Skitterdoc 2077

Получение водительских прав было той вещью, которой я меньше всего ожидала от работы медика. Однако, как я узнала, для вступления на должность сотрудника скорой помощи, необходимо было иметь водительское удостоверение и пройти курс EVOC, или, если расшифровать, курс по управлению машинами скорой помощи. Это были те же самые курсы по вождению, только с дополнительной программой, которую необходимо было пройти каждому, кто планировал водить транспортные средства с мигалками, а именно машины скорой помощи и/или полиции. Я узнала про это, когда готовилась выслать резюме в Скорую Помощь Найт-Сити, среднего размера компанию в городе по этому направлению. Она имела довольно хорошую репутацию за то, что её внутренняя политика не включала пункт «вести себя как полный мудак», ни с персоналом, ни с пациентами. Примерно через три месяца после начала моих курсов парамедика я договорилась о посещении этих курсов в вечернее время, чтобы успеть пройти их к окончанию учёбы и отправить резюме незадолго до выпуска. — Давай свернём на скоростное шоссе и проедем несколько километров, прежде чем вернёмся к офису, где ты сможешь продемонстрировать, как справляешься с парковкой. Затем ты сможешь поменяться местами с, ээ… — инструктор автошколы замолчал и оглянулся на мужчину, сидевшего на заднем сиденье, и тот напомнил своё имя, — Джейкобом и побудешь на месте пассажира, пока он будет водить машину, — закончил инструктор из департамента транспортных средств Найт-Сити определённо скучающим тоном. Я мёртвой хваткой вцепилась в руль, держа руки в правильном положении, на 10 и 2 часа, и, стиснув зубы, кивнула. Верила ли я в это сама или нет, я пробормотала себе под нос: — Водить машину это не страшно, страшно водить машину в таком городе, как этот. Я была удивлена тому, что практическое вождение всё ещё было частью обучения, даже если это была только проверочная часть. Большую часть своего «обучения» я проводила в БД, к которым давала доступ автошкола, и делала это дистанционно. Несмотря на это, признаю — они проделали довольно хорошую работу по обучению меня вождению. Я не сомневалась в том, что пройду тест, тем более что эту автошколу рекомендовали практически все на моём курсе парамедиков, и я уже незаметно вручила благодарственный конвертик, так что была почти уверена, что получу лицензию, только если никто не убьёт нас на обратном пути.

***

— Аааааа! — закричала я с пассажирского сиденья, когда инструктор совершил последний манёвр из длинной серии опасных и невероятных манёвров. Что, чёрт возьми, это было? Быстрый и Яростный Стиль Дрифта Найт-Сити?! Я вцепилась в подлокотник автомобиля, как восьмидесятилетняя леди, когда он повернул машину так резко, что два колеса, казалось, на мгновение оторвались от земли, после чего совершил очередной резкий разворот в другую сторону, одну руку держа на руле, а другую на ручнике. Машина почти что на одном боку въехала на парковочное место, задом наперёд к зданию автошколы. Чтобы избежать очередной смертельной гонки, я открыла дверь и выпрыгнула наружу, как только машина полностью остановилась. Несмотря на то, что мои ноги, судя по ощущениям, превратились в лапшу, я ощупала себя, чтобы убедиться, что мой пистолет всё ещё был при мне, потому что я всерьёз задумывалась над тем, чтобы пристрелить этого человека. — Эй! Что за хрень ты сейчас выкинул? — крикнула я на него, когда он вышел вслед за мной. Он усмехнулся и почесал затылок, закрыл дверь машины и обошёл её спереди, прежде чем ответить. — Что ж, программа курса предусматривает по крайней мере 45 минут демонстрационных манёвров от инструктора. Раньше существовал список определённых манёвров, которые должны были исполнить ученики, но всё это в итоге было убрано из программы, кроме включения аварийных мигалок, что я попросил сделать тебя в самом начале. Разве не было намного веселее испытать манёвры на себе, нет? — Нет, — твёрдо сказала я, мотая головой для пущей убедительности. Инструктор продолжал посмеиваться, будто это был далеко не первый раз, когда он слышал подобный ответ. — Зато я готов поспорить, что ты запомнишь эту поездку надолго! — затем, клянусь богом, инструктор вытащил настоящую бумажную визитку. Я нечасто видела такие в Найт-Сити, и он протянул её мне, держа в обеих руках на японский манер. Разозлившись, я, тем не менее, приняла визитку, также двумя руками, и какое-то время её рассматривала. Это была простая белая карточка с именем «Ёсиаки Такеда (武田 義光)». На ней также был указан сетевой адрес, а под ним обычным жирным шрифтом было напечатано «Я вожу как чёртов виртуоз». Что ж, это, безусловно, было правдой. На обратной стороне карточки были указаны его часовая и дневная ставка. Для какой работы требовался сумасшедший водитель с почасовой оплатой? Для ограбления банков? Я вежливо убрала визитку в одно из отделений своей сумочки, прежде чем смерить его внимательным взглядом и заметить: — Не то чтобы я планировала авантюру, для которой мне потребовался водитель для побега. Мои слова заставили его ухмыльнуться, и он пожал плечами. — Никогда не говори никогда. Не то чтобы я когда-либо участвовал в каких-либо противозаконных делах, конечно. Ха-ха-ха-ха! Я ни на секунду не поверила в то, что он говорит правду, но знаете что? Мне было несложно оставить себе его визитку. Он продолжил: — А теперь давай пройдём внутрь, на самом деле нам нужно просмотреть довольно много материалов и ещё несколько технических макетов, которые они не стали помещать в учебную машину, потому что они скупые ублюдки. Требовалось изучить немало регламентирующих документов, но больше всего внимания уделялось неписанным правилам. Машины скорой помощи, даже частные, были оснащены тем же сканирующим оборудованием, что и патрульные машины полицейского управления Найт-Сити, кроме, разве что, пулемётных установок. Почему? Ну, это было важно, поскольку некоторые транспортные средства, в основном корпоративные конвои, имели право немедленно открывать огонь по другим транспортным средствам, если те казались им «подозрительными». Поэтому, ради собственного блага, было важно проверить номера и регистрацию всех близлежащих автомобилей, прежде чем включать мигалки и сирены. В большинстве случаев проехать мимо колонны с включёнными мигалками и сиренами было просто, потому что в этом случае они заранее замечали твоё приближение. Но включать их, когда вы находились прямо у них под носом? Инструктор настоятельно рекомендовал мне никогда так не делать. Иногда я ненавидела этот город.

***

Я задержалась немного дольше, чем обычно, чтобы помочь Фионе с некоторыми вещами, касающимися предстоящих выпускных экзаменов. Она успешно справлялась с основными кардиологическими вопросами, но нуждалась в небольшой помощи в разделе пульмонологии и эндокринологии, которые часто встречались в медицинской практике. У всех медиков Милитеха были некоторые проблемы с этими областями, потому что ранее все они работали медтехниками либо в армии НСША, либо непосредственно в Милитехе, а служащие там специализировались в области травматологии, фармакологии, кардиологии и неврологии. И в какой-то степени это даже имело смысл, но им всё равно предстояло сдать выпускной экзамен, в котором будет упомянуто всё то, с чем они, вероятно, больше никогда не столкнутся в своей практике или то, что им не нужно было знать в силу их специализации. — Спасибо, Тейлор, это очень помогло, — сказала мне старшая девушка, и я кивнула и начала собирать вещи, готовясь уходить. Я помогла ей с простыми мнемоническими приёмами и учебными карточками. Казалось, что карточки как обучающий приём вышли из моды в последние 70-80 лет. Я не была уверена, произошло ли это из-за того, что бумага какое-то время была слишком дорогим продуктом, но я рассказала о данной концепции всей группе, даже написав простенькое приложение для создания карточек, которое можно было запустить на любой системе кибернетических глаз, совместимой с Кироси, которую использовали почти что все глазные импланты, даже если это были не Кироси. На удивление, но набор инструментов, используемый этой оптикой, был доступен в сети, что позволяло конкурентам тоже его использовать. Я не знала, почему я думала, будто открытых для широкого использования инструментов не существовало, но как оказалось, они очень даже существовали. В частности, дорогие продукты часто сочетались с другими дорогими технологиями конкурирующих корпораций. Возможно, я усовершенствовала несколько существующих простых приложений, и, возможно, я разместила исходный код на своём сайте. Я создала анонимный сайт, «Насест Маленькой_Совушки». Хотя я не была точно уверена, насколько анонимным он был, я оплатила год за его размещение в сети и каждый раз, когда заходила на сайт, использовала несколько прокси-серверов и надёжное шифрование. Поскольку благодаря Чёрному Заслону у Сетевого Дозора были бэкдоры ко всем общедоступным сетям, они, вероятно, более или менее могли отслеживать меня в режиме реального времени, но для других это стало бы нетривиальной задачей, по крайней мере, в течение того короткого времени, когда я там находилась. Я думала. Я попрощалась со всеми, кто ещё оставался в библиотеке, и покинула кампус, сев на поезд на ближайшей станции. Однако вместо того, чтобы сойти на своей обычной остановке после того, как поезд свернул на восток, в Джапан-таун, я продолжила ехать дальше, в Уотсон, мимо медицинского квартала, который начали называть Кабуки из-за высокого процента японских предприятий, и мимо промышленного района на севере. Приближался новый год, и мысли о праздниках заставили меня вспомнить об отце, который остался в Броктон-Бей. На днях я поймала себя на мыслях, что чувствую себя более или менее счастливой в новой жизни. Ну, если не счастливой, то по крайней мере оптимистично настроенной. Осознание этого факта заставило меня погрузиться в пучину ненависти к себе, потому что это ощущалось так, будто я решила забыть настоящего отца. Тот факт, что на самом деле у меня не было возможности вернуться назад, и никто в этом мире даже не подозревал о существовании альтернативных вселенных, не помогал моим нелогичным чувствам. Однако мне было очевидно, что теперешняя жизнь ощущалась гораздо лучше, чем то, как я жила в Броктон-Бей. Только очень сильное предчувствие того, что я поменялась местами с местной версией себя, удерживало меня от нервного срыва. Я часто фантазировала о собственном исчезновении из Броктон-Бей, о том, как я попадаю в круг фейри и сидхе забирают меня, а потом я возвращаюсь, может быть лет через сто, и узнаю, что все мои мучители уже мертвы. Единственное, что мешало этим фантазиям стать идеальными — это то, что моё исчезновение ударило бы по папе. Он едва держался после смерти мамы, и, конечно, в последние пару лет не был таким уж хорошим отцом, но и я не была такой уж хорошей дочерью. Однако если бы фейри действительно забрали меня и оставили вместо меня подменыша, как в сказках, то — я не могла не думать об этом — это стало бы тем самым последним штрихом, который сделал бы эту мечту идеальной. Но я всё равно чувствовала себя невероятно виноватой из-за того, что испытывала такое огромное чувство облегчения. Поэтому прошлой ночью я решила проверить хранилище, которое альт-папа оставил для меня в Уотсоне. Я не знала, делала ли я это потому, что хотела избавиться от чувства стыда по отношению к настоящему папе с помощью почтения памяти альт-папы, или мне просто было любопытно, но я чувствовала, что знакомство со всем, что там могло храниться, отвлечёт меня после учебы. Уотсон по большей части был безопасным районом. В этом районе была оживлённая деловая активность и крутилось много денег, в основном принадлежащих японским корпорациям, которые воспользовались тем фактом, что одна из крупнейших восьмисотфунтовых горилл-конкурентов, Арасака, не могла объявиться в Найт-Сити или на всём Североамериканском континенте. Вообще-то здесь было намного безопаснее, чем в Джапан-тауне, где я сейчас жила. Я бы предпочла, чтобы мне предоставили квартиру в одной из немногих жилых Мегабашен в Уотсоне, однако к этому времени я уже прижилась в Джапан-тауне. Несмотря на то, что в основном здесь было безопасно, это был высокоиндустриальный район, особенно северная его часть, где располагались складские помещения, а также прибрежные доки — в таких местах статистически всегда происходило больше преступлений, чем в чисто жилых или торговых районах города. Выйдя из метро, я зашагала по улицам, придерживаясь хорошо освещаемых улиц. До заката солнца оставался ещё час, но я не знала точно, сколько времени я пробуду в хранилище. В случае, если к моменту моего ухода будет слишком темно, я, вероятно, вызову дружелюбного робота-таксиста Деламейна. Для меня он был намного безопаснее, чем водители-люди, если говорить о местном городском такси. К тому же, он был дешевле. Нужное мне место находилось примерно в ста метрах впереди и справа, но я заметила на углу фургон с едой и взглянула на предлагаемый ассортимент. Еда была одной из немногих вещей, которые так и не превзошли то, что я ела в Броктон-Бей, хотя в 2060-х годах она была лучше, чем в 40-х или в 20-х, когда более 70% от общего количества продаваемой пищевой продукции составляли сухие пайки, производимые компаниями, ранее специализировавшимися на собачьих кормах. Эти пайки всё ещё существовали, и, если вы были бедны, они были основным источником калорий, который вы могли получить, живя на пособие. Но клонированные фрукты и даже зерновые культуры становились всё более распространёнными, хотя, поскольку все они подходили для производства биотоплива, компании большую часть подобной продукции пускали на его производство в погоне за большим количеством энергии. В конце концов, в мире было не так уж много пахотных земель. Я не была уверена в том, что именно продавалось в этом фургончике, но выглядело это как лапша и вкусно пахло, так что я заказала большую порцию с креветками. Я сомневалась, что это действительно были креветки. Большинство видов мяса представляло из себя из скоп, или, другими словами, одноклеточный органический белок, своего рода заменитель мяса, но, если честно, на самом деле оно было не таким уж и плохим на вкус, учитывая, что корпорации более пятидесяти лет совершенствовали продукт. Правда, я никогда не пробовала настоящих креветок, но синтетическая говядина на вкус была похожа на настоящую, даже если текстура мяса немного отличалась. Я взяла с собой заказанную лапшу и направилась к хорошо освещённому зданию, в котором располагались складские ячейки. Я предварительно поискала это место в сети, прежде чем решилась прийти. Если бы мой склад представлял из себя наружное складское помещение, мне бы пришлось запланировать визит на воскресенье, один из моих редких выходных. Дверь в вестибюль не открывалась до тех пор, пока я не ввела на панели 24-значный пароль, который оставил мне альт-папа, после чего двери открылись и автоматический голос поприветствовал меня и спросил, не нужна ли мне какая-нибудь помощь. — Нет, спасибо, — вежливо сказала я чат-боту. Складская ячейка, которую снимал мой альт-папа, находилась на первом этаже, но в глубине здания, рядом с запасным выходом, через который я могла покинуть помещение незаметно. Я нашла нужную дверь без особых проблем и аккуратно ввела новый пароль. Раздался громкий щелчок, когда разблокировался магнитный замок. Я приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь, и закрыла её за собой, стукнув по картинке замочка на стене, чтобы снова всё закрыть. — А теперь… что у нас тут? — пробормотала я себе под нос, найдя выключатель, а рядом с ним несколько листов бумаги, сложенных в пластиковый пакет, как и говорилось в письме. Когда зажегся свет, мои пальцы ослабли, и пакет с описью вещей, находившихся на складе, выпал у меня из рук, а моя челюсть отвисла от открывшегося мне зрелища. Это был маленький мех или комплект большой технарской силовой брони?! Я несколько раз моргнула, уставившись на штуку, а затем подошла поближе, чтобы рассмотреть. Я могла видеть, что эта штука была явно повреждена — по всей груди располагались входные пулевые отверстия, вероятно, от какого-нибудь бронебойного оружия. Какое оружие могло пробить настолько бронированный костюм, как этот? Возможно, рельсотрон из тех, для применения которого нужен целый расчёт? Я покачала головой и нагнулась, чтобы поднять с пола пластиковый пакет, параллельно вытаскивая из него бумажки. Нового письма, которое я рассчитывала увидеть, здесь не было, но был список, в котором были перечислены предметы в приблизительном порядке их ценности. Рядом с каждым пунктом было написано кодовое слово, значение которого я не могла понять, а также дата. Возможно, дата получения предмета в коллекцию? Первым в списке значился «Скорпион-22 | IEC Борг Драгун, повреждён (невосстановимо), модель 2030 года, стоимость неизвестна или приравнена к нулю | 21 февраля 2059 года». Ах. Это был не мех и не броня. Это было полное преобразованное тело. Ты мог полностью заменить своё тело на кибернетическое, и это была одна из военных моделей. Мне вдруг стало очень любопытно, где именно находился альт-папа в конце февраля 2059 года. Я обошла Драгуна и с любопытством начала вглядываться в его спину. Там должна была находиться панель доступа… здесь! Я нашла её и вздохнула с облегчением. Когда ты становился полноценным боргом, твой головной мозг и часть спинного помешались внутрь так называемого биопода, а потом этот биопод просто вставлялся в любое тело, в которое ты хотел «облачиться». Я немного беспокоилась о том, что альт-папа не убрал… жителя этой штуки, и если бы это было так, то тут скорее хранилась бы не статуя, а труп. Я взглянула на список предметов, хранящихся здесь, и снова удивлённо приподняла брови. В списке значилось несколько кибернетических имплантов, но большинство из них были вполне себе… обычными? В списке наиболее ценных вещей значилась гитара Керри Евродина с автографом, который он предположительно получил на концерте в Европе после того, как умер Джонни Сильверхенд. Однако она была помечена как «украденная», так что, вероятно, я не могла просто взять и выставить её на аукционе «Безумная Барахолка». Альт-папа всегда любил Керри Евродина! Самым странным предметом коллекции оказалась сломанная деревянная бита. И кажется, я видела на ней застарелые пятна крови. Раньше я немного с сарказмом предполагала, что альт-папа был кем-то вроде шпиона или состоял в команде секретных операций, но, похоже, так оно и было на самом деле. Вся кибернетика, добрая половина которой выглядела повреждённой или неработоспособной, была военного назначения, и вряд ли была для меня полезна. Это всё было снято с тел поверженных врагов? Я также нашла одну вещь, которая меня заинтересовала. Это был имплант Керезников, ускоряющий рефлексы, указанный в списке как «Кан Тао Керезников, год выпуска 2057, стоимость от 5.000 до 10.000 евродолларов». Он был аккуратно упакован в прозрачный пластиковый пакет. Не совсем та упаковка, в которой ты получаешь подобные вещи от производителя. Я надела нитриловые перчатки, которые держала в сумочке для подобных ситуаций, вытащила имплант из пакета и внимательно его осмотрела. Я наконец-то решилась немного улучшить кибернетику в своём теле. По крайней мере глаза. Я поняла, что могу по очереди вынимать каждый глаз, работать над ним и возвращать обратно. Мне не пришлось бы рисковать полной слепотой, пока я буду настраивать или добавлять функции, и с тех пор, как я переехала в новую квартиру рядом с Облаками, я приобрела гораздо больше инструментов. Днём я отправилась на чёрный рынок на Чпок-стрит, чтобы купить набор специализированных инструментов для работы на микроуровне и увеличительное оборудование, которое предназначалось для работы c мелкой электроникой. Не то чтобы они предназначались для работы с кибернетикой, но в конечном счёте кибернетика была той же самой электроникой, и мои технарские способности позволяли мне во многих моментах срезать углы. Используя эти новые инструменты на глазах, я добавила дополнительные функции на мои Кироси, улучшая один имплант за раз. Теперь у меня был режим для слабого освещения, но, что более важно для моих нынешних целей, у меня был режим микроскопа. Я отрегулировала механизм микроскопа так, чтобы обеспечить себе бинокулярное зрение даже при условии, что объект, на котором я сфокусировалась, будет располагаться непосредственно рядом с моими глазами. Эта было необходимо для точной работы по замене кибернетической лапки голубя на более совершенную. Иначе я вообще не смогла бы видеть, что делаю во время операции! Я внимательно осмотрела Керезников и кивнула. Определённо бывший в употреблении. Я даже смогла заметить почти микроскопические царапинки на корпусе, оставшиеся после того, как его забрали у предыдущего владельца. Догадка о том, что многие из этих кибернетических имплантов принадлежали поверженным врагам, с которыми отец сталкивался во время своих миссий, только что получила подтверждение. Хотя я не знала, что мне чувствовать по этому поводу. Я имею в виду, что и альт-Тейлор, и я умом понимали, что альт-папа, вероятно, убивал людей, но размышлять об этом и своими глазами видеть то, что он или один из его людей извлекли из позвоночника поверженного врага, было разными вещами. Аккуратно положив имплант обратно в антистатический пакет, я отложила его в сторонку. Вздохнув, я поняла, что моя лапша очень скоро остынет. Мне нужно было расставить приоритеты, а ещё отвлечение дало бы мне время подумать.

***

Живя в Джапан-тауне, я довольно быстро научилась есть палочками. В противном случае, я не смогла бы есть и в половине ресторанов и лавок в моей Мегабашне. Лапша была очень хороша. Намного лучше, чем та, которую я ела во время своей первой вылазки из старой квартиры. Не все вещи на складе можно было притащить с миссий. Во-первых, тут было слишком много всего, а во-вторых, слишком много специфических предметов. Здесь было что-то похожее на полинезийский военный инструмент. Тонганский? Обгоревшая кибердека тридцати или сорокалетней давности, прикреплённая к доске из искусственного дерева, словно охотничий трофей. Драгун… возможно, альт-папа убил его на задании, из рельсотрона, как я предполагала. Но это была старая модель тридцатидвухлетней давности. Я была уверена, что они не обновляли внешний вид каждый год, как это делали многие автомобильные производители. Если бы это была модель текущего года и в рабочем состоянии… что ж, тело было бы бесценным. На самом деле, IEC продавали не так уж и много подобных вещей. И, конечно же, их нельзя было купить просто за деньги. Но со временем старые версии могли оказаться в руках менее обеспеченного населения. Возможно, кто-то купил тело, но потом решил заменить его на более новую версию? Волновало ли вас, кому вы продавали с рук бывшую в употреблении и устаревшую версию? Возможно, даже преступники имели доступ к моделям десятилетней давности. У меня сложилось такое впечатление, что ценность этого конкретного костюма в основном была сентиментальной, если только его нельзя было починить, но для этого он выглядел слишком сильно повреждённым. Починить… я хмыкнула себе поднос, встала и обошла его. У меня часто возникали идеи о том, как починить или улучшить кибернетику. Я совсем не испытывала желания применять полное преобразование тела, но позволила своей силе поразмышлять над тем, можно ли было починить этот костюм Драгуна. Я стояла там больше минуты, но идей в голове так и не появилось, ни малейшего проблеска. Я медленно кивнула. Моя сила считала, что эта машина вообще не имела никакого отношения к биологии человека. У меня сложилось такое впечатление, что она воспринимала Драгуна скорее как транспортное средство, чем как кибернетику, Хотя готова поспорить, что, если бы у меня была возможность взглянуть на биопод, моя сила предоставила бы мне парочку идей насчёт того, что с этим можно сделать. Я взяла с полки другую вещь, узнав название бренда на углепластиковом корпусе кейса. На нём было написано «Кэндати», и я узнала его как один из самых ценных предметов в отцовском списке, и, по-видимому, один из немногих, который не был снят с тела какого-нибудь бедняги. В списке предмет значился как «Моноструны Кэндати, 2 шт., дата изготовления 2055 г., стоимость 10,000 — 15,000 евродолларов». Я открыла кейс и удивлённо приподняла бровь. Мне было интересно, почему кейс выглядел таким большим, когда внутри него лежало всего две маленькие коробочки и четыре пустых слотов. Если альт-папе пришлось поделиться некоторыми сувенирами с людьми, с которыми он работал, это объяснило бы, почему тут хранилось только две моноструны. Вероятно, поскольку он был командиром, он мог претендовать на две из них. Привилегия звания, полагаю. Кэндати была известной японской компанией, производившей клинки, ножи и мечи с мономолекулярными лезвиями, и, конечно же, подобные вещи, как моноструны, представлявшие из себя невероятно смертоносное имплантированное оружие. Иногда их использование можно было увидеть по телевизору или в БД, так как выглядело это очень эффектно. В кино чаще всего это изображалось как оружие роковой красотки-агента или безликого ниндзя-убийцы, который мог со сверхъестественным мастерством кромсать врагов налево и направо. У альт-папы тоже было встроенное оружие — он предпочитал использовать клинки богомола. Я и сама хотела для себя что-то подобное, но мне не хотелось заменять свои конечности кибернетикой. Я не только уже потратила 20 тысяч евродолларов на то, чтобы приобрести продвинутый биомонитор, который позволял мне следить за состоянием своего живого, биологического тела, но я также не была уверена, что готова к подобному шагу, если вообще буду когда-нибудь к этому готова. Но что-то вроде этих монострун могло сработать… вот только они были невероятно опасны в использовании! Я уже представила себе, как начинаю размахивать ими и случайно отрезаю себе голову, если всё же решусь их установить. Я стала намного лучше обращаться с пистолетом, и по крайней мере раз в неделю посещала стрельбище в своей Мегабашне, но я не была каким-нибудь… ниндзя. Тем не менее, я достала одну из коробочек из большого кейса и открыла её. Все необходимые для имплантации детали были на месте, включая специальные сверхпрочные керамические компоненты для установки в кистях и пальцах. А ещё… это был чип с данными? Я моргнула и вставила его себе в разъём. Внутри была программа виртуальной тренировки, которая, как гарантировали Кэндати, на 99,5% соответствовала реальности, что позволяло тренироваться в их использовании. На моём лице возникло заинтересованное выражение. Сколько месяцев должно было пройти, прежде чем я перестану отрезать себе голову, если буду тренироваться с этой штукой каждый день? Год? Годы? В документах говорилось, что опытный пользователь мог достичь мастерства всего за 50 часов практики на симуляторе виртуальной реальности. Возможно, мне следует утроить эту цифру в отношении себя. Нет, наверное, у меня уйдёт даже больше времени. Я не знала, сколько точно мне потребуется тренировок, чтобы я чувствовала себя комфортно и не боялась случайно себя обезглавить. Я не знала, сколько времени это займёт, но собиралась выяснить. Я тщательно упаковала несколько вещей, которые собиралась взять с собой домой. Керезников, одну из монострун, немного сломанных имплантов, причудливо выглядевший пистолет-пулемёт Кан Тао и старая, антикварная и хорошо прожаренная кибердека. Я вроде как хотела прихватить с собой ещё и гитару Керри Евродина, но у меня не было для неё чехла, и я не хотела случайно повредить её при перевозке, так что она пока что оставалась на месте, на своей специальной подставке. Я вызвала Деламейна и тщательно заперла за собой двери склада. Сидя на заднем сиденье машины, я размышляла о том, что нашла. На складе было гораздо больше вещей, чем я ожидала увидеть, но многие из них оказались бесполезным хламом. Я предположила, что найденное можно было разделить на 4 категории — бесполезные вещи, такие как сломанная бейсбольная бита, легко продаваемые вещи, вещи, которые мне придётся при случае продавать на чёрном рынке, и последнее — вещи, которые я никак не могла продать, что, наверное, можно было также частично отнести к первой категории. К последней категории в основном относилось тело для борга модели «Драгун», даже если бы я смогла его починить. Системы вооружения костюма были в полном порядке и наверняка имели какую-то ценность, но как я могла продать что-то подобное, не будучи при этом убитой? Я могла бы, наверное, выручить 30 или 40 тысяч евродолларов, если бы продала всё, что можно было легко продать. Это был размер моей компенсационной выплаты от Милитеха. Почти. А что касается товаров для чёрного рынка? Рыночная стоимость этих вещей была бы гораздо выше, но… с этим были сложности. На чёрном рынке я могла получить вдвое меньше, чем на обычном, потому что я сомневалась, что кто-либо захочет купить у меня эти вещи за полную цену. У меня не было связей, и я была уверена, что некоторым людям из списка, который оставил мне папа, придётся заплатить за работу. Эти вещи стоили кучу денег, но продать их было непросто. Честно говоря, я надеялась, что на складе меня ждут несметные сокровища. Может быть, огромные мешки, забитые кровавыми бриллиантами, или оригинал Моны Лизы, или что-то в этом роде. Я не собиралась жаловаться на целый склад, забитый бесплатными вещами, которые стоили десятки тысяч евродолларов, но в глубине души я надеялась, что найду там что-то, что могло бы полностью решить мои финансовые проблемы, позволило бы мне оплатить все четыре года обучения в медицинской школе и после жить долго и счастливо, не заботясь о деньгах. К сожалению, это было не так. Чем больше я об этом думала, тем больше убеждалась, что не стоило даже утруждать себя продажей вещей на чёрном рынке, если только я не буду в полном отчаянии, даже если именно для этого мой альт-папа и оставил для меня все эти вещи. По крайней мере, треть содержимого склада состояла из военной кибернетики, которую мне было бы интересно изучить, например, усилитель рефлексов, который я прихватила с собой. Остальные вещи были просто опасными штуковинами, которые ни правительство, ни корпорации не хотели бы видеть в руках общественности, наподобие переносного зенитного ракетного комплекса советского производства. Я кивнула собственным мыслям. Я буду потихоньку избавляться от вещей, которые можно было легко продать в течение нескольких следующих месяцев, а остальное пока что оставлю на складе на неопределённый срок. В конце концов, аренда складской ячейки была оплачена вплоть до 2068 года. Спешить мне было некуда.