Запретная связь в офисе

Понедельник. 21:14. Дождь, словно бисер, тихонько стучал по стеклу такси, когда Сакура вышла у главного входа «Imperial Tower». Высоченный силуэт из стекла и матовой стали пронзал городскую мглу, подсвеченный у основания мягким, обволакивающим золотом. Швейцар в безупречной ливрее отворил дверь, приветствуя сдержанным кивком — здесь привыкли к гостям, чье имя лучше не произносить вслух. Она жадно вдохнула колкий, влажный воздух и ступила внутрь. Вестибюль отеля ошеломлял простором: мраморный пол, словно застывшее озеро, отражал каскады света хрустальных люстр, а воздух был соткан из тончайшего аромата дорогих духов и пьянящей свежести лилий, возвышавшихся в гигантских вазах. За стойкой ресепшена — улыбчивая девушка, безупречно одетая в униформу. — Добрый вечер. Ключ на имя… — Сакура назвала фамилию, присланную им в сообщении. Вымышленную, словно карточный долг. Девушка, не задавая лишних вопросов, проскользнула карточку-ключ через стойку, одарив еще более широкой, отточенной улыбкой. — Люкс 3402, тридцать четвёртый этаж. Желаю приятного отдыха. Лифт взмыл вверх бесшумно и плавно, словно призрак, его стены облицованы темным деревом и зеркалами. Сакура смотрела на свое отражение: черное платье облегало фигуру, словно вторая кожа, волосы небрежно собраны в пучок, из которого предательски выбивалась все та же розовая прядь. Глаза мерцали — от внезапного волнения или от вина, выпитого дома, чтобы хоть немного унять дрожь? Она не знала наверняка. Двери распахнулись на тридцать четвёртом этаже. Коридор был пустынным, ковровая дорожка поглощала звук шагов. 3402 — последняя дверь в самом конце. Она вставила карточку. Замок тихо щелкнул, загоревшись зеленым светом. Номер оказался огромным люксом: гостиная с глубоким диваном и лакированным журнальным столиком, изящная барная стойка, а дальше — спальня с кроватью king-size и панорамными окнами от пола до потолка. Город раскинулся внизу, словно россыпь бриллиантов, рассыпанных на бархате ночи. Свет приглушен, лишь мягкое сияние торшеров и мерцающая подсветка по периметру. На столе — открытая бутылка красного вина и два бокала. Один уже наполовину пуст. Саске стоял у окна, спиной к ней, поглощенный видом. Белая рубашка с небрежно закатанными рукавами, темные брюки, пиджак небрежно брошен на кресло. В руке — бокал с вином. Он обернулся, услышав щелчок закрывающейся двери. — Ты пришла, — произнес он тихо, почти с удивлением, словно до последнего не верил в это. Сакура закрыла дверь, чувствуя, как карточка в ее руке намокает от пота. Пальцы сжали пластик еще сильнее. — Я не должна была, — прошептала она одними губами. Он подошел ближе, бережно забрал карточку из ее руки и положил на столик у входа. Вместо этого вложил в ее ладонь бокал с вином. — Выпей. Расслабься. Вино было густым, насыщенного рубинового цвета, с томными нотами вишни, горького шоколада и едва уловимой пряностью. Она сделала глоток, затем второй. Тепло волной разлилось по телу. Они стояли у окна в тишине несколько долгих мгновений. Он — стоял сзади, не касаясь, но она ощущала его тепло, его запах — древесно-пряный одеколон, приправленный легким флером виски, который он пил ранее. — Здесь нас никто не увидит, — проговорил он, наконец, его голос звучал низко и хрипло почти у ее уха. — Я знаю. Его пальцы коснулись ее спины — медленно провели от шеи вниз, очерчивая контуры открытой спины. Кожа покрылась мурашками, несмотря на тепло в номере. Платье соскользнуло с плеч одним плавным движением. Упало к ногам мягким шелковым облаком. Осталось лишь кружевное белье цвета слоновой кости, которое она выбирала вчера с замиранием сердца. Саске отступил на шаг, окинув ее долгим, изучающим взглядом. — Очень красивое, — произнес он хрипло. — Ты красивая. Щеки Сакуры вспыхнули ярким румянцем. Он подошел снова. Снял свой галстук — черный шелковый, медленно, словно смакуя каждое движение, ослабил и потянул узел. — Доверься мне, — прошептал он, пронзительно глядя ей в глаза. Она смогла лишь кивнуть, потеряв дар речи. Он завязал ей запястья за спиной — аккуратно, но надежно. Холодный шелк коснулся кожи, узел ощущался крепким, но не причинял боли. Его пальцы нежно скользнули по ее предплечьям, словно проверяя. — Если захочешь остановиться — скажи. Она смогла лишь судорожно выдохнуть. Он нежно подтолкнул ее к кровати. Она села на самый край. Он опустился на колени перед ней. Поцелуи начались с губ — медленно, глубоко, исследуя каждый контур. Затем спустились к шее, к ключице. Его зубы нежно расстегнули бюстгальтер спереди. Соски мгновенно затвердели под его горячим дыханием. Он взял один в рот — ласкал нежно, затем все увереннее, прикусывая, пока она не начала тихо стонать, подаваясь навстречу каждому его движению. Ее руки связаны — она не могла прикоснуться к нему, лишь чувствовать. И это сводило с ума. Он опускался ниже, осыпая поцелуями ее живот, бедра. Трусики стянул медленно, словно наслаждаясь каждым миллиметром открывающейся кожи. Раздвинул ее ноги чуть шире. Его язык нашел клитор сразу — точно, уверенно. Сначала медленно кружил, затем ускорялся, а потом вошел внутрь вместе с двумя пальцами. Сакура задыхалась от удовольствия. Первый оргазм обрушился на нее обжигающей волной — она прикусила губу до крови, чтобы не закричать на весь этаж. Но он не остановился. Продолжал искусно лизать и дразнить пальцами, пока вторая волна наслаждения не заставила ее дрожать всем телом, а ноги свела судорога. Лишь тогда он поднялся, вытер губы тыльной стороной ладони. Его глаза горели нестерпимым огнем. Развязал галстук. Запястья покраснели легкими полосками — он провел по ним кончиками пальцев, нежно массируя. Затем подвел ее к зеркалу во всю стену напротив кровати. — Смотри на себя. Смотри на нас. Он поставил ее на колени лицом к отражению. Она увидела себя: волосы растрепаны, губы распухшие, глаза влажны и стеклянны от испытанного удовольствия. За ее спиной — стоял он, бесшумно расстегивая свои брюки одним стремительным движением. Он вошел сзади — медленно, сантиметр за сантиметром, давая ей привыкнуть к нарастающему ощущению. Одна его рука зарылась в ее волосах, слегка оттягивая ее голову назад, чтобы она продолжала смотреть в зеркало. Другая — легла на бедро, задавая ритм. — Смотри, — прошептал он хрипло, обжигая ее ухо своим дыханием. — Смотри, как красиво мы выглядим вместе. Она смотрела. Как он входит и выходит. Как ее тело невольно подается навстречу каждому толчку. Как ее грудь колышется в унисон их движениям. Как его лицо — сосредоточенное, почти искаженное от мучительного удовольствия. Он наращивал темп. Все глубже. Все жестче. Шептал ей на ухо слова, от которых по телу разливался жар: — Ты такая тесная… — Такая мокрая для меня… — Смотри, как ты кончаешь… Третий оргазм был самым мощным — она чуть не потеряла равновесие, но он крепко ее удержал. Он вышел в последний момент и излился на ее спину — горячо, щедро, сопровождая все тихим стоном ее имени. Затем поднял ее на руки и перенес на кровать. Лег сверху, накрывая своим телом. Вошел снова — теперь нежно, лицом к лицу, глаза в глаза. Целовал во время каждого движения. Их руки переплелись в крепком замке. И они кончили вместе. Бесшумно. Ее имя сорвалось с его губ. Его имя — как тихая молитва на ее собственных. После он лежал рядом, обнимая ее сзади. Простыня лишь наполовину прикрывала их обнаженные тела. Его теплое дыхание согревало ее шею. Сакура первая нарушила затянувшуюся тишину. — Саске… почему ты женился на ней? Наступила долгая пауза. Она почувствовала, как он напрягся всем телом. — Это был не мой выбор, — произнес он, наконец, тихо и отстраненно. — Отец решил все еще до того, как я полностью взял корпорацию в свои руки. Союз двух кланов. Деньги, акции, власть. Карин… она удобная. Спокойная. Не требует того, чего я не могу ей дать. Он провел пальцем по ее плечу, словно рисуя невидимые узоры. — Я никогда ее не любил. Даже не пытался притворяться. Просто… привык. Сакура повернулась к нему лицом. Ее ладонь легла на его грудь — туда, где отчаянно билось его сердце. — А я всю жизнь мечтаю открыть свою клинику. Маленькую, уютную. Не такую, как в ваших корпорациях. Для обычных людей. Где лечат не кошелек, а человека. Он слабо улыбнулся — редко, едва заметно, но искренне. — Ты обязательно сделаешь это. Ты упрямая. И невероятно талантливая. Снова тишина. Уютная и в то же время гнетущая своей неизбежностью. — Нам нужно остановиться, — прошептала она, глядя в потолок. — Я знаю, — ответил он так же тихо. Он нежно поцеловал ее в плечо. Ни один из них не пошевелился. Утро наступило предательски быстро. 6:45. Холодный свет настойчиво пробивался сквозь плотные, тяжелые шторы. Сакура собралась первой. Платье снова обтягивало ее фигуру, волосы собраны в высокий хвост. Она лихорадочно искала заколку — ту самую розовую, которая обычно удерживала непослушную прядь. — Потеряла? — спросил он, стоя у окна в одних брюках и расстегнутой рубашке. — Да… Никак не могу найти. Он подошел к прикроватной тумбочке. Поднял ее — ту самую заколку, что выпала ночью во время их безумной страсти. Задержал ее на мгновение в пальцах, глядя на нее. Затем положил в карман своего пиджака. — Я отвезу тебя. — Нет. Лучше по отдельности. Так будет безопаснее. Он кивнул. Позвонил на ресепшен и заказал такси под вымышленным именем. У самой двери она остановилась и обернулась. — Это было… — Не говори «в последний раз», — перебил он тихо, подходя ближе. Нежно поцеловал ее в лоб. — Пока. И она ушла. Саске остался в пустом номере. Окинул взглядом смятую постель, два бокала с едва заметными отпечатками помады на одном из них. Следы их ночи были повсюду. Он вытащил из кармана розовую заколку. Покрутил ее в пальцах, задумчиво глядя на нее. Внезапно зазвонил телефон на столе. Карин. — Где ты был ночью? — ее голос звучал холодно, как всегда. — На работе. Затянувшиеся переговоры. — Ты врешь, Саске. Не говоря ни слова, он отключился. А заколка осталась лежать в кармане. Теплая от прикосновения его руки.