Запретная связь в офисе

Пятница. 8:47 утра. Пентхаус Учиха утопал в звенящей тишине, привычной для раннего утра. Высокие потолки возносились ввысь, а чёрный мраморный пол, словно тёмное зеркало, отражал бледный свет, проникавший сквозь огромные панорамные окна. За стеклом раскинулся город, ещё влажный после ночного дождя, укутанный призрачной дымкой тумана, крадущегося над крышами, словно забытое воспоминание. Прислуга уже завершила свой утренний ритуал: серебряный поднос, фарфоровые чашки, букет живых цветов в хрустальной вазе — всё безупречно расставлено, дышало стерильной гармонией. Лишь одинокая кофейная чашка, из которой пила Карин, нарушала это безупречное равновесие. Саске ушёл, как всегда, до рассвета, даже не удостоив завтрак своим присутствием. Как и вчера. Как и позавчера. Эта отчужденность становилась её ежедневным кошмаром. Карин восседала на высоком стуле у барной стойки кухонного острова, элегантно скрестив длинные ноги. На ней был надет тёмно-бордовый шёлковый костюм, брюки и жакет, облегающие её точёную фигуру, словно вторая кожа. Ярко-алые волосы собраны в строгий низкий хвост, ни единой непокорной пряди, выбившейся из идеальной гладкости. Макияж безупречен: тонкая, как лезвие, стрелка, алые, словно налитые кровью, губы, лёгкий румянец, едва тронувший скулы. Внешне — воплощение спокойствия, сошедшее с обложки глянцевого журнала. Внутри же бушевал ледяной шторм, смешанный с обжигающим пламенем. Холодная, выдержанная ярость, неумолимо копившаяся неделями, грозила взорваться, погребая под собой всё живое. Она знала, чувствовала нутром, что он снова не ночевал дома. Вернулся, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь пелену тумана, в семь утра. Она слышала, как тихо отворилась дверь, как он проскользнул в ванную мастер-спальни, словно вор, крадущийся в ночи. От него исходил чуждый, раздражающий запах: дешёвый женский шампунь, приторный аромат цветов и ванили. И ещё — запах дождя, похоти и выдохшегося вина. Он принял душ, смывая с себя чужие прикосновения, переоделся и исчез, как тень, не сказав ни слова, не удостоив её даже мимолётным взглядом. Карин медленно допила остывший кофе. Поставила чашку с нарочитой аккуратностью в центр блюдца — тихий щелчок фарфора о фарфор взорвался в оглушительной тишине, показавшись зловещим предзнаменованием. Встала, и тихий стук каблуков эхом отозвался от холодного мрамора. Словно хищница, крадущаяся к своей жертве, она направилась в свой личный кабинет на втором уровне — небольшую комнату с панорамными окнами, откуда открывался вид на ту же часть города, но с большей высоты. За собой захлопнула дверь и повернула ключ в замке. Щелчок замка прозвучал как зловещая точка в конце обречённого приговора. На столе лежал конверт. Толстый, коричневый, без единой маркировки, без указания отправителя. Курьер доставил его час назад, когда Саске уже покинул пентхаус. Она приняла конверт, не задавая лишних вопросов, словно предчувствовала его роковое содержимое. Карин опустилась в кожаное кресло, ощущая, как мягкая кожа обволакивает её, словно змеиные объятия. Включила ноутбук. Экран вспыхнул, озарив её лицо холодным голубым светом, словно маска бесстрастия. Вставила флешку из конверта. На экране появилась папка. В ней десятки файлов, словно осколки разбитого зеркала. Фотографии. Видеозаписи. Документы. Сначала она открыла фотографии. Чёткие, профессиональные снимки, искусно сделанные с различных ракурсов, запечатлевшие каждый мельчайший нюанс. Сакура Харуно покидает Imperial Tower поздним вечером — чёрное платье обтягивает её изящную фигуру, а розовая прядь волос, выбившаяся из небрежного пучка, словно маяк, светится в неоновом свете. Лёгкая улыбка играет на её губах, а глаза сияют от счастья и довольства — она, кажется, абсолютно беззаботна. В углу снимка застыла безжалостная дата — тот самый понедельник, когда Саске «задержался на работе». Следующий снимок: Саске и Сакура стоят в холле отеля. Он обнимает её за талию, рука скользит по её бедру. Она смотрит на него снизу вверх, губы её приоткрыты в немом обожании. Его лицо — то лицо, которое Карин не видела годами: расслабленное, почти нежное, глаза полуприкрыты от удовольствия. Фотография из лифта отеля: он прижимает её к зеркальной стене, одна рука скользит под платье, другая зарывается в её волосах. Она изгибается навстречу его прикосновениям, пальцы судорожно вцепились в его рубашку, словно ища спасения. Фото с подземной парковки корпорации: его чёрный седан, тонированные стёкла скрывают происходящее внутри, но камера высокого разрешения, словно всевидящее око, запечатлела компрометирующий момент через узкую щель — её силуэт возвышается над ним, её голова запрокинута в экстазе, волосы разметались по плечам. Ещё один снимок — у дома Сакуры: он стоит у её двери посреди ночи, промокший до нитки, волосы прилипли ко лбу, словно траурная пелена. Она открывает ему дверь, одетая лишь в тонкую пижаму, словно невинная жертва. Он входит. Дверь за ним закрывается, отрезая от мира. Карин увеличила одно из фото. Сакура крупным планом. Молодое лицо, зелёные глаза, розовая прядь в волосах — словно у наивной девчонки-подростка, пытающейся казаться взрослой. Обычная. Не из их круга. Не представляет никакой угрозы, на первый взгляд. Но эта обыденность и есть её самая большая угроза. Теперь она открыла видеозаписи. Короткие ролики, снятые камерами наблюдения. Без звука, но всё и так было видно слишком откровенно. Отель, лифт: он входит вместе с ней, двери закрываются — и он тут же прижимает её к стене, словно хищник, завладевший своей добычей. Его рука скользит под платье, она тихо стонет (без звука, но это и так понятно). Лифт поднимается вверх, а они не могут оторваться друг от друга. Парковка: машина ритмично покачивается, словно танцуя в такт их страсти. Её голова откинута назад, рот приоткрыт в немом крике. Его рука держит её за волосы, не давая вырваться из этого безумного омута. Квартира Сакуры: он стучит в дверь посреди ночи. Она открывает, словно околдованная. Он входит и тут же заключает её в страстный поцелуй, словно боясь, что она ускользнёт. Дверь захлопывается, скрывая их от посторонних глаз. Карин смотрела все видеозаписи молча, словно окаменевшая. Ни один мускул на её лице не дрогнул. Лишь пальцы судорожно сжались на подлокотнике кресла, побелев от напряжения. Затем она открыла текстовый файл — финальный отчёт детектива. Харуно Сакура, 25 лет. Врач корпоративной клиники Учиха Корпорэйшн (какая ирония — работает на него же). Окончила медицинский университет с красным дипломом. Живёт одна в съёмной квартире в спальном районе. Родители — обычные люди, живущие в маленьком провинциальном городке. Никаких влиятельных связей. Никаких долгов. Скромный профиль в социальных сетях — фотографии цветов, книг, чашки кофе в уютном кафе. Ничего кричащего. Ничего дорогого. Их встречи начались месяц назад. Сначала в офисе — после «перевязки». Затем отель Imperial Tower, несколько раз. Потом парковка. И, наконец, её квартира — последнюю неделю. Карин закрыла файл. Она сидела неподвижно, погрузившись в тишину, которую нарушали лишь её прерывистое дыхание и приглушённый шум города за окном. Затем она открыла ящик стола. Достала оттуда розовую заколку для волос — треснутую, но ещё целую. Осторожно положила её на коврик рядом с мышкой. Она сравнила её с фотографией на экране. Розовая прядь. Розовая заколка. Всё сходится, словно детали пазла. Она встала и медленно подошла к зеркалу на стене кабинета. Всмотрелась в своё отражение: идеальная кожа, точёные черты лица, безупречная причёска. Красные волосы, словно застывшая кровь, обрамляют лицо. Холодные, фиолетовые глаза, словно два драгоценных камня, смотрят на мир с презрением. Карин лихорадочно обдумывала варианты действий. Развод? Слишком громко. Пресса, скандал, публичное разделение имущества. Клан Учиха потеряет лицо, а она не допустит этого никогда. Саске получит долгожданную свободу и уйдёт к ней или, по крайней мере, будет знать, что у него есть такая возможность. Нет. Скандал дома? Истерика? Слёзы? Нет. Она никогда не опустится до этого. Убить его? Бессмысленно. Он Учиха. Её Учиха. Она привыкла к нему, к его холодности, к его силе, к тому, что он всегда рядом. Он её статус. Её защита. Её имя. Убить её. Тихо. Чисто. Несчастный случай. Тогда он вернётся. Он всегда возвращается к стабильности, к тому, что ему знакомо и понятно. Без неё он со временем забудет Сакуру. Погрузится в работу. И в итоге вернётся к ней, потому что ему больше некуда будет идти. Карин вернулась к столу. Снова открыла ноутбук. Открыла список контактов в телефоне. Остановилась на номере, который ей дал детектив для «деликатных дел» — не его личный номер, а номер его доверенного человека. Она набрала номер. Ответили почти мгновенно, словно ждали её звонка. — Да. Мужской голос, низкий, лишённый эмоций, профессиональный. — У меня есть работа, — спокойно произнесла Карин, её голос оставался ровным, словно она заказывала пиццу на дом. Последовала короткая пауза. — Я слушаю вас. — Девушка. Харуно Сакура. Адрес, фотографии и все необходимые данные я пришлю вам в течение часа по защищённому каналу связи. — Что именно нужно сделать? — Сделайте так, чтобы она исчезла. Полностью. Без следов. Несчастный случай. Автомобильная авария, например. Подрезанные тормоза, столкновение — выберите наиболее надёжный вариант. Пауза стала немного длиннее. — Срок? — Одна неделя. Максимум десять дней. — Цена? — Вдвое больше обычной. Деньги я переведу сегодня же на счёт, который укажет ваш человек. — Принято. Подтверждение получите после перевода. Она отключила вызов. Аккуратно положила телефон на стол. Открыла фотографию Сакуры на весь экран. Всмотрелась в её лицо: в её глаза, в её улыбку, в её розовую прядь волос. Молодая. Красивая. Счастливая на фотографиях с Саске. Такая наивная. Карин взяла розовую заколку с коврика. Сжала её в кулаке до боли, пластик впился в ладонь. Ты украла то, что принадлежало мне по праву. Ты думала, что можешь просто взять и уйти с ним, не заплатив за это? Ты верила, что любовь побеждает всё? Ты глубоко ошиблась. Теперь я заберу твою жизнь в качестве расплаты. И Саске даже никогда не узнает, что это была я. Она встала и подошла к окну. Дождь усилился, словно небеса разверзлись. Капли с яростью хлестали по стеклу, словно выпущенные пули. Где-то там, внизу, эта девчонка сейчас улыбается, мечтает о нём, строит планы на будущее, не подозревая о нависшей над ней смертельной опасности. Скоро она перестанет улыбаться. Навсегда.