Смертельная рана.

Она смотрит во все глаза. Не может не смотреть. Ее съедает внутренний жар. Голова чуточку кружится. Земфира вдавливает сигарету в стеклянную пепельницу с лютым раздражением. Чем она хуже него, спрашивается? В чем его преимущество? Сильно сомневается, что в интеллекте или в харизме. В кошельке — еще возможно; но деньги не проблема, заработает столько, сколько потребуется, да и вообще Рената не кажется ей до одури меркантильной женщиной. Во всяком случае в их дружбе финансовый вопрос никогда не поднимался, так почему тогда должен в любви? Любовь. Какое громкое и неоправданно быстрое определение. Земфира с кривой ухмылкой думает об извращениях жизни. Она не верит в любовь с первого взгляда, но при знакомстве с Ренатой, при первом их «глаза в глаза» внутри что-то содрогнулось, и решение было принято. Заполучит ее всеми правдами и неправдами, чтобы понять, а что за чувство это такое, собственно говоря, ее пронзило? Хоть бы это не был старый-добрый бумеранг за старые прегрешения. Сколько их было и почему чаще всего вспоминается именно то, за которое она и винит-то себя вполне умеренно? В конце концов, ничего не обещала Насте. Не клялась в вечной любви, просто… принимала симпатичную ей женщину как приятный бонус к сцене. «Ты научишься любить меня, а до тех пор моей любви…» Как же она ошибалась на сей счет! Интересно, теперь сожалеет об этом, оставшись разбитой, или с умилением рассматривает осколки? Похер. Но вот бы только не оказаться на ее месте! Эта возможная участь до безумия страшит Рамазанову! Что может быть хуже безответных чувств? Нет-нет, она не примет подобную участь. И вообще эта история не про них. Рената любит ее, только пока не догадывается об этом. Что ж, она даст ей время проникнуться как следует. Проникнуться… Самонадеянно было полагать, что ее пальцы в ней, что ее язык на ней в корне изменит отношение Ренаты. Но было приятно в моменте… Ах, а все-таки жаль, что чары не подействовали на Литвинову как должно. Отбрасывая ложную скромность, Земфира действительно была хороша в этом вопросе. Как и во многих других. Рената широко улыбнулась, приковывая ее внимание. Вдоль позвоночника пробежала легкая вибрация. Земфира заметила капельки только что выпитого шампанского на кровавых губах. Воображение услужливо подкинуло картинку того, как она берет любимое лицо в ладони и стирает их влажными поцелуями. Реальность была совсем иная: кончик языка, мелькнувший по губам, крупная ладонь на женской талии и откровенно влюбленная улыбка мужчины. Земфира встряхнула головой и про себя ухмыльнулась его явной демонстрации чувств — она никогда-никогда не посмотрит так на Ренату, что бы там к ней не чувствовала! Кто вообще так смотрит на женщину, пусть и любимую? Это же все равно, что вручить в ее руки наточенный кинжал и повернуться спиной: «Делай со мной все, что только захочешь, я все стерплю». Это самоубийство чистой воды. Земфира стоит и стоит на месте, терпеливо дожидаясь, когда же ее заметят. Немного жалеет о том, что отказалась сегодня выступать — в этом случае внимание Ренаты было бы приковано к ней. Ну почему она никак не оборачивается? Она обязана чувствовать ее присутствие даже позвонками. Раз. Два. Три. Ноги сами ведут вперед. Резкий мужской парфюм бьет в нос. Земфира улыбается, пряча красные глаза за очками: ночь выдалась бессонной, вспоминательно-терпкой и одинокой. Со вкусом Ренаты на солоноватых губах. — Добрый вечер. Она видит, как плечи, ударенные звуком ее голоса, никнут; как позвоночник снова выравнивается ровно через секунду, когда взгляд Литвиновой поднимается к ее лицу. Земфира внимания на мужчину не обращает, она попросту забывает о его присутствии, потому что поглощена совсем другим человеком. Наваждение какое-то, честное слово. — Добрый. Она… Снова улыбнувшись Ренате, смотрит в глаза ее мужа, вкладывая в дрогнувший голос приторную сладость: — Позволите украсть Ренату? — Да пожалуйста. Что же, она запомнит этот момент. Литвинова, зардевшись, касается предплечья мужчины, прежде чем пойти за брюнеткой. Взвинченность ее и напряжение Рамазанова чувствует пресловутыми позвонками, они веселят ее. — Я… Не ожидала тебя сегодня встретить, — признается Рената, когда они выходят в тихую улицу. Земфира прикуривает, чтобы занять себя. — Почему? Ты же просила составить тебе компанию, вот я и здесь. — Да? А… — Посмотри на меня, пожалуйста, — решительно просит Земфира, убирая солнцезащитные очки в нагрудной карман. Одной ладонью она держит нежное лицо, второй — зажженную сигарету. На поцелуи рассчитывать не приходится, но было бы неплохо. Как-никак, а она пошла на серьезные жертвы ради нее: променяла относительно тихий субботний вечер на коктейль-пати ее дражайшего супруга. А Рената в благодарность лишь уводит взгляды в другую сторону. — Зачем? — В смысле? — Земфира откровенно и довольно нахально посмеивается над явно смущенной женщиной. — Я не знаю как… — Как — что? — Как смотреть тебе в глаза после того, как ты… — После того как я? — Ты знаешь. — Ну, в глаза мужа ты же как-то продолжаешь смотреть или у вас исключительно платонические чувства? — насмешливо приподнимает брови брюнетка, ее темно-зеленые глаза особенно ярко сверкают в свете одинокого уличного фонаря. — Прекрати издеваться, — просит Литвинова со вздохом. — Или он никогда тебе не… — Зе! — Так ты обращайся, я всегда готова прийти тебе на помощь! Для этого же и нужны настоящие друзья! — с бахвальством предлагает Земфира. Она шутит… Наверное. — Ты невыносима, — сдается Рената. Ее чувственные губы изгибаются в легкой улыбке. Земфира облизывается. — Как и ты со своей внезапной застенчивостью. Измором ее что ли придется брать или хитростью?