Смертельная рана.

Рената разговаривала по телефону. Земфира поприветствовала ее чуть усталой улыбкой и по привычке, новоприобретенной, но каждый раз приводящей в тихий трепет, потянулась к ее губам. Блондинка уклонилась, сжав плечо. — Зе, не сейчас, — одними губами. Глазами указала на гостиную, откуда доносился шум телевизора и какой-то мультяшный голос. Земфира качнула головой, ее признавая ошибку: совершенно забылась. — Совсем-совсем никак? — обеспокоенно переспросила Рената у собеседника, прижав телефон ближе к уху. — А вот если по двойному тарифу? Ладно, извини за беспокойство. Погоди! Ты рассказывала про какую-то коллегу хорошую… можешь скинуть ее контакт? Спасибо, жду. С печальным вздохом она завершила вызов. Улыбнулась впервые с начала встречи — и ей, оглянулась через плечо, убеждаясь в том, что они лишены неслучайных наблюдателей, и оставила в уголке рта быстрый поцелуй. — Ты рано. — Не спалось, за машину переживала, как бы не случилось с ней чего за ночь, — усмехнулась Земфира. На самом деле она банально хотела застать ее дома. Не из каких-то уж слишком благородных чувств, но из чувств тем не не менее… Из желания получить «дополнительные баллы» и улучшить свое положение. Стремление было одно: стать постоянной константой будней Ренаты — трезвой ее части. Она же не так плоха на самом-то деле и не так зависима от дурных привычек. — Зря, у нас очень хороший район и… — Я шучу. Ничего, что я так, без предупреждения? — замялась вдруг Рамазанова: как-никак, а сюрпризы должны быть исключительно приятными. — Не задавай глупые вопросы и проходи на кухню. Кофе будешь? Только мне примерно через час нужно будет выходить. — Я не надолго. Давай. Она с некоторым замешательством наблюдала за выверенными, но суетливыми передвижениями Ренаты по кухне и сильно засомневалась в том, что ее не отвлекает. Когда сотовый телефон, лежащий теперь на краю стола, пиликнул сообщением, Литвинова сразу бросилась к нему. И в Земфире совсем немного взыграла ревность. — Что-то важное? Чего ты так дергаешься? — Ой, тут такое дело, — всплеснула рукой Рената, — мама обещала сегодня посидеть с Улечкой, а там вот запись в поликлинике внезапно сдвинулась у нее, и пришлось ехать… Анализы, все такое. Она не знает точно, когда освободится. А няня тоже сегодня никак не может, зараза. Не няня в смысле зараза, а вообще ситуация. Но зато она поделилась контактом одной очень хорошей… — Я могу, — сказала Земфира, неожиданно для самой себя. — Можешь что? — Присмотреть за Улей, — отступать было некуда. — У меня нет никаких планов на день. Рената иронично хмыкнула, и брови Земфиры — оскорбленно, конечно, — взметнулись вверх: — Что? — Ну ты же это, шутишь… — Нет. — Нет? — Нет. Я могу. Рената…. Рената вне всяких сомнений оценит сей пустячный жест, она склонна придавать любому мелкому доброму поступку значимый вес и превозносить его до небес, что сейчас только сыграет на руку Земфире. К тому же, ей уже давно было пора подружиться с Улей, если она видит Ренату в своем будущем, а она видит. Еще как видит! — Это, ну, мило, но вовсе не обязательно, — растерянно ответила Рената, хлопая ресницами. — Ты что мне не доверяешь? — Доверяю, но… не хочу обременять, Зе… — Мне только в кайф будет узнать ее получше. — Правда? — Да, — по крайней мере она сама свято в это верила. — Ты бы очень меня выручила. — Тогда решено. — Но ты серьезно сейчас предлагаешь? Не шутишь, да? — с волнительной интонацией уточнила Рената, так, на всякий случай, сжимая телефон в руке. — Блин, я тебя укушу, если ты не прекратишь сомневаться. Рената подошла к ней, легонько целуя в макушку, и встряхивая волосы на затылке. — Спасибо. Земфира быстрым движением соединила руки на ее талии и рванула женщину к себе на колено. — Зе… — снова опасливый взгляд на едва прикрытую дверь и закушенная в напряжении нижняя губа. — Я только хотела сказать, как чудесно ты сегодня выглядишь, — Рената под ее взглядом торопливо поправила халат, затягивая тонкий пояс. Земфира и не думала туда смотреть, продолжая поглаживать поясницу и спину. — Обожаю видеть такой естественной. Без слоев косметики на лице, скрывающих эту чудесную россыпь почти прозрачных веснушек. Щеки Ренаты вспыхнули под беззастенчивыми глазами. — И с мешками под глазами? — Хм. Тут мне уже надо подумать как следует. Литвинова, уловив в интонации шутку, ущипнула ее за бок. — Думай и пей свой кофе, а я пойду собираться. Безбожно опаздываю. Тебя не затруднит пока покормить Улю? — Хм? — Земфира, конечно, услышала вопрос, но едва ли его поняла. — В кастрюле на плите каша, в холодильнике нарезанные фрукты и йогурт. Тарелки в верхнем левом шкафу и… — Я разберусь. — Спасибо, — и новая благодарная улыбка, вспыхнувшая на лице. — Я позову Улю. — Кстати, вопрос: нам обязательно сидеть в квартире или можно будет куда-нибудь сходить? Земфира боялась, что не вывезет, не понравится ей просто, сиди они в замкнутом пространстве и представляй друг для друга единственный досуг. На улице, среди звуков и других людей, в каком-нибудь интересном для девочки месте шансов заручиться ее симпатией будет больше. И, право слово, там множество магазинов, а у нее толстый бумажник и невиданная щедрость. Все пройдет гладко. Рената призадумалась. — На твое усмотрение, — решилась она. Земфира почти ждала обидных комментариев, касательно того, где Уле в силу возраста пока бывать не следует, и что ее непременно нужно одеть в соответствии температурного режима; и Рената даже рот открыла, намереваясь дать «ценные» советы, но вовремя захлопнула его. — А у Ульяны есть на что-нибудь аллергия? Рената вздохнула, раскусив ее хитрый план: — Вроде как нет, но, пожалуйста, руководствуйся здравым смыслом, если решишь накормить ее чем-нибудь… эдаким и не увлекайся сладостями. — Слушаю и повинуюсь, — с торжественным видом Земфира приложила ладонь к груди. — Ох, я тогда тебе свои ключи от квартиры оставлю, ладно? А ты потом отдашь. У меня просто нет свободного комплекта. И… Ты не будешь возражать, если я дам твой номер маме? Ее зовут Алиса Михайловна и… — Я помню, и я не против, — позабавилась ее нервозности Земфира. — Она тебе позвонит сразу же как освободится, и вы договоритесь о встрече. Понимаешь, у меня просто не будет времени на телефон, я боюсь пропустить звонок. — Рената, все пройдет гладко, — она поцеловала ее в губы, хотя и не должна была сейчас, но иного способа успокоить разбушевавшиеся нервы просто не придумала. Но совсем гладко, конечно, не вышло. После прогулки в парке Ульяна выбрала не совсем подходящее место для перекуса, а Земфира не нашла в себе силы ответить строгим отказом, хотя должна бы была это сделать, потому что осуждающее лицо Ренаты при виде Макдоналдса представлялось ей, ой, как натурально. Картофель-фри, наггетсы и большая кола — три из трех буквальных пищевых ада Литвиновой, и это если не считать купленные по дороге сюда киндеры. Одним (вот почти не растаявшим в кармане куртки) Уля даже поделилась с Земфирой, достав из него только игрушку. Предложение сходить в кинотеатр было принято с восторгом к облегчению Рамазановой, но до него они так и не добрались. Потому что в глазах девочки вспыхнул восторг, когда они проходили мимо катка в торговом центре, и Земфира, держащая крошечную ладонь, успела сосчитать его. Она притормозила и с мягкой усмешкой опустилась на корточки. Уже несколько часов как догадалась, что всегда нужно предлагать самой и непременно аккуратно, чтобы получить честный ответ. Кого-то Уля ей напоминала… — Покатаемся? Девочка ответила радостным кивком. Земфира провела ладонью по светлым волосам. Она видела так много черт Ренаты в ней, что не замечать черт другого человека оказалось проще простого. — А ты умеешь? — перед тем как пройти к кассам, Земфира опустила капюшон толстовки ниже, сдвигая темную ткань чуть ли не на глаза. — Да! — С мамой ходила? Уля решительно покачала головой. — С папой? И снова отрицательный ответ. — А с кем тогда? Ульяна, неожиданно смутившись, тихо пробормотала что-то неразборчивое. За день Земфира научилась почти идеально разбирать ее речь, приноровилась к робости, которой постепенно становилось все меньше и меньше, так что теперь вдруг растерялась, обнаружив ее снова. — Ммм? — она снова протянула ей руку, и Ульяна снова к ней потянулась. Здесь осталось без изменений. Вытащить ответ удалось не сразу: в кино она видела, как катаются, и, конечно же, не сомневалась, что теперь умеет и сама. Вот мама умеет только по краям и поэтому не водит, а папа много работает, но обещал… Земфира с опаской вышла на лед: прошло несколько лет, с тех пор как она в последний раз стояла на коньках, поэтому не было никакой уверенности в том, что она по-прежнему умеет кататься. С удовольствием бы для начала прошлась вдоль бортиков, вспоминая прежние навыки, но такой возможности ее лишили: пришлось в первые же секунды ловить решительно ринувшуюся в самый центр катка и за малым не невернувшуюся Ульяну за рукав. Постепенно они раскатались. И стало неожиданно хорошо, свободно в груди, Земфира даже решила, что непременно съездит на какую-нибудь горнолыжку в этом году или в следующем. Свобода в груди пропала, когда они вышли на «твердую почву», и певица достала телефон из заднего кармана джинсов. Два пропущенных с неизвестного номера, шесть от Ренаты и три сообщения. Да-а-а, звук все-таки нужно было включать. За минувшие час сорок две проведенных на катке, их уже успели потерять и, наверняка, объявить в розыск. «Зе, вы где? Ответь на звонок.» — 14.03 «Все хорошо?» — 14.34 «Земфира?» — 15.07 — Хочу пить, — тем временем подергали ее за рукав. — Да, сейчас купим, — ответила ей Земфира, уже набирая номер Ренаты. — Колу? — снова загорелись глаза Ульяны. — Ага. — И кушать? Отказываясь подчиняться инстинкту убежать с телефоном с голосом Ренаты в какое-нибудь укромное место, чтобы поговорить спокойно, она наощупь приняла послушно протянутую ей детскую ладонь, переплетая их пальцы. — Извини, что заставила нервничать, телефон на беззвучном стоял, — стало первым, что она произнесла. — У нас все отлично. Как выяснилось, Рената совсем не злилась на нее, забеспокоилась лишь отчасти, когда на звонки мамы никто не ответил — и то, потому что ей нагнали паники. Отчета не потребовала. Сбивчивым голосом продиктовала адрес, куда нужно было доставить Ульяну, и бесконечно часто благодарила. В общем, испытание на сегодня оставалось последним. Земфира не сомневалась, что справится и с ним на отлично — потому что, эй, это был ее счастливый день, они даже ни разу не упали! Но некое колебание тем не менее присутствовало, когда такси подъезжало к обозначенному адресу. Как ни крути, а сегодня она познакомится с матерью своей возлюбленной. Нервный смешок прозвучал сам по себе. Алиса Михайловна уже дожидалась их во дворе. Как Земфира ее узнала? По суровым глазам, проехавшимся по ней, и по Ульяне, вмиг позабывшей о ней и упорхнувшей к бабушке в сдержанные объятия. Не зная как должно поступить и чего именно от нее ждут, Земфира решительным шагом подошла к ним, выпрямив плечи. — Здравствуйте, Алиса Михайловна. — Добрый день, — с ледяной, но вежливостью. Она знает все. Не знает, так догадывается. Об этом говорили глаза. Земфира тяжело сглотнула: а кто обещал, что будет легко? Ульяна немного улучшила ситуацию: с радостной улыбкой снова подошла к ней, взяв за руку. — Ты голодная? — спросила Алиса Михайловна, поглаживая светлую макушку внучки, холодные глаза на долю мгновения — при взгляде на нее — оттаяли. — Совсем-совсем нет! Земфила мне давала гамб… гамблб… Ульяна клятвенно пообещала ей не рассказывать матери, где они ели. Но не бабушке же, блин… — Гамбургер. — Какой замечательный выбор. Ох, блин, оказывается Лёня был еще сама любезность… правда у него-то и прав на жизнь Ренаты значительно меньше, но все-таки! Ладно… смысл стоять здесь истуканом? — Было очень приятно с вами познакомиться, — решила закончить пытку для обеих Земфира: разговаривать с ней явно не намеревались, да и о чем бы? — но меня ждет такси. До свидания. Но не прощайте. — А почему вы на такси, кстати? Рената говорила, что вы за рулем. Или вы выпили? Земфира поперхнулась — от абсурдности предположения. — А Земфила сказала, что у нее нет этого… клесла… и что это будет… — Небезопасно, — подсказала девочке Земфира, глядя в глаза Алисе Михайловне. В них на мгновение отразилось смущение. — Я должна была задуматься о покупке автокресла сразу же после знакомства с Ренатой. Мое упущение. Она ушла, не дожидаясь реакции. Таксист и правда ее ждал.

***

— Рената, ты как, с головой вообще дружишь? Земфира стала невольным свидетелем разговора — ну как невольным… Лёня не то что бы убавлял громкость голоса, а она не то что бы была глухой. И слышно их было даже через закрытые двери. Она даже немного пожалела о своей обязательности, заставившей ее ближе к ночи из студии рвануть к Литвиновой, чтобы передать той ключи и заодно забрать свой автомобиль. А с другой стороны как бы Рената обошлась без ключей? Земфира вздохнула: источником проблем для нее она однозначно становиться не собиралась и… И была полной дурой, раз не смогла предсказать реакцию Лёни… вполне себе ожидаемую реакцию. Рената виновата не меньше: зачем прилипла к ней в прихожей и после зазвала к себе в комнату на чай? — Какого черта ты дала ей ключи от моей квартиры? — От нашей, — поправила его Литвинова все тем же беспечным голосом. Земфира позавидовала ее легкости. Вот она сама никогда не умела так. И сегодня, когда пришла сюда, сразу обо всем догадалась: по дернувшему кадыку Добровского, по его изменившемуся тяжелому, тягостному дыханию. — Рената, — вздохом, последовавшим после, можно было резать стекла, — я не хочу видеть ее в нашей квартире и не хочу, чтобы Ульяна узнавала таких людей и проводила с ними время. — А она у нас и так очень редко появляется. — Настолько редко, что я уже вторые сутки не могу припарковаться на своем привычном месте, — с ехидным смешком. — Она не знала, что оно твое. — А что ты моя, она тоже не… — он заткнулся чертовски вовремя, как на взгляд Земфиры, хотя ей было бы крайне любопытно услышать реакцию Ренаты. — Я думаю, ты мог бы сказать ей спасибо, — Рената намеренно или нет пропустила его слова мимо ушей. — Что? — Земфира оказала нам услугу, пожертвовала своим личным временем, а вместо благодарности с твоей стороны получила только косые взгляды и недовольство. Я и представить не могла, что ты такой грубый человек, Лёня. — Я не пойму, ты что пытаешься сделать? Довести меня до белого каления? — прошипел мужской голос.— Знаешь, что меня сильнее всего добивает во всей этой ситуации? Ты даже не посоветовалась со мной, когда оставляла с ней нашу дочь! Ты без моего ведома отпустила ее черт-те знает куда и черт-те знает с кем! Если бы я случайно не позвонил Алисе Михайловне, то так бы ничего и не узнал! Ты вообще собиралась мне рассказать? Нет? Я прав? По какому праву она вообще таскала ее по всей Москве? А если бы что-то случилось, если бы… пострадала, не приведи господь, кто бы отвечал? — Ты так говоришь, как будто я оставила ее на случайного человека, смешно, правда, — усмехнулась Рената, не по-доброму, колко. — Я доверяю Земфире больше чем-кому либо и прекрасно понимала, что с ней Уля будет в полной безопасности. И была права, разве нет? Она чудесно провела время. — Ты вообще меня слышишь?! — А ты меня? Земфира тоскливо крутанулась на стуле: ей было глубоко плевать на мнение Добровского о ее скромной персоне… Единственное, что имело значение — мнение Ренаты, слова Ренаты, Рената… А весь остальной мир пускай катится к черту. Рената вернулась скоро: с подносом. — Ты сильно голодная? Я могу сделать бутерброды или… Земфира с улыбкой смахнула челку с глаз и взяла предложенную ей кружку чая. — Не суетись, этого более чем достаточно, — заверила она. Литвинова в сотый раз за последние полчаса открыла рот, чтобы рассыпаться в очередных благодарностях, и Земфира пальцами надавила ей на подбородок, останавливая поток слов. — Не за что, Рената. — И за это вдвойне спасибо. По телу Земфиры прошла дрожь, когда мягкие губы коснулись ее. Дверь едва была прикрыта. Земфира сидела спиной и ничего не могла контролировать. А Рената ничего не могла контролировать уже по другим причинам. Когда их губы с тихим звуком разъединились, Земфира с удивлением обнаружила, что ее собственные руки предатели приложены к ее щекам, с выступающим на них румянцем. Поощряя. Она облизнула губы. Не место. Не сейчас. Нельзя. Нужно было ее отвлечь, себя отвлечь и чем быстрее, тем лучше. — Киндер хочешь? — сказала она первое, что пришло в голову. — Какой еще киндер? — Который шоколадный и, как я уверена, вкусный, даже когда подтаявший. У меня в куртке лежит, принести? Правда он немного того, в разобранном виде…