Смертельная рана.

Магнитом тянуло вперед. К ней. Это, должно быть, странно: прийти сюда с одним человеком, чтобы ревностно отслеживать другого. Но Земфира ничего не могла с собой поделать, зациклилась будто, застопорилась на Ренате, весь ее мир сузился до одной конкретной женщины. Условности потеряли всякий вес, а о чувствах своей сегодняшней спутницы певица и вовсе не задумывалась. Она рядом — физически, отвечает впопад и часто смеется над несмешными шутками, а что еще от нее требуется? Земфире совсем не весело, но хочется доказать, что да, хочется, чтобы Рената немного раскрылась перед ней, возревновала, показала свое небезразличие, словно всех предыдущих подтверждений было недостаточно. Вот только Литвинова сегодня предпочитала и вовсе на нее не смотреть. И даже когда Земфира подходила первой, она заговаривала сквозь зубы и упрекала усталыми глазами за Алису. Сама виновата, сглупила, кто спорит-то. Хуже всего, что Рената пришла без него. Одна. Что возле нее постоянно крутятся люди, которым она улыбается, чаще всего натужно. Сделав глоток коньяка для храбрости (сегодня ее не покидало ощущение того, что она навязывается), прошептав Алисе на ухо, что сейчас вернется, она снова двинулась в направлении своей женщины. Остановилась за ее спиной, осторожно тронула талию. Рената вздрогнула. — Можно тебя на пару слов? — выпрямила спину Земфира, зыркнув на собеседника Литвиновой. Палево конкретное, конечно: снова и снова подходить к ней, снова и снова заговаривать с милой улыбкой — Земфира не хотела улыбаться, старалась держаться серьезно, но… это же Рената, и рядом с ней все делается светлее. Даже собственное сердце и мысли. — Да, — кивнула она ей. — Извините, — сказала уже мужчине, тронув его руку с фальшивой застенчивой улыбкой. Земфира и это прикосновение зафиксировала в памяти, сжав челюсти. Отвела Ренату за квадратную колонну: там музыка не так била по ушам, там не так сильно бросались в глаза окружающим. Снова попыталась дотронуться, но на этот раз Литвинова отскочила от нее как от прокаженной. Губы виновато прикусила: — Не здесь, Зе. Тут, ну… слишком много знакомых Лёни. Земфира для надежности убрала зудящие руки в задние карманы джинсов. — А там, куда мы поедем на выходные, мне тоже придется обходить тебя стороной? — уточнила она. Стыдно признаваться, но она даже не помнила куда и к кому, разве все это важно? И к тому же звали ее не на мероприятие. — Нет, там по большей части будут мои друзья. И было бы лучше, если бы ты туда не ходила. — Хм. Все-таки аннулируешь свое приглашение? — Не в свой номер отеля, — поспешно заверила Рената, волнуясь. — Я подумала, что чем меньше людей будет знать, что ты поехала, тем будет лучше. Я заскочу к Юле и Олегу буквально на часик-полтора, поздравлю его с юбилеем и потом… Вот я подумала, что мы могли бы… — Могли бы что? — Литвинова, конечно, умело обходила интимные темы и никогда не заявляла о своих желаниях прямо, в общем, изъяснялась так же неловко как теперь, но… Земфира просто чувствовала, что на этот раз речь идет не о сексе. — Погулять по ночному городу вместе, а уже к утру вернуться в отель. Нам выезжать только ближе к вечеру. Земфира усмехнулась в ответ, и огонек в ее глазах зацепил внимание Ренаты. — Что? — Погулять по ночному городу… Блестящая идея, не спорю. В теории. — Почему? — Потому что для начала нужно будет узнать, на каких улицах в темное время суток лучше не появляться, — и видит бог, она волновалась не за свою шкуру. — Давай лучше покатаемся на машине? Я посмотрю, где там и что. Рената радостно кивнула головой. Земфира снова посмотрела на ее губы, и Литвинова снова качнула головой. — Даже не думай. — Тогда давай куда-нибудь сбежим? — Земфира, — тяжелый вздох, — Лёня уже освободился и совсем скоро должен приехать. Он звонил. — Мило. — А тебя тоже… ждут, — равнодушно заметила Рената. — Ждут, но мне как-то похуй, — подмигнула ей Рамазанова, сжав руку. И в очередной раз они разошлись по разные стороны. — Покурим? — Земфира, погруженная в свои мысли, растерянно приняла приглашение. Идея-то хорошая и своевременная. На улице накрапывал мелкий противный дождик — сейчас бы ливень стеной. Алиса оказалась откровенно недовольна непогодой, влага портила ей прическу, Земфира откровенно игнорировала недовольство — ей хорошо здесь, в относительной тишине, и обратно возвращаться не хотелось. К мокроватой стене прислоняясь спиной, пропуская мимо ушей половину сказанного, она смотрела в пустоту. — Пойдем. Я уже покурила, — дернула ее за рукав Алиса. — И ты тоже. — Еще одну. Она взгляд рассерженный оставила без внимания, поднося новую сигарету к губам. И то, что девушка осталась стоять ближе обыкновенного, не тревожило ее до поры до времени. На улице, правда, прохладно, а так, когда чужая горячая ладонь лежала чуть ниже локтя, уговаривая вернуться, становилось терпимо. Это нормально — делиться теплом, если все остается в рамках приличия. Земфира сглотнула, криво ухмыляясь, заметив то, как Алиса смотрит на ее губы. В груди стало щекотно. Как же это приятно — чувствовать желание по отношению к себе. Ей всегда нравилось нравиться. Нравилось заигрывать, проверяя дозволенное. Крушить приличия. Влюблять. В прошлом. А теперь, и минуты не прошло, как сделалось стыдно перед Ренатой за эту игру, за то, что приняла откровенные взгляды, за собственные мысли. Она сделала легкий шажок назад, но слишком поздно. Слишком не вовремя отвлеклась на паркующийся автомобиль, узнавая номер и модель. И мягкие губы накрыли ее — не с застенчивостью чувств или новизной происходящего, не изучая, а с уверенным напором, некоей обескураживающей нахальностью. Земфира бездумно отступила назад, буквально врезавшись в пресловутую стену и крепко приложившись затылком, но задуманное осуществила: разъединила их губы. Пьяно провела языком по своим, теперь сладковатым. Поморщилась, борясь с легкой тошнотой. Алиса легко улыбнулась, наблюдая за ее лицом недобрыми глазами и не думая отодвигаться. Земфира сжала ее плечо, заставляя все-таки отступить. Вытерла губы рукавом. О, она в бешенстве. Но хуже всего — липкий страх. Добровский нажал на кнопку сигнализации автомобиля. Земфира, увидев его, поняла, что он покинул салон уже некоторое время назад, но когда именно и что успел увидеть? Земфира вытерла испарину со лба, теперь это был не просто страх, теперь это… она и определения своим ощущениям дать не могла, просто чувствовала себя выпотрошенной. — Какого х… — Ты же хотела, я видела. Она по глазам поняла, что ничего такого Алиса не видела, что просто пыталась ее раздраконить, что просто… хотела и мстила — за отношение какое-то не такое. Возможно, рассчитывала, что ей ответят. А еще… Земфира снова посмотрела на Добровского, ее грудь тяжело вздымалась — она не знала, как справиться, как успокоиться. Казалось, холодный рассудок отказывает ей во всем, что хоть какое-то отношение имеет к Литвиновой. Он… он попросил ее об этом поцелуе? А смысл, прежняя теория всемирного заговора против них с Ренатой разрушилась прямо на глазах. Это не она их увидела. Но Добровский на блюдце с золотой каемочкой преподнесет жене эту новость, сомневаться не приходилось. Вот прямо теперь, или позже, в постели. И Рената… Аргх! — Тогда надень очки для зрения, — прошипела ей Земфира, легко толкая в плечи. — И иди нахуй. — Земфира… — Заткнись, — потребовала она шепотом, потому что Добровский приблизился. — Добрый вечер, — кивнул им (не ей одной) Леонид с тонкой презрительной улыбкой, проходя мимо, задерживая на них взгляд, но не останавливаясь для того, чтобы перекинуться парой вежливых фраз. Они обе одинаковы противны ему — причину для ненависти к себе она знает, но вот Алиса… Она поймала ее, недовольную, за руку. — Откуда ты его знаешь? — Кого? Земфира сильнее сжала руку, до будущих гематом. — Не строй из себя дуру. Откуда. Ты. Его. Знаешь. — Как ты там говорила? «Иди нахуй». И пошла сама. В одиночестве стало страшнее, потому что ожила сила воображения. Грядущие беды — неподъемной горой предстали. Рамазанова, угрюмая и самая несчастная, вернулась в ресторан, минуя фуршетные столы и даже спасительную выпивку, подошла к паре. Теперь Добровский был занят беседой. У него по очевидным для Земфиры причинам замечательное настроение, даже морщинки вокруг глаз разгладились. Рената, понимая, что подошли не к ней, удивленно посмотрела на нее. Земфира хотела успокоить — взглядом или случайным прикосновением, но не могла, не с этим комом в горле. Она не знала, как в этой ситуации нужно — на ты или на вы. В прошлом обращалась к нему и так, и так в зависимости от настроения и уклона разговора. Блин, глупо «выкать» человеку, с чьей женой спишь. Спала, по крайней мере. — Лёнь, можем отойти поговорить? К удивлению Ренаты примешалось и его. Земфира почувствовала себя на адреналине, когда он кивнул. Тормознула на секунды возле женщины, потому что нервы Литвиновой наэлектризовали ее саму. — Все окей, — все так же, не глядя ей в глаза, — не по поводу тебя… по другому делу, клянусь. Не переживай. Так, пустяки. Она вывела его в вестибюль ресторана. Это безусловно была слабость с ее стороны, но сначала Земфира хотела разрешить мелкие проблемы, которые и не проблемы вовсе, а так… Ерунда. — Откуда ты знаешь Алису? — спросила без заминки. — Что? — Давай без обиняков. Ты приставил ее следить за мной или как? Мужчина засмеялся в ответ и взглянул на нее как на круглую дуру, это и смущало, и рушило карточный домик. Она уже знала ответ. — А ты не слишком высокого мнения о себе? — спросил он, отсмеявшись. — Кто ты такая, чтобы я волновался на твой счет? Теперь наступила очередь Земфиры холодно усмехнуться: — Ну, к Ренате же ты водилу приставил. Странно, что еще маячок к ней не прицепил, ну, знаешь, как в глупых шпионских фильмах. — Это называется забота. Я не могу доверить ее жизнь случайным водителям. — Ага. Так что насчет Алисы? — А у нее самой спросить не желаешь? — Не говорит, а очень уж любопытно. Я ненавижу тайны. Он снова улыбнулся. — Сэкономишь время или нет? — поторопила Рамазанова. Она выяснит так или иначе. И почувствует ложь. — Она не рассказывала тебе, чем занимается по жизни? Земфира неопределенно повела плечами: не признаваться же ему в том, что она никогда и не спрашивала? Не интересно было. — Скажем так: ловит одну золотую рыбку за другой, если ты понимаешь, о чем я, и проделывает это с удивительным профессионализмом. В прошлом ее сердечным другом был один мой хороший приятель, но увлечение быстро прошло и сердца разбились… когда выяснилось, что все материальное, чем он обладает, принадлежит его тестю. В общем, крайне коммуникабельная и упорная дама. Держись ее. — Что? — Ну, это лучшее, на что ты можешь рассчитывать. Она не так плоха, как кажется. По крайней мере, всегда обрабатывала только по одному человеку, не играла сразу на два фронта. Камень в ее огород или?.. Или ее просто попытались оплевать? Но она не согласна на меньшее, никогда не была, и хочет только одну. Несмотря на то, что все в ней порывалось сбежать и поверить в чудесное самоуничтожение проблемы, Земфира вернулась в зал ресторана. Посмотрела на Ренату — с проблеском надежды, что та сейчас будет занята мужем — и Рената посмотрела на нее в ответ. Прямо в глаза. Смущая. Земфира резко развернулась на месте, цепляя официанта с подносом. Шипучая кислятина ударила прямиком в нос. Сказать или нет? Конечно, сказать, выбора ей не оставили никакого. Не скажет она, скажет Добровский — и в каких эпитетах остается только догадываться. И тогда у Ренаты будет уже две причины ее бросить. Первая — пошатнувшееся доверие, вторая — чертовы губы на ее губах. Она обернулась к ней. Пронзительные голубые глаза снова смотрели в ее сторону — с тревогой. Земфира зажмурилась. Какова вероятность того, что она уже знает? Одно понятно: чем больше будет медлить, тем большие страхи начнут одолевать. Снова махнула официанту и снова взяла бокал — последний на сегодня, пообещала себе Земфира, а после почувствовала прикосновение знакомых рук, осторожное и ласковое. — Зе, все в порядке? О чем вы разговаривали? — Сейчас это неважно. Через пять минут в уборной, окей? Кивок — треклятый испуганный кивок и сжавшееся в ответ сердце. Это как с открытой раны срывать пластырь — лучше одним рывком. Она умыла лицо, губы, прополоскала рот, потерла тусклые глаза, всматриваясь в собственное отражение и выжидая Ренату. Она пришла на минуту раньше и плотно закрыла за собой дверь. — Зе? — Ты была права насчет Алисы. Зря я все это затеяла. — А? Земфира широко улыбнулась — с отчаянием в глазах. — У меня есть две новости для тебя, хорошая и плохая. Хорошая: ты можешь заблокировать номер Алисы в моем телефоне. Плохая: она поцеловала меня. — Что? — переспросила Литвинова, она все еще обдумывала сказанное, она все еще отказывалась верить своим ушам, и это был шанс. Земфира обняла Ренату, впитывая тепло тела. — Не взасос, и я сразу оттолкнула ее. Не веришь, у Лёни спроси, он подтвердит. Он нас видел. — Это шутишь ты так? — услышала новый тихий вопрос. В голубых глазах застыла печаль и слабая надежда. — Прости. Сегодня был последний раз, когда мы с ней встречались, обещаю. Не обижайся, это все такие нелепости на самом-то деле. Даже ненастоящий поцелуй! Хочешь, я тебе покажу, как все было? — от отчаяния она легонько надавила на женские плечи, прижимая ее тело к двери, приблизилась к лицу, чувствуя привычное разливающееся по груди тепло предвкушения. — Не смей. Надеюсь, теперь ты гордишься собой. Режущая сталь глаз заставила вздрогнуть. — В смысле? — Ты же этого добивалась. — Ре, это смешно, честное слово. — Я не удивлюсь, если это ты ее поцеловала, — бесцветным голосом добивала Рената. — Чтобы сделать мне больно и… как ты там говорила, чтобы Лёня перестал нервничать. Убила сразу двух зайцев одним поцелуем. — По твоему я на такое способна? — Мне хочется думать, что нет. Земфира слабо улыбнулась в ответ. — А мне хочется, чтобы ты научилась мне доверять. Я никогда тебя не обманывала, Рената. Верь мне и в мои чувства, пожалуйста. Как я верю тебе.