Смертельная рана.

— Останься, — попытала удачи Земфира, удерживая женщину на себе. — На всю ночь. Теплые губы тронули ключицу, но головы Рената не подняла. — Зе… Ну как ты себе это представляешь? — колеблющийся шелест голоса отдался в ушах. Земфира провела ладонью по взмокшей пояснице, опустилась рукой ниже, сжимая чувствительную плоть. Она не так часто о чем-то просит… Хоть раз может уступить? — Я не знаю. Придумай что-нибудь. Ты же лучше его знаешь. — Земфира, я уже сказала, что поехала к тебе, — новый поцелуй куда-то в шею, — и если я в довесок не вернусь домой ночевать… Вздох один на двоих. — Кстати, сколько сейчас времени? — встрепенулась Рената, отлипая от ее тела. Сразу сделалось холодно и заброшенно. Земфира спрятала уязвимость под простыней, накрывшей обнаженное тело. — Хм. Час или около того. — Ой! Пропущенных высветилось чуть меньше дюжины — и это при включенном звуке, и телефоне лежащем на тумбе в одной комнате с ними. Прежде обе слышали звонки через дымку полета, разрывов и тягучей нежности, обе слишком глубоко погрузились в их вселенную, чтобы еще и реагировать на сигналы из реальной жизни. — Я сейчас вернусь, ладно? — Рената сжала ее ладонь — в знак поддержки или сочувствия. Земфира почувствовала только свою ущербность. Ей достаются крохи, пока кому-то — весь пирог. Она не с печалью, нет, не с нею, а с обреченностью наблюдала за суетливыми глазами своей возлюбленной, разыскивающей чем бы прикрыться. Простынь певица удерживала пальцами, не желая уступать и не желая упускать возможности лицезреть плавные изгибы абсолютно идеального тела. — Это мое, — сказала для надежности, припечатав вторую ладонь под щеку. — А что мне… — Иди так, и возвращайся тоже так. Прищурилась кошка соблазнительно. Ей в новинку было дефилировать в обнаженном виде, перед Земфирой по крайней мере. Но она покорно встала с разворошенной постели и поплелась (походкой от бедра) в гостиную. Оставляя Земфире только приглушенный шепот и аромат духов. Вернулась примерно через десять минут — неприятно самодовольная такая, понимающая, что восхищает. Рамазанова крепче сжала простынь, стараясь призвать все свое самообладание и не уложить любимую женщину в постель, не нависнуть сверху и… И Рената сама нырнула к ней под бок, с улыбкой масляной поднесла губы к уху, посасывая лениво, покусывая мочку, шепча в перерывах: — И правда уже… нет никакого смысла тащиться домой… да и от тебя ближе будет утром… на работу добираться. Земфира не сразу догадалась, что эти слова не плод ее больной фантазии, а когда догадалась — впечаталась буквально в изученное от и до тело под тихий струящийся смех, стараясь вплестись и в него, и в сердце. Сон вместе… пробуждение вместе… ну не чудо ли? — Я хочу в душ, — Рената ответила взаимностью, оплела ее руками, ногами как виноградная лоза. — Отпустишь? — Этого я не запрещаю, если ты пообещаешь вернуться как можно скорее, — Земфира поцеловала точеное плечо с мягкой улыбкой. — А выдашь халат? — Возьми сама, в шкафу на второй полке. Халат новый, шелковый и длинный со срезанными бирками и так слишком долго дожидался своей владелицы — той, для кого и был куплен некоторое время назад. И вот наконец дождался своего часа. Рената наклонилась — и Земфира сглотнула невольно, наслаждаясь зрелищем. А потом по спине прошел холодный пот, когда Литвинова чуть сдвинула свитер в сторону. — На второй полке сверху, — саднящим голосом добавила певица, понимая, что уже слишком поздно. — Что это? Спасение для холодных одиноких дней/ночей, не особо умелый тайник… что же еще? — Земфира? Маленький зип-пакет с таблеткам явили взору. — Ничего. Пальцы, удерживающие запрещенку, побледнели. Рената не была дурой. Земфира села в постели, нервным движением взъерошив волосы. Обидно, до одури обидно попасться так глупо, особенно когда была абсолютно «чистой» на протяжении… скольких там недель? Ну, почти… Ренату ложь смертельно ранит, и обманывать ее не вариант. — Это… это пустяки, Ре, клянусь. Я уже давно забыла про них. Лежат черт-те знает с каких времен, — максимально равнодушно объяснила она, не пряча тревожных глаз. — Подумай сама: в обратном случае разве бы я тебя подпустила к шкафу? Не-а. — Получается, я могу выбросить? — с хрипящей надеждой. Ага. А почему бы и не да. Уплаченных денег же совсем не жалко. Да ладно, найдет, где достать еще колес, на худой конец спросит контакты продавца у Олега, потому что травиться каким-то незнакомым дерьмом, купленным не пойми где, такая себе идея, обреченная. — Получается. Только не вздумай переполошить еще и книжную полку. Нужно будет придумать надежное место для хранения, такое, куда Рената не сунет носа. Земфире стало больно, физически больно, когда она прочитала облегчение на женском лице. Доверие. Какая же она лживая сука, не достойная даже одного ее поцелуя, не то что настоящих отношений. Нервы унять могли только действия, только ее близость. Земфира скинула с себя простынь и несмело подошла к Литвиновой, обвивая ее стройную талию. Улыбнулась как ни в чем не бывало, потираясь кончиком носа о шею: — Душ. Постель, — прикусила тонкую кожу, не сомневаясь в том, что на завтра останется покраснение, и что захваченный Ренатой тональный крем достаточно плотен. — Я жду. Позже они лежали в постели и медленно целовались, переговариваясь в паузах, тая… Сон никак не шел. Или же они осознанно отгоняли его, не желая останавливаться? — Я за тобой завтра вечером заеду. Сбросишь координаты. — Зе, — Рената пальцами трогала тощий теплый бок, вздыхала громко, — завтра никак не получится поехать к тебе, не два дня подряд, а тем более после… — Я отвезу тебя домой и все. Обещаю. Просто хочу увидеть. Новая улыбка Ренаты вышла легкой. Да и сказать по-честному, собственная тревога тоже отступила. — Я освобожусь достаточно поздно. — Не беда. — Ты же говорила, что тебя завтра пригласили на вечеринку по случаю промо… — Я заеду к Игорю буквально на час, — отмахнулась Рамазанова, — и то только потому что уже пообещала. — Но ты же выпьешь. — Чуть-чуть. Вежливости ради. — А ты так умеешь? — Рената челку косую потрогала пальцами, с нежной улыбкой всматриваясь в оскорбленную зелень глаз. — Эй. Не обижай меня.

***

Вечная хвала человеку, который придумал быстрый набор. Пальцы были непослушными и с трудом зажали даже одну правильную кнопку. Гудки-гудки-гудки. Странное дело, что Рената не позвонила первой. Земфира зажала фильтр зубами и посмотрела расплывающимся взглядом на наручные часы: пятнадцать минут всего прошло, не так критично… — Детка, только не злись, — услышав наконец ее голос, она от неожиданности выплюнула сигарету, — но я никак не успеваю за тобой заехать. Смешок — эмоций которого она не разобрала — резанул слух. Обиделась все-таки. — Я сейчас вызову тебе машину. — В этом нет никакой необходимости. — Почему? — За мной заехал муж. Муж-ж-ж-ж… Она специально употребила именно это слово? — Я позвоню тебе как мы будем дома, минут через десять примерно, ладно? Сейчас не совсем удобно разговаривать. Она отключилась просто, не дождавшись подтверждения. Земфира подняла с земли сигарету и, осмотревшись по сторонам, снова поднесла ее ко рту. В пачке больше не было ни одной. Играла совесть. Подвела, получается, Ренату, пообещала и не выполнила. Литвинова справедливо усомнилась в ней. Или накаркала, что вероятнее! Звонка она ждала не десять, а все семнадцать минут, покачиваясь от нетерпения, когда сигарета подошла к концу. — Сколько ты выпила? — первым делом спросила Литвинова. — Хм? — Откуда взялась эта «детка»? — в интонации проскользнул смех. — Я не знаю. А что, тебе не понравилось? — Зе, это невероятно пошлое слово… — Учту. А как насчет: «любовь моя»? Лучше звучит? — Не издевайся. — И мысли такой не было. — Ты в порядке? — Ага, была до того, как позвонила тебе. — В каком смысле? — встревоженно и удивленно поинтересовалась Рената. — Почему тебя забрал муж-ж-ж? — перепила все-таки, раз в такой позорной форме выразила клокочущую в груди ревность. — Потому что он позвонил и предложил заехать со мной, — так просто и не виновато! Земфира кисло и беззвучно усмехнулась, но Рената определенно была ведьмой, раз уловила ее реакцию. — У меня не было веских причин для отказа. Почему ты обижаешься на такую ерунду? Ты же не злишься, когда он отвозит меня по утрам. — Чаще это делает его водитель. — Не спорю, но иногда… — Рената, мы договорились, что я заеду за тобой. Я. Помнишь? — Но ты же не приехала. — Да, но… Я собиралась. И могла бы! — Сколько ты выпила? — уныло спросила Рената. — Какая разница? — Земфира хлопнула рукой по карману, по пустой пачке — вспомнила об отсутствии и рыкнула в пустоту. — Ты ведешь себя глупо. — Я? — Или не только выпила? Земфира рассмеялась: ничего себе обвинение на пустом месте прилетело! И от кого? Не убедила, выходит, в прошлый раз? Рената не поверила так, чтобы до конца? Нет-нет, да сердечко трепещет сомнениями? — Кружку пива. — Да? — И полтора бокала коньяка. Вот последним увлеклась, каюсь, вкусный зараза и пошел хорошо. Еще была половинка косяка, не целый даже, — добавила она мысленно, гордая за свою выдержку. — Я разрешила ему забрать меня, потому что понимала, что ты не приедешь. — Ты еще и будущее умеешь предсказывать? — глупо хмыкнула она в трубку. — Ты всегда когда собираешься выезжать, предварительно звонишь мне или пишешь. За час-полтора, а сегодня молчала весь день и весь вечер. Забыла, — горестно и еле слышно добавила Литвинова. Кольнуло сердце. Не забыла, замоталась просто… Ближе к обеду пришлось ехать в ближайшее Подмосковье, потому что ближе Олег, конечно же, найти не сумел, вернее, сумел, но именно там было «первостатейное» как он выразился, без лишней химии и примесей. И Земфире не то чтобы было нужно прямо «здесь и сейчас», нет, ни в коем случае, просто когда есть в запасе, лежит вот дома тихо, как-то спокойнее на душе становится. Не знаешь же, когда именно накроет и потребуется. А после купленного в последний раз, впопыхах, случились жесткие отходняки, даже хорошо, что Рената нашла и уничтожила, да. Но не расскажешь же ей об этом! — Я всегда о тебе думаю, — только и сказала она, — не сомневайся во мне. Пожалуйста. Если я приеду, выйдешь? — Земфира! — На пять минут. Я хочу увидеть тебя. Она собиралась после телефонного разговора снова вернуться в клуб, отдохнуть, но резко передумала. Потому что резко заболело в груди. Тоскливо сделалось, стыдно даже. — А я не хочу, чтобы ты в таком состоянии садилась за руль. — В каком — таком? Рената, я выпила всего ничего. — Я же слышу по голосу, что ты какая-то не такая. — Вот именно поэтому нам и нужно увидеться. Чтобы ты посмотрела на меня и поняла, что я такая. Удостоверилась лично, раз не веришь на слово. В общем, как приеду — напишу. Надолго не задержу. На сей раз первой отключалась именно она, не дав возможности возразить. Земфира только заехала во двор, как дверь подъезда уже отворилась, выпуская Ренату. Совпадение или… Это могло быть только совпадение, потому что позвонить и сообщить еще не успела. Сделалось жутко как-то от этой неестественной «настроенности» друг на друга — ведь когда так, разве возможно что-либо утаить и не попасться на лжи? Земфира провела рукой по лицу, скрывая чувства. Разум нужно было держать чистым — не для себя, для спокойствия Ренаты, которой эти нервы ни к чему, которая с самого начала мало желала ввязываться в эту аферу любви, как раз-таки из-за ее, Земфиры, дурных наклонностей. Но оборона постоянно падала, маски постоянно слетали и глупила, открывалась чрез меры в самые неподходящие моменты, совершала множественные ошибки с одной лишь потребностью — быть рядом. И сегодня сперва нужно было заехать домой, отвезти «покупки», найти для них укромное место, а не отправляться на вечеринку сразу после и не мчать после нее сломя голову к дому Литвиновой. Ду-ра. Подумав, Земфира переложила маленький пакетик из кармана джинсов в ветровку, брошенную на задние сидения. Не то чтобы была вероятность сегодня остаться без джинсов, но мало ли как ляжет карта. Рената с тенью улыбки на лице села в автомобиль, безмолвно очертила пальцами контуры ее лица, Земфира затаила дыхание, отдавая себя во власть рук и внимательных глаз. Она оставалась спокойна: выпила мало, чутко поплывшая голова теперь почти пришла в себя, и Рената… Рената была рядом. Могла изучать — сколько душе ее будет угодно, ничего не обнаружит, ни к чему не подкопается, совесть и та почти спит. — Привет, — нарушила тишину первой, потянувшись к аппетитным губам, но Рената вскинула бровь, тем самым замедляя. — Выключи свет. Мы как на театральных подмостках. — Все как ты любишь, — подмигнула ей певица. — Не тогда, когда я с тобой, и не тогда, когда окна моей квартиры выходят во двор. — Немного обидно звучит. Настолько сильно стыдишься… нас? Глаза Ренаты расширились в недоумении, она качнула головой и посмотрела на Земфиру как на полную идиотку. От сердца отлегло. Земфира отключила внутреннее освещение в машине и подалась вперед, нацелившись на примирительный-«глупостьсказала»-поцелуй в краешек рта. Ответа никакого не ждала, поэтому немного удивилась, когда Литвинова все-таки решилась объясниться. — Я хочу сберечь эти мгновения только для нас, — она провела ладонью по ее лицу, волнуя, и мягко поцеловала тонкие губы. — Только для нас… И сохранить их на подольше в памяти. — Ты слишком глубоко заблуждаешься, если полагаешь, что когда-нибудь сможешь избавиться от меня. Что? Не смейся, — она смешинку слизала языком по губам, по подбородку — влажно и щекотно. — Я настроена серьезно. И ты была об этом уведомлена заранее. — Земфира… — И свет я не выключала специально вообще-то. — Да? — Конечно. Чтобы ты рассмотрела меня как следует. Рената снова улыбнулась, притянула ее к себе за лацканы рубашки, вовлекая в спешный, обжигающий поцелуй. Пальцы скользнули по ключицам, приведя Земфиру в восторг и обдавая жаром низ живота. — А если вот без шуток… Ты же знаешь, что я к тебе чувствую? — до боли серьезно спросила Рената, обращаясь к ней пытливым взглядом. Наверное, но поверить в это сложно. Земфира прочистила горло: — Я тоже тебя люблю. Сердце прыгало то вверх, то вниз, потому что Рената смотрела на нее так, словно точно любит, однозначно так, без сомнений, и поцелуй, последовавший сразу после, только подтвердил эту теорию. — Закрой глаза. — Зачем? — Скоро узнаешь. Земфира чмокнула ее в губы, любуясь лицом и открыла бардачок, вынимая футляр. Видит бог, собиралась подарить позже, в какой-нибудь только их день, а не в пятиминутную встречу и не из чувства легкого раскаяния, но устоять было невозможно, не после «ты же знаешь, что я к тебе чувствую?». Она опустила открытый футляр на колени женщины. Задержала дыхание. Знала ведь, что с большой долей вероятности Рената останется довольна, колье стоило баснословную сумму денег и выглядело шикарно, но не так шикарно, конечно, как выглядела сама Рената и поэтому теперь казалось Земфире… недостаточным что ли. — Открывай, — она снова для удачи быстро поцеловала мягкие губы и легонько откинулась назад, наблюдая за любимым лицом: за тем, как сперва, открыв глаза, Рената смотрела ей в самую душу с ласковой улыбкой, за взглядом, упавшим на футляр с ювелирным украшением чуть позже, первоначальной настороженностью (точно она не верит своим глазам), робостью, когда поверила, ошеломлением, восторгом… За заблестевшими ярче всяких сокровищ голубыми глазами… — Ты сумасшедшая… — Только не говори, что я тебя не предупреждала. Снова поцелуй, более глубокий. И заполыхавшие у обеих глаза. — Зачем?.. И вроде как повода никакого не… — Хотела сделать тебе приятно. Получилось? — Каждый день получается. Поцелуи… Земфира не была уверена, что именно Рената их начала… Кто-то начал… Столкнулись губы. И с каждой дополнительной секундой они становились все настойчивее, жестче, и вот руки уже беспорядочно шарились по телам друг друга, с первобытной жаждой щупали через одежду… Но кнопку Земфира нажала своей рукой, опуская кресло Ренаты вниз и налегая сверху. Она же и потянулась к ее плечу, чтобы стащить наброшенный поверх платья кардиган. И она же случайно зацепила невинно лежащую на заднем сидении ветровку, утаскивая ее на пол. Глаза Земфиры затуманились при виде того, как рука Ренаты медленно потянулась вниз, чтобы поднять вещь. Из расстегнутого кармана выпал пакет. Прямо на коврик. Выделяясь особенно четко на темном фоне. Все потемнело. Словно кто-то вдруг выключил свет. Земфира, отчего-то задыхаясь, откинулась на водительское сидение и зажмурилась. Следовало что-то сказать, сделать что-то, объясниться, вцепиться в тело и никогда не отпускать, но она могла только сидеть и молчать с закрытыми глазами, пережидая бурю. — А это тоже… с черт-те знает с каких времен?.. Зе? Повисла тишина. Страшная. Скребущая все внутренности. Хлопнула дверь. Земфира осталась одна. С футляром с колье и источником своих неприятностей.