На расстоянии поцелуя

— То есть ты хочешь выдать меня за левого мужика из страны, где омеги ходят в масках? — Я не повышаю тон, но выразительно приподнимаю бровь. Этот жест я тренировал спецом для высшего общества, чтобы не выходя из рамок этикета, показать своё крайнее неудовольствие. Как и все остальные жесты из моего арсенала, он изящен, красив и точно выражает моё отношение. — Я предлагаю просто на него посмотреть, — вздыхает мать, даже не поднимая головы: алмазики в телефоне ей интереснее: они хотя бы не предают её ожиданий. А я сначала учился плохо и хулиганил, потом оказался омегой, а потом ещё и выяснилось, что не девственник к своим двадцати трём. Ужас! — Может быть, и понравитесь друг другу. А на нет и суда нет. Но это будет выгодная женитьба. — Наконец мама поднимает свои усталые глаза и поправляет объёмный рыжий парик. Уже два года как лечится, но всё равно больше всего на свете обеспокоена делами дедушкиной компании. — Я уже назначила встречу. Я нахмурился. Не явиться на встречу — значит нарушить все нормы этикета в наших кругах. Вообще я бы зарычал, если бы чуть меньше владел собой. Придётся идти. — Он хоть не старик? — признаю своё поражение. — Он всего на пять лет старше тебя, Эмиль, — мамин тон нисколько не меняется. Ей бы отдохнуть пару часиков, но нет, через двадцать минут у неё спа-салон, потом благотворительный ужин (небольшой, иначе бы шла вся семья), а потом домашние хлопоты. — Я к себе. — Прикрываю глаза и выхожу из маминой комнаты. Вслед звучит негромкое, но твёрдое «оденься поприличнее». Я и одеваюсь прилично. Когда это я одевался неприлично? Возможно, мама слишком много думает о моём бунтарстве. Очень зря. Я не бунтарь. Я большой мальчик, которого растили, как наследника семейной империи целых шестнадцать лет, пока не выяснилось, что я омега. Потом мама спешно переориентировалась на удачное замужество, пытаясь вылепить из меня нежную воздушную девочку, музу и вдохновение для работающего альфы. Но было, в общем-то, поздно. Я всеми силами сопротивлялся танцам живота, урокам живописи и прочей херне, которую мне навязывала мама, то есть, да, был тем ещё бунтарём. Но то было необходимостью для мальчика-подростка, которого внезапно решили лишить будущего в лице президента компании отца и привить любовь к тому, к чему её быть не могло. Согласился я только на языки, бесполезный, как я считаю, но довольно забавный навык для того, у кого есть деньги, чтобы нанять качественного переводчика. В общем целом, я не из тех ребят, которые узнав о своём половом статусе бегут доказывать всем, что они альфа-самцы: трахать, кого попало, бухать и пить гормоны для подавления течек. Я отнёсся к своему статусу спокойно, даже несмотря на то, что девушка, с которой я встречался в шестнадцать, отшила меня, узнав. Принятие и переоценка ценностей не дались мне легко, нет, но и во все тяжкие я не бросался. Да, попробовал разок с альфой, понял, что это иначе, чем с девушкой, будучи в активной позиции, но не лучше, и не хуже. Хотя отношений я так больше и не завёл. Наверное, всё же воспринял уход девушки, как предательство, хотя и не любил. Короче говоря, я не против замужества. Но я хотя бы должен знать, что за человек будет рядом со мной, и сможем ли мы сотрудничать или же только вставлять палки друг другу в колёса. Конечно, я бы предпочёл руководить компанией, но кто мне даст. Я остановил свой выбор на простом образе. Футболка, пиджак, простые неклассические брюки. Интересно, в чём он придёт? Мы должны были встретиться в ресторане у центрального парка, там всё предельно цивильно и есть где оставить скучать свою тачку. Я ничего не спросил у матери, только как зовут этого человека, но, надеюсь, хотя бы он меня узнает. Альфы они такие. Их с детства приучают всего добиваться. И омегу обычно воспринимают, как добычу. Только вот я и сам скорее охотник, чем дичь. Но могу и прикинуться бледной ланью, если очень нужно. В лифте флегматично вынимаю тонкую сигарету и читаю чат однокурсников. Кажется, они опять устраивают мега-попойку у Башика в его квартире. Башику повезло, его родители отселили его в отдельное жилье, как и большинство альф и бет из нашего круга. А вот омегам и девушкам подобные ништяки не положены. «Мне гитару тащить?» — набираю, потом отвечаю на мемы и шутеечки. Играю я плохо, но пою отменно, поэтому, если кто-то возьмёт мою гитару, то я готов поработать глоткой, так сказать. Хех. Пока я резво выстукиваю очередную подколку для Башика, меня осторожно трогают за плечо. Поднимаю голову от телефона и встречаюсь взглядами с молодым человеком со смуглой кожей и угольного цвета волосами. Красивый. — Привет, — говорит он, мягко улыбаясь, и я слышу в его голосе лёгкий акцент. — Ты Эмиль? — Э... да, — отвечаю. Спустя мгновение до меня доходит, что это тот, ради кого я здесь. — Привет. Амин? Темно-зеленые глаза слегка щурятся в улыбке, и я не могу не улыбнуться в ответ. По его виду так сразу и не скажешь, что он альфа, но он всё же прехорошенький. Приходится вынуть сигарету изо рта и вложить обратно в пачку, всё же курить при собеседнике у нас дурной тон. Курить можно на детских площадках, в очереди за новой моделью зарубежного телефона, в лифте и дома, но не когда ты с кем-то разговариваешь. Если он, конечно, не курит вместе с тобой. — Приятно познакомиться. — Я тяну вперёд руку. Неловко знакомиться в лифте, ну да красавчик сам виноват. Нужно было подождать, хотя бы пока мы выйдем. Альфа пожимает мою руку о-очень осторожно, словно я фарфоровый (рост сто семьдесят четыре, вес — шестьдесят пять, зал два раза в неделю, астеник, конечно, но вы видели эти шикарные вены у меня на запястьях?!), смотрит прямо в глаза, улыбается совсем слегка, такой весь мягко-вежливо-соблазнительный. Я намеренно кидаю красноречивый взгляд на наши руки, и словно случайно оглаживаю ему запястье большим пальцем, покидая чужую ладонь. Ребячество, какое ребячество, но отчего-то так хочется поиграть. Немного изучаю его, пока мы выходим из лифта и занимаем свой столик. Он невысок, как для альфы, и телосложение скорее поджарое (хотя кто знает, что у него под одеждой). Одет мой «жених», к слову, довольно просто, но стильно, мне нравится. Ещё я совсем не чувствую его запаха, а значит он либо принимал недавно душ, либо пользуется какими-либо заглушками. В целом он похож на человека вежливого и приятного в общении и не вызывает никакой тревожности, что приятно. Я обычно прислушиваюсь к своей интуиции. — Ты здесь по делам, Амин? — спрашиваю нейтрально и тянусь к сахарнице, чтобы подсластить себе кофе. Я сегодня немного не выспался, нужна глюкоза. — Верно, мы расширяемся, — пояснил он передавая мне сахар. Осанка у него, конечно, превосходная. Как у аристократа старых времен. Амин замечает мой взгляд и мягко улыбается, обнажая кромку белоснежных зубов. — Но тебе это, наверное, не очень интересно. Он говорит это без снисхождения или надменности, скорее просто привык, что женщины и омеги пытаются выглядеть эдакими дурачками, но мне всё равно неприятно. Поэтому я начинаю говорить прежде, чем он переведёт тему на любовь и отношения или о чём обычно разговаривают альфы с омегами в сексистских странах. — Я бы с удовольствием послушал, как вы предполагаете расширяться на территории нашей страны, — говорю я вежливо, засыпая сахаром свой кофе. — Насколько я знаю, ваша компания поставляет сюда только сигареты, а остальные ниши, связанные с вашими продуктами, здесь уже прочно заняты другими фирмами. — Я заканчиваю сыпать себе сахар и кладу голову на кулак, чтобы с удобством наблюдать за альфой, пока лениво помешиваю весь этот кошмар диабетика в своей кружке. Он приподнимает брови в ответ на мою тираду, но быстро берёт себя в руки. Хороший мальчик. — Микрочипы, — коротко докладывает он с весёлой ухмылкой, от которой на душе становится теплее. — Любите сладкое? Я не могу понять, не может ли он решить, общаться со мной на «вы» или на «ты» или просто путает склонения. — Не очень, — признаюсь. — Просто немного не выспался сегодня. — Волновались? — По его лицу скользит такое хитрое выражение, что я невольно смеюсь. — Да, верно. — Из-за этой встречи? Я киваю. — Ты не выглядишь, как омега, который будет волноваться из-за свидания. — У нас принято называть омег «мужчина» или «молодой человек» в зависимости от возраста, но он использует именно это слово. Омега. Я понимаю, что в его культуре все иначе, но меня всё же немного передёргивает. — Ну... это было довольно неожиданно. Мама сказала мне только вчера, и я даже ни разу не слышал о тебе до этого... — Разве ваша семья не... как это сказать... — Он покрутил своей ладонью и нахмурился, видимо, пытаясь перевести какое-то устойчивое выражение в уме. — Хочешь спросить, не знакомили ли меня с альфами до этого? — Да! — Он облегчённо улыбнулся. — Правильно. — Семьи из нашего круга здесь и так все друг друга знают. — Я пожал плечами и заглянул в его глаза, уж слишком они красивые. Зелёные такие, как мох в сумерках, и ресницы длинные, пушистые, тёмные... Шахерезада прямо. — Один мой друг детства — альфа — даже учится со мной на одном факультете. Так что да, для меня подобное в новинку. И было немного страшно. — Почему? — спросил он тоном, выдававшим лёгкую обеспокоенность. Это очень мило. — Вдруг бы ты оказался толстым и старым, — я рассмеялся. Амин улыбнулся в ответ. Он казался очень спокойным человеком, не способным на слепую ярость или любое другое радикальное чувство, но я не спешил обольщаться. Да, он, кажется, нравится мне, но я ещё не слышал его запаха, не видел его в критических ситуациях и знаю его всего полчаса. К тому же какая разница, если он из страны, где у омег и женщин прав меньше, чем у мужчин-альф и мужчин-бет? Подойдёт, только если я захочу с ним развлечься. Но я почему-то не хочу. Мы немного, но уютно помолчали, а потом он заговорил. — Кажется, ты многое знаешь о бизнесе моей семьи, Эмиль. Я помотал головой. — Не многое, просто компания известная, а мама назвала твою фамилию, вот я и сложил два и два. — Отец посвящает тебя в свои дела? — спросил он серьёзно. — Посвящал до того, как выяснилось, что я омега. — Я откинулся в кресле и сцепил руки в замок на животе. — А потом я просто интересовался сам. — Разве вы не знали? — удивился Амин. — В нашем роду почти не было ни альф, ни омег, — объяснил я. Я люблю говорить о своей семье. — Никто даже не предполагал, что я могу отличаться. Поэтому пришлось дождаться первой течки. — Я рассмеялся, но Амин внезапно кашлянул, словно я сказал что-то неприличное... а, точно. Течка. — Но было уже поздно отучать меня лезть не в своё дело, так что... — Я развёл руками. Ответный взгляд Амина было невозможно расшифровать. Ему неприятно? Он в недоумении? Ему любопытно? Он хочет меня? Не люблю, когда по человеку нельзя понять, что он испытывает, это дезориентирует. Вообще надо бы уже переходить к главному. Сказать, что замуж ни за него, ни за кого-либо вообще я на данный момент не собираюсь и установить рамки отношений что ли. — У меня была похожая история, — сказал он вдруг, задумчиво помешивая кофе. — Я — первый сын в семье, но мой статус было невозможно определить до определённого возраста. Поэтому отец готовил к роли наследника моего младшего брата. Когда оказалось, что я альфа, папа отдал полномочия мне. Брат ненавидит меня до сих пор. — Он усмехнулся, но как-то горько. Я посмотрел на него исподлобья. — Разве анализ крови может быть неточным? — Конечно. — Амин заглянул мне в глаза, отчего стало немного жарко. — Если ты здоров, кровь покажет точный результат, но некоторые заболевания могут искажать данные. Малокровие, диабет, некоторые психические заболевания... — А ты хорошо об этом осведомлён! — воскликнул я с неподдельным восхищением. Не часто встретишь альфу в нашем кругу, которого интересует что-то кроме акций и политики. — Я собирался стать врачом. — Он широко улыбнулся, показывая, что горд этим фактом. Ну какой же милашка. Оказалось, что мы проболтали пару часов, пока я не обнаружил, что от сидения в одной позе у меня затёк зад, о чём я Амину и сообщил, и он даже почти не нахмурился и сказал, что его зад тоже затёк. По его сосредоточенному смуглому лицу было видно, что он напряжённо о чём-то думает, и я взял на себя смелость предположить, что думает альфа о том, как бы продлить наше общение. Поэтому я предложил немного пройтись. Погода стояла хорошая, весенняя, а через дорогу был красивый парк. Не успел я договорить своё предложение, как Амин искренне улыбнулся как ребёнок, которому пообещали испечь его любимый пирог, потом задумался, словно его пугает то, что омега проявляет столько инициативы и в разговоре, и в действиях. Но всё же согласился. Амин был выше едва ли на десять сантиметров, и, гуляя по центральному парку, мы, похожие скорее на двух бет, не выглядели, как пара на свидании, а потому я то и дело замечал, как поглядывают на экзотического Амина молодые (и не особо!) девушки и омеги. — В клуб я тебя не возьму, — заявил я со смехом. — Почему это? — улыбнулся он весело. — Ты слишком красивый. Отобьёшь у меня всех девчонок. — Тебе нравятся девушки? — Он нахмурился, а я закатил глаза. Судя по тому, что он так спокойно задал этот вопрос, я для Амина уже стою с печатью «моё». — Нравятся, — просто ответил я, а затем добавил, не успев себя вовремя остановить: — Альфы мне тоже нравятся. — И мысленно стукнул себя по лбу. Он улыбнулся, поймав мой взгляд этими своими чудесными зелёными омутами. — Так ты считаешь меня красивым? Ей богу, я так ещё никогда не краснел. Даже тогда, когда первый раз клеил альфу, будучи шестнадцатилетним подростком, чтобы узнать, каково это — быть под кем-то, как омега. — Конечно... — пробормотал я, отвернувшись в пол и слегка нахмурившись. — Ты ещё спрашиваешь... — Они смотрят, потому что у меня кожа и волосы темнее, чем у вас, — промурлыкал он с мягкой улыбкой. — Если бы я не отвлекал на себя внимание, уверен, что никто бы не мог от тебя глаз отвести. Нет, я уже не смогу стать ещё краснее. Почему эта фраза, как списанная с пикап-статьи, кажется настолько искренней? Почему мне это так нравится? Я настороженно посмотрел на Амина снизу вверх. И хитро улыбнулся. — Звучит как вызов... Мы прогуляли в общем счёте минут пятнадцать, а потом Амин спросил, не соглашусь ли я с ним поужинать, и я в этот момент забыл, что хотел поставить наше общение в какие-то там рамки, и что он из пуританской страны, и что-то ещё... и просто поплыл по течению, отдаваясь этому приятному разговору, этому чудесному, уютному, лёгкому, но смущающему ощущению, этому замечательному вечеру, который не планировал затянуться дольше, чем на пару часов... Мы пешком догуляли до какого-то частного ресторанчика с приятной, непринуждённой атмосферой. Оказалось, что здесь готовят национальную еду, и я громко смеялся над Амином и его глупым выражением лица, когда он пытался прочитать заковыристое название блюда, ведь оказалось, что хорошо он только говорит на нашем языке, а читает не особо, и в таком месте можно было позволить себе немного отпустить себя, ведь здесь никто не станет спрашивать за этикет. Мы немного выпили, совсем чуть-чуть, но я, казалось, и без того был пьян. Амин тоже много смеялся и рассказывал истории из детства о своих старших сестрах, которые поколачивали его, и которых пытался, но не мог поколотить он и, в итоге, подговорил своих двоюродных братьев объединиться и дать бой, и как об этом узнал отец и всыпал ему ремня, потому что девочек нельзя обижать. — А им, значит, тебя обижать можно! — прыснул я в кулак. — А я сильный, я выдержу, — и почему-то это не звучало, как типичная альфачья бравада. Ещё Амин рассказал, как когда ему было одиннадцать лет, он спас человека, который подавился оливкой, шибанув ему по спине, и с тех пор твёрдо уверился, что станет врачом. А я подумал, каким же решительным мальчиком надо быть, чтобы такое сделать. — Я до сих пор общаюсь с этим человеком, — сказал он с ностальгической улыбкой. — У нас, если спасаешь чью-то жизнь, считай, становишься роднёй. Хотя я не считаю, что спас его. Просто подошёл первым. Испугался, что он умрёт. Потом оказалось, что в зале был доктор. — Ты такой смелый. — Мне уже было лень скрывать своё восхищение. — Я бы испугался не того, что человек умрёт, я бы испугался подойти и помочь. — Такое не для всех, — мягко сказал Амин. Его ладонь накрыла мою ладонь, легонечко сжала и тут же исчезла, но у меня в этот момент перед глазами словно поплыли звёзды. Когда мы вышли, уже было темно и оставалось только удивляться тому, как всё завертелось. Воздух был свежим, прохладным, но я не почувствовал холода, а лёгкое, едва заметное опьянение отошло, когда мы немного прошлись и подышали. Я мог вызвать водителя, но не был уверен, стоит ли. В глубине души я надеялся, что Амин позовёт меня к себе в номер, чтобы снять с меня эту ответственность, ведь зная о нравах его народа, я боялся его разочаровать. С другой стороны, то, что я не девственник он всё равно поймёт, так какая разница? Я уже набрался смелости предложить альфе продолжить банкет, когда тот внезапно, но невозможно ласково взял меня под локоть и прижал к стене. От неожиданности я выдохнул, раскрыв губы, да так и не закрыл их, потому что его глаза, кажущиеся тёмными в ночи, были почти жадными, почти обезумевшими от желания. Хотелось прижаться к нему пахом, подставить шею, прогнуть её, чтобы ему было удобно прокусить тонкую кожу на холке, а потом прогнуть уже поясницу, дать засунуть в себя крепкий узел... Но Амин позволил лишь вцепиться себе в плечи, удерживая наши тела на расстоянии. Зато он приблизил ко мне своё лицо. Настолько, что я мог слышать его не очень-то размеренное дыхание. Я прикрыл глаза, ожидая поцелуя, но его не последовало. Когда я наконец поднял веки, Амин, словно ждавший этого, коснулся большим пальцем моих губ, сминая их не слишком-то нежно, посмотрел на них с настоящим голодом, закусил собственную губу, и встретился со мной взглядом. Словно двое хищников мы наблюдали друг за другом, тяжело дыша и облизываясь друг на друга, а потом Амин просто взял мой подбородок своими пальцами, повернул мою голову в сторону, внезапно такой властный и жёсткий, и прижался носом к шее. Вздохнул судорожно, наконец прижался своим крепким телом, своим крепким стояком, медленно и со смаком облизал от плеча и до мочки уха, словно зверь. Я весь вспыхнул, словно июльский пожар, почувствовал, как теку, и как сводит и член, и дырку, и вообще всё тело в нежной, в невыносимой слабости и удовольствии. Да, делай всё, как хочешь, мой заморский шах, верти меня, имей в любой позе во все щели... — Можно? — прошептал Амин мне в плечо, ласково касаясь губами. Я без объяснений понял, о чём он просит, и разум где-то на периферии кричал мне остановиться и подумать, но тело было против. Словно оно выбрало себе именно этого человека, и с места не сдвинется без его приказа. Вместо ответа я склонил голову, как хотел буквально несколько минут назад, и альфа вонзил в меня свои зубы. Я вскрикнул и от боли, и от удовольствия. Против моей воли моё тело тряхнуло оргазмом в руках Амина. Я схватился за его плечи, чтобы не осесть на землю, и альфа поддержал меня, всё не отпуская мою шею. Глубокая будет метка. Долго не сойдёт. Наконец он отодвинулся довольный. — Ты будешь мой, — сказал он, словно это вопрос решённый, и я снова раздвоился на две части: одна требовала надавать альфе по щам, а вторая сказать «да, повелитель» и прильнуть к тёплой груди. Как всегда, решение нашлось где-то между. Альфа снова провёл пальцем по моим губам, уже ласково, погладил по лицу, смотря на меня с нежностью. — Я не девственник, — сказал я, пытливо глядя ему в лицо. Амин прикрыл глаза на одно долгое мгновение, словно он подозревал, почти был уверен, но ему сложно принять этот факт. — Ладно, — наконец ответил альфа, осторожно выпуская меня из своих рук. — Пойдём. — сказал тихо, протянув мне ладонь.