Смертельная рана.

Земфира наклоняется вперед. Она не так пьяна, как хотелось бы, но достаточно безрассудна для того, чтобы пойти на этот шаг. Надоело быть терпеливой и осознанной — сколько можно в самом-то деле? Давно пора сдвинуть их отношения с мертвой точки. Она не хороший человек и достаточно притворяться таковой. Рената в последнее мгновение уклоняется от мягких влажных губ, в ее глазах читается потрясение и смущение. Актриса ни дать ни взять. Земфира обхватывает ее стройную талию и притягивает к себе, близко-близко, катастрофически близко. — Зе… Ты чего? Она не может не догадываться «чего». На днях Земфира открытым текстом заявила ей о своих чувствах и получила вежливый отказ. Но не смертельную рану. Литвинова не прекратила с ней общение, только заявила о том, что видоизменить его невозможно, с чем сама Земфира оказалась категорически не согласна. Еще как возможно! Иначе к чему были эти кукольные открытые глаза и обольстительные улыбки? Земфира жмет губы к шее. — Осуществляю то, ради чего и вызволила тебя из оков домашнего плена, — иронизирует певица, — ты же понимала, зачем едешь сюда. — Убедиться, что ты поедешь именно домой, а не… — невозмутимо отвечает Литвинова, сдвигаясь в сторону. — А не? — Не домой. — Ревнуешь? Встань, пожалуйста, ближе, — неуверенный шаг вперед. Земфира сползает на пуфик, откидывается спиной на стену, складывая руки в замок. Осоловелыми глазами рассматривает женщину. Не отключиться бы только сейчас. — Еще ближе. — Зачем? — с опаской интересуется Литвинова. — Потому что я так попросила. Рената закатывает глаза, но тем не менее делает шажок вперед. Их ноги соприкасаются. Земфира сглатывает, моментально опуская наглые ладони на бедра. На Ренате — узкая юбка, и пальцы, пьяные и непослушные, нащупывают молнию. Литвинова пытается отступить — вяло, или же это Земфира чересчур настырна? — Зе… Она не даст заднюю, не отпустит, адреналин разгоняет кровь по венам. Столько ждала и определенно заслужила… — Зе, — когда первый обжигающий поцелуй падает на живот, прямо через шелковую рубашку. — Ничего не говори. Расслабься. Юбку тянет вниз вслед за молнией. Облизывается, обнаруживая кружево на сокровенном. Земфира опускается на колени, подчиняясь силе притяжения. Губы уже у тазобедренной косточки. — Земфира, нет. Я не хочу так… с тобой. — Разве? Искусные пальцы обвели клитор через белье маленькими кругами. Ноги Ренаты слегка раздвинулись к удивлению Земфиры, она так дрожала от одного ее дыхания там. Кружево поползло вниз по бедрам — и новая попытка отступить, заранее обреченная на провал. О, нет, не теперь. Ее язык без промедления прошелся по клитору, одновременно пробуя и дразня женщину. — Сколько ты сегодня выпила? — голос звенит в ушах. — Я не считала. — А?.. — Какое это имеет значение? — обманывать ее, отделываться стандартными фразами Рамазанова не обучится никогда. Она заполучит ее честно — будучи собой — или никак и незачем. — Зе… — Ты же знаешь, как давно я тебя хочу. В любом из состояний. Рот прижимается плотнее. Влага на подбородке — свидетельство взаимного желания. Кто же знал, что для осуществления мечты потребуется просто… зажать ее и раздеть? Попробовать. — Но… — Представь, что завтрашнего дня не существует. Руки глубоко проникают в гладкие волосы, надавливая на голову. Земфира входит двумя пальцами, продолжая пытку языком, все нужные точки находит интуитивно и на слух, просто прислушиваясь к дыханию Ренаты, ее стонам и дрожи. И песня эта — лучшая из всех, что ей доводилось слышать. — Ты совершенна. Изумительна, — произносит она вскоре после того, как женщина кончает. — Я люблю тебя. Она ждет реакции, хоть какой-то надежды для себя, а получает только стыд и замешательство. Поспешно отдернутые от головы руки. Поднятую вверх юбку. Отведенные глаза. Земфира хмыкает. Кто бы знал, как она заебалась. — Интересно получается… — демонстративно вытирает влажные губы она. — Для отношений я не гожусь… Как ты там говорила… Незрелая малолетка. — Я никогда не говорила так! — С комплексом бога. Которая придумала для себя историю любви, когда по фактам — поиграется и сбежит. — Земфира, я не… — Не этими словами, конечно же, ведь ты, в отличие от меня, такая взрослая и разумная… Но суть я передала верно, да? — Я говорила, что ты… Такая вот молодая еще, а… — А? — А у меня ребенок, — вздыхает Рената, — и обязательства. — Я в курсе, Ре. И когда я что-либо кому-то предлагаю, я делаю это осознанно. Рената ладонью проводит по лицу, прикрывая горестную улыбку. — Что? — Ты вот… говоришь такие серьезные вещи с таким сознательным выражением лица, когда сама… Ну вот подойди к зеркалу, посмотри на свое отражение и скажи честно: видишь ли ты нас в своей жизни, когда живешь вот так. — Вау, вечер откровений прям какой-то выходит, — хрипло смеется Земфира, потому что, если не будет смеяться, расплачется. — По-твоему, у меня нет будущего? Нарколыга я какая-то или алкашка? Так ты обо мне думаешь? — Нет, конечно. — Ты же знаешь, что это все… не всерьез. Способ скоротать время и расслабиться. — Земфира, поздно уже. Я пойду. — То есть, трахаться со мной — это норм, а вот заводить отношения — уже нет? Не пойму, неужели меня так сложно полюбить? — Очень-очень легко, — Рената на прощание целует ее в макушку. — Я уже люблю тебя. — Но не так, как я хочу. — Разве могут быть степени у любви? — Не морочь мне голову своими красивыми фразочками, — огрызается Земфира, но все равно ловит ее за руку, не отпуская. Уволакивает к себе на пол, жмется вся. Ненавидит быть такой слабой и нуждающейся. — Скажи откровенно. — Я хочу остаться друзьями. — Почему? Не достаточно возбуждаю? — Потому что если подпущу еще ближе — умру.