Смертельная рана.

Земфира сползла по стене на холодный пол, с силой обняла свои тощие колени и уперлась в них острым подбородком. Рената опять не закрыла балконную дверь, несмотря на многочисленные просьбы, правда сейчас Земфире это оказалось даже на руку. Видит бог, она не была мазохисткой, ну, так по крайней мере она о себе прежде думала, но тут не устояла. Пригвоздил ее кто-то невидимый этим неожиданно ласковым голосом. Она и подумать не могла, что Рената до сих пор любезничает с ним. Богатое воображение рисовало иные картины: усталость от опостылевшего мужа, перманентное несчастье, презрение… Но то были только мечты. Мечты, разрушившие настоящее. Рената… Блондинка поддалась искушению, очарованию, магическому притяжению. Но не настолько сильно, чтобы отказаться от семьи. Земфира глубоко дышала открытым ртом, в противном случае опасаясь задохнуться. Рано сдаваться. Рената сейчас здесь, с ней, на целую ночь, не это ли самое важное? «Только потому что Добровский уехал в командировку на два дня. Только потому что Алиса Михайловна согласилась присмотреть за внучкой. Только потому что у Ренаты не нашлось дел получше» — по пунктам разъяснил причины внутренний голос. Но какая разница? Более полутора суток вместе в обмен на редкие телефонные звонки — это справедливое соглашение. — Ты станешь заводиться… — эта блестящая кокетливая интонация поразила в самое сердце. — Обещаешь не злиться? Ммм, ладно. Я у Земфиры. Так просто. Ближе к часу ночи. «Я у Земфиры», — глупая усмешка растянула губы, маскируя глупую сердечную боль. — Лёня, ну покумекай сам, разве стала бы я тебе в этом сознаваться, если бы мы, ну, ты понимаешь... Нет, конечно, это просто смешно… А ты меньше читай и слушай всякий мусор. Земфира никогда не… Мы просто хорошие друзья. «Хорошие, да. Отличные даже, Лёнечка, поэтому она и прыгает в одной футболке на голое тело по моей лоджии. По-дружески так.» — Милый, давай лучше о приятном, а? У тебя получится на следующей неделе поехать? Пообещай, что да, — заканючила она. — Я не могу отказать Юлечке! И Олегу будет приятно наше внимание, да. Все поедут. Я уже для удобства забронировала нам номер, ну, там, где мы останавливались в прошлый раз, чтобы потом не мотаться туда-сюда по ночи. Ты постарайся, пожалуйста, это очень важно. Земфира сжала челюсти. Перед глазами все потемнело. Рената зазывала туда и ее, этими же самыми словами. А действительно зачем придумывать что-то новое? Сука. Она услышала уже больше положенного и однозначно больше желаемого, и перспектива оказаться обнаруженной здесь — на полу — в столь уязвимом и плачевном состоянии угнетала. Земфира вновь поднялась на ноги и вернулась в спальню. Литвинова пришла к ней через считанные минуты, прижалась со спины, холодная до невозможности. Земфира закусила щеку — в общем, сделала все, чтобы удержать пакостные мысли и язвительные слова. Она не испортит эту ночь и завтрашний день. Провести редкие совместные часы в дрязгах или же занятиях любовью? Выбор очевиден. — Позвонила домой? — прежде нужно убедиться. Выяснить, кто она для Ренаты. Обычная любовница и увлечение или все же близкий человек? — Да, — быстрый поцелуй в голую лопатку. — И как там Ульяна, заснула? — Наверное. — М-м… Хотела правду? Получай. — Я звонила не маме. Лёне, — с трудом проговорила Литвинова. Земфира улыбнулась краешком губ. Радоваться по-прежнему нечему, но хоть что-то. — Ясно. За коротким ответом Рената услышала что-то свое, вернее миллион вопросов и упреков в лаконичном тоне. Она словно… заглянула ей в голову. — Зе… Сейчас прозвучит просьба «не заводиться»? Ха. — Я не могла ему не позвонить, тем более после пропущенного, — тихо объяснила она. — Лёня… Он тревожится по поводу меня… Ему так непросто и больно сейчас приходится. — Рената, в нем говорит не боль, а чувство соперничества. Желание обскакать меня. Показать, какой он, блять, великий мужик и альфа. Потому что даже одна мысль о том, что его женщина посмеет предпочесть ему какую-то бабу, унизительна для подобных людей. Я и прежде таких неоднократно встречала. Твой драгоценный больше боится потерять лицо в своей стае, нежели… — Земфира, ты совсем его не знаешь. — Ну да. — Лёня хороший человек. Добрый. И потому мне особенно сложно… ранить его. — А я думаю, что это ты хороший и добрый человек, который видит людей лучше, чем они есть, — она резко развернулась к Ренате, впиваясь в лакомые губы. — Я набрала нам ванну. Из загашников выдрала даже соль и пену. Соль, правда, слегка просрочена, но это ведь ничего страшного… что с ней будет, да? — волнительно протараторила певица. К этой части свидания она подготовилась из рук вон плохо. Не подумала просто, что Ренате захочется принять полноценную ванну и непременно со всеми эти средствами. Оба остались от предыдущих отношений, от предыдущей женщины, но в этом Рамазанова ни в жизнь не признается. Завтра выбросит все, купит новое, то, что нравится Литвиновой, ну, а пока… — Ванну? — удивленно хлопала длинными ресницами Рената. — Ну, ты же хотела понежиться в горячей воде. — Ванну нам? Ах вот оно, в чем загвоздка… — Она у меня достаточно просторная для двоих, — невозмутимо двинула бровью Земфира. — Да и вообще… как там говорится… в тесноте да не в обиде? Рената сексуально куснула нижнюю губу. Или не сексуально… кто там разберет, когда каждое ее движение кажется верхом соблазна? — Я уже видела тебя голой, помнишь? — вдогонку кинула она шутку, удивляясь этой невероятной застенчивости от женщины, что еще совсем недавно просила «еще», запустив пальцы в темную макушку. — А свечи есть? Для атмосферы. — Найдем. Хорошо хоть лепестков роз не попросила, но это, наверное, будет следующий этап. На этом — и к романтическому ужину не притронулись, оставили стыть его на столе, набросившись друг на друга еще в коридоре. Едва ли Рената под своей просьбой подразумевала обычные восковые свечи, хранящиеся в шкафчике на случай отключения электроэнергии или внепланового конца света, но чем богаты… Вот подсвечник был клевый, старый, старинный. В полумраке целоваться было особенно приятно, чувственно; Земфира передала верховенство Ренате — нежной и мягкой Ренате — и только что и отвечала на ее распаляющие поцелуи, с нетерпением ожидая логического продолжения. А что оно будет сомневаться не приходилось. Чувствовала руки: одну на бедре, вторую на плече… чуть ниже плеча и непрестанно двигающуюся. — Еще вина? — она провела ладонью по заколотым волосам, делая их влажными. — Ой, наверное, мне хватит… Я уже много выпила. — Не больше моего. — Но ты как-то лучше держишься, а я совсем того… — Потому что мой организм обычно принимает высокие градусы, — подмигнула ей Земфира. — А ты… Отпусти вечный контроль. Ничего страшного не произойдет. Мы же вместе. Да и времени проспаться будет более чем достаточно. Ближе к одиннадцати я тебя разбужу и спокойно поедешь за Ульяной. — Отоспаться я и дома смогу, — привела серьезный довод Литвинова. — А с тобой… не хочу терять ни минуты. Земфира улыбнулась, широко и искренне, ловя нежные поцелуи в каждую из ямочек. Наверное, это самое откровенное из признаний, оброненных Ренатой. Это почти что «я обожаю тебя». — Приятно. Блин, Ре, ты сводишь меня с ума, я серьезно. — Взаимно, — она снова надавила ей на шею, втягивая в новый поцелуй. Мобильный, лежащий на бортике ванны, мигнул светом, уведомляя о сообщения. Земфира знала, кто ей пишет (трудно не знать, когда написала первой данному абоненту), первоначальный пыл и обида несколько угасли, и теперь собственный взрыв показался ей… чересчур драматичным. Трудно обижаться на Ренату, когда она голая и рядом. Но. Доработать этот момент нужно. Преподать урок. Рената не может пренебрегать ею. Не может приглашать черт-те знает куда, а после, в тех же самых выражениях, заманивать туда своего мужа. Так не пойдет. Земфира не на помойке себя нашла. И то, что она предпочла именно Литвинову не делает ее слабой жертвой. Не лишает ее возможности делать выбор (в теории). Так что пускай задумается над своим поведением, научится ценить. — Извини, мне нужно ответить. Вдруг что-то срочное, — с нарочито виноватым видом сообщила Земфира, взяв телефон в руки. Губы оторвались от шеи. Ладонь — от чувствительной плоти. Она экран не прятала. Она старалась не акцентировать внимание на обиженных глазах напротив — сожрет же себя потом за них. Легко улыбнулась, набирая ответ, хотя сообщение не было игривым или милым, обычное такое сообщение со смайликом в конце. Вернула мобильный на место, и с закрытыми глазами снова притянула к себе хрупкое обнаженное тело. Лицо спрятала в плече, имитируя чувство вины; она не была шикарной актрисой, но Рената поверила и попыталась поймать ее взгляд. — Зе. Что происходит? — Ничего, — ответила певица дрогнувшим голосом. Рената челку непослушную смахнула с лица, открывая зеленые глаза. — Зе? — Только без обид, окей? — Говори уже. И это непонимание, это колебание веры — причиняли почти физическую боль. — Алиса… Очень просила сводить ее на одну днюху, в четверг…. К любовнице этого хрена, депутата или типа того. Где вся эта медиа-тусовка соберется. Помнишь, ты про него еще говорила? Помнит, конечно. Рената встречу с ней перенесла ради этой тусы, ради этих «очень полезных» для Лёни людей. — Да. — Я на автомате… ну, отвлеклась на тебя… согласилась. — Как? Ты мне самолично сказала, что не любишь такие мероприятия! — заискрились глаза Ренаты. — И отказалась идти! — Не люблю. «Особенно, когда ты ходишь туда со своим мужем, а не со мной». — Ясно. — Рената… — Я против. Чтобы ты виделась с ней, — предельно четко изъяснилась Литвинова. И Земфира в голос хмыкнула. — Я тоже много чего против, но что поделать… — Так ты делаешь это мне назло? — Ну, я бы так не сказала. Рената разочарованно усмехнулась, проводя ладонью по лицу. — Когда ты меня выбирала, ты знала, что у меня есть муж и что мне так или иначе придется с ним… контактировать. Поэтому я не понимаю сути претензии. — Я бы никогда тебя не выбрала, — тихо ответила Земфира. — А? — Я бы никогда не выбрала себе замужнюю женщину, если бы могла выбирать, какая бы замечательная она ни была! Но я полюбила, и это от меня никак не зависело. Рената молчала, но гнев свой поумерила. Она молча поднялась и вышла из ванны, сорвала с крючка банное полотенце, пряча идеальное тело. Земфира поднялась следом. — Я так понимаю, все отменяется? Может, хотя бы поужинаем? Вполне ожидаемая реакция. И тем не менее горько. Ладно, одна испорченная ночь в обмен на все грядущие. — Нет. Я хочу в спальню, с тобой. Я же сказала, что пришла сюда не спать. Рената снова соединила их губы, немного зло, ядовито даже, но многообещающе. Через время, когда Литвинова была уже между сном и явью (Земфира идеально подобрала момент), она рискнула затронуть тревожущую ее тему. — Так что, на следующие выходные все в силе? Или отбой, и меня заменит твой муж? — хохотнула Земфира с тяжелым сердцем. — М-м… С чего бы это? — сонно пробормотала Рената. — Ну, как вариант в качестве отместки мне. — Нет, если ты согласна, то нет. А если ты предпочтешь быть где-нибудь еще, то я тоже никуда не поеду. Рената зашевелилась, приникла к ее боку, заторможенно целуя шею. Земфира улыбнулась. Она явно обиделась, явно злится, но все равно переспала с ней, храня молчание и теперь вот обнимает так, точно без этого не сможет окончательно уснуть. Неповторимая и непонятная. Но ее. — А если он захочет с тобой? Должно же хоть как-то объясняться ее приглашение? — Не захочет. Зе, даже из-за этой короткой командировки, следующую неделю он сутками будет сидеть в офисе. А еще в среду этот, партнер его, из Германии который, приезжает. В общем, Лёне будет не до меня. Я специально подгадала этот день. Бля-а-ать!