Смертельная рана.

— Рената, не злись… — просит Земфира, когда женщина заканчивает телефонный звонок. Руки — на талии, губы примирительно целуют куда-то за ухо. Рената вздрагивает, откидывая голову назад. Земфира знает, что наглеет, но с другой стороны… Они уже целовались, она уже почти что занималась с ней настоящей любовью — и не встречала возражений. И если действовать ненавязчиво так, аккуратно, то вдруг выгорит? — Я и не злюсь. — Я же вижу. — Мне просто неприятно, вот и все. — А знаешь, почему тебе неприятно? — Почему? — Потому что ты ревнуешь, — с довольной улыбкой замечает Земфира. — Не говори глупости, — моментальный ответ еще сильнее растягивает губы. Рената поджимается. Взгляд делает строже. — Мне неприятно, потому что ты меня не предупредила о том, что в числе приглашенных будет и она. Ты сказала, что придут только твои друзья, очень близкие друзья. Из твоих рассказов я никак не могла предположить, что и Настя к ним относится, вот и… растерялась. Без всякой там вот этой твоей дурацкой ревности. — Мы с ней не друзья, так знакомые, и я ее не приглашала. Это Вадик. Они случайно пересеклись, слово за слово… И я не знаю, почему она решила, что я ее буду пиздец как рада видеть. Я с ним поговорю, чтобы исключить в будущем такие эксцессы. — Но не с ней? Земфира ничего не отвечает, поддерживая серьезное выражение лица, улыбку рвущуюся пытаясь сдержать. — Или ты и не очень-то против, что она пришла? Недовольной ты так уж точно не выглядела, наоборот оживилась вся, засветилась… — Ну не выставлять же мне ее за порог, согласись. — Ну конечно, — поджимает губы Литвинова, аккуратно сбрасывая с себя руки. Земфира возвращает их на прежнее место с молниеносной скоростью. — Настя не провела здесь и пятнадцати минут. — Тебя это расстроило? Земфира пристально смотрит на нее, взвешивая все за и против. Поиграть на нервах еще чуть-чуть, наслаждаясь этим приятным разливающимся в груди теплым чувством, или быть откровенной? — До бесконечности, — долгая пауза. Легкая дрожь губ напротив. Потемневшая синева глаз. — Я бы вечность целую могла наслаждаться твоим… особым вниманием к моей скромной персоне. Неприкрытой яростью в глазах, когда я улыбаюсь кому-то кроме тебя, когда я разговариваю с кем-то другим с эмоциями в голосе. Твоей рукой как бы случайно сжимающей мое предплечье во властном жесте. Страстью, что… Певица только собирается сделать завершающий шаг вперед, как Рената выскальзывает из-под рук. Она слишком хорошо ее знает. — Мне пора, водитель, наверное, уже подъехал и… Я обещала, что вернусь домой не позже одиннадцати, Зе… — Стоп, — вылетает грубое. Интонацию компенсирует ласковыми расстирающими нежные женские руки круговыми движениями. Шагом вперед, соприкоснувшим их разгоряченные тела. Рената прижата к стене и отступать ей некуда. — Давай выпьем еще по бокалу кальвадоса и… тогда ты пойдешь? Литвинова выдыхает — расслабившись. Земфире ее почти что жалко становится. — Только на брудершафт. — Зе! — Ты должна мне как минимум половину настоящего поцелуя, — озвучивает она заготовленное уверенным тоном. — Прошлый… согласись, получился чересчур быстрым и детским. — Не из-за меня. — Не из-за тебя, но… Тем не менее… Глаза закрывает. Венка на шее пульсирует. Это «да»? Будет считать, что да. Земфира, расплескивая кальвадос из-за дрожащих рук, с горем пополам разливает напиток по бокалам. Защелкивает замок на кухонной двери. И гори оно все огнем. Вот серьезно — гори. Она даже не переживает о своей драгоценной коллекции пластинок оставленной наедине с этими перебравшими — некогда интеллигентными — коллегами по цеху. Подходит к Ренате, «включает» ее прикусыванием венки на шее. Блондинка обводит губы языком. И жизненно необходимым становится добавить: — Ре… Только если ты сама не против. Я не настаиваю и уж совершенно точно не имею права приказывать. Ответ — опущенные глаза, румянец на скулах и резко перехваченный бокал. Губы облизывает и делает быстрый глоток. Совсем не кальвадос за хренову кучу бабок она сейчас хочет попробовать. Рената к ее тайному облегчению и нетерпению тоже не тянет время, правда одним глотком не ограничивается: пьет залпом и, как только допивает, Земфира толкает язык ей в рот. Вкусно. Грушево. Сладко. Она прошлыми ошибками обучена: целует снова и снова, едва Литвинова начинает задумываться. Целует до тех пор, пока она в ней не растворяется. И вот руки уже мягко-нежные сжимают волосы у корней, давят, привлекая к себе ближе, дыхание горячеет, сбивается, робко-тихие стоны ласкают слух. Вместе с последними нахальные пальцы опускаются ниже спины, тиская ягодицы. Через короткое время, осмелев окончательно, Земфира находит упругую грудь. Под глухой блузкой бюстгальтера не ощущается, сосок твердеет под подушечками ее пальцев, а Рената прогибается под ее прикосновениями, давая тем самым зеленый свет на все-все-все, что только вздумается. Земфира опускается поцелуями к подбородку, когда слышит трель телефона. Черт-черт-черт. Рената приходит в себя. Растерянно мигает глазами. Наконец, хриплое: — Я должна ответить. — Перезвонишь чуть позже. Приподнимает юбку, кладя ладонь на пульсирующий центр. Рената губу нижнюю кусает, не слыша уже звонок. Ласкает через влажное белье — старательно и долго, так чтобы Литвинова задержалась — и не на минуты, часы, а навсегда. Когда стоны уже приходится заглушать языком или ладонью (потому что губы нестерпимой силой тянет к груди, изученной через намокшую от слюны тонкую ткань), Земфира сдвигает ненужный клочок ткани от сокровенного в сторону, в открытую проходясь по клитору и надавливая на него, к общему удовольствию. Рената колени раздвинула. Положение было не самым удобным, не самым комфортным, но Земфира не нашла в себе смелости хоть на миллисекунду оставить ее аппетитное тело без своих руку и губ; в страхе, что уйдет, вспомнит. Собственное дыхание подвело, когда направила два пальца внутрь и пошевелила ими — аккуратно пока, на пробу, проверяя готовность и учащая движение руки с каждым новым мгновением. — Зе… — Ты потрясающая, — сокращение мышц, пьяно-теплый, всепринимающий и ласковый взгляд, то, как Рената в очередной раз потянулась к ее губам… что именно ее рассылало на части так, точно до оргазма доводили именно ее, а не наоборот? Из объятий не выпускала еще долго. — Земфира мне, — Рената покачала головой, в очередной попытке восстановить самообладание. — Я пойду. Тут… — глазами указала на телефон. — Знаю. Но прежде… советую заглянуть в ванную комнату и привести себя в относительно… приличный вид.