тогда, когда полностью сформируется. Тогда кокон открепится, и дитя появится. Визуально оно не будет выглядеть как младенец, а старше, но личность его будет не сформирована. Однако в отличие от смертных детей, нам не придётся учить его ходить и разговаривать, лишь растить личность, помогая постичь себя и свою роль, ведь уже сейчас я чувствую, что твоё начало в малыше полностью равнозначно моему.       Жедит внимательно слушал, запоминая и пытаясь понять непростой процесс. Кивнул, и Серторий вздохнул, добавив: — Под конец вынашивания я стану слабым, отдавая слишком многое. А перед появлением дитя мне придётся вернуться в истинную форму. Ведь кокон будет открепляться именно от неё, и это непростой и тяжёлый процесс. Так что я был бы благодарен, если бы ты разделил его со мной, — он скромно улыбнулся, на что Жедит вскинул брови. — Конечно, — согласился без сомнений, пусть даже едва ли понимал, что делать и как.       Впрочем, сейчас это было неважно. Сейчас ангел был в процессе вынашивания, и Жедит должен был позаботиться о нём и сохранить его уязвимость. Поэтому он мягко привлёк супруга к себе ближе, пряча в своих объятиях, защищая собой от целого мира. Он вернулся — и больше никуда не уйдёт, заботясь о своём самом ценном сокровище.