Запретная связь в офисе

Минуло четыре дня с той первой перевязки. Рана на ребрах Саске почти забылась — лишь тонкое натяжение кожи при резких движениях напоминало о случившемся. И все же, каждый вечер, сбрасывая рубашку перед зеркалом в ванной, он невольно задерживал взгляд на ровных стежках. Розовая нить. Нет, не нить — непокорная прядь волос доктора Харуно, вечно выбивающаяся из тугого хвоста. Он поймал себя на том, что выучил эту деталь. И это необъяснимо раздражало. В клинику он наведался снова лишь на второй день — под предлогом проверки повязки. Но доктора Харуно не было. Сменилась смена. Саске, не говоря ни слова, развернулся и ушел, оставив в недоумении молоденькую медсестру. С тех пор он стал подмечать расписание лифтов. Утренний час пик — 8:45–9:10, когда персонал клиники поднимался наверх. Вечерний — 18:30–19:00, когда они спускались вниз. Раньше он не обращал внимания на такие мелочи. Утро пятницы выдалось на редкость солнечным. Сакура вышла из дома на полчаса раньше — решила выпить кофе в тишине холла пятого этажа. В руках — вместительная сумка, в ушах — наушник, транслирующий подкаст о новейших методах анестезии. Она всё еще привыкала к новому месту: элитная клиника, строгие правила, пациенты, больше похожие на восковые фигуры, чем на живых людей. В лифте на первом этаже она вытащила наушник и взглянула на часы: 8:52. Почти пусто — лишь пара менеджеров с нижних этажей. Лифт плавно остановился на 47-м. Двери раздвинулись. Вошел Саске. Один. Без пиджака, в белоснежной рубашке с небрежно закатанными рукавами. В руке — планшет. Он едва заметно кивнул охране за стеклом приемной и шагнул в кабину лифта. Сакура невольно отступила на шаг назад. Пространство вокруг словно сжалось. Воздух будто наэлектризовался. — Доброе утро, доктор Харуно, — произнес он ровным голосом, оказавшись рядом. — Доброе утро, Учиха-сан. В повисшей тишине слышно было лишь легкое гудение лифта. Сакура чувствовала, как между ними нарастает напряжение. Лифт тронулся вниз. Она украдкой бросила взгляд на его отражение в зеркальной стене. Он смотрел прямо перед собой, но она чувствовала — видит ее насквозь. — Как рана? — спросила она, чтобы хоть как-то заполнить неловкую паузу. — В порядке. Спасибо. Кратко. Как всегда. От его немногословности становилось не по себе. Лифт остановился на 30-м, в кабину вошли еще двое сотрудников. Саске едва ощутимо отодвинулся, оказавшись почти у нее за плечом. Она уловила знакомый запах — тот же древесный одеколон, что витал в его кабинете. На 5-м этаже Сакура вышла первой. — Если потребуется сменить повязку, я на месте до семи, — произнесла она, обернувшись. Он смотрел прямо на нее, не моргая. — Не сейчас. Позже. Двери закрылись, отрезав ее от его взгляда. Сакура застыла на месте, уставившись на свое растерянное отражение в полированной стали дверей. Щёки предательски горели. «Позже». Что он имел в виду? Три часа спустя. Короткий перерыв. Холл пятого этажа, кофе-автомат, приютившийся в нише у окна. Сакура нажала кнопку «латте с молоком». Машина с гудением принялась за работу. Она достала телефон — новое сообщение от Ино: «Ну как там, в элите? Уже лечила миллиардеров?». Уголок ее губ дрогнул в улыбке. Пальцы забегали по экрану, набирая ответ. — Без сахара? — раздался неожиданный голос у нее за спиной. Сакура вздрогнула от неожиданности. Саске стоял в полуметре, пристально глядя на экран автомата. — Нет, я с молоком, — ответила она, повернувшись к нему лицом. — А вы, видимо, предпочитаете черный. Он едва заметно кивнул и нажал кнопку. Тот же заказ — эспрессо, без каких-либо добавок. — Не боитесь за желудок? — не подумав, выпалила она. Глупая шутка. Она тут же пожалела о своей несдержанности. Он забрал стаканчик с кофе, и, помедлив, перевел взгляд на нее. — Привычка. Наступила долгая, тягучая пауза. Она невольно ждала, что он пойдет прочь, но он не двигался с места. — Розовый цвет вам идет, — вдруг произнес он, нарушив молчание. Сакура удивленно моргнула. Прядь волос. Он имел в виду ее розовую прядь. — Спасибо… — выдохнула она, чувствуя, как к щекам снова приливает кровь. Он коротко кивнул и направился к лифту. Двигался нарочито медленно, словно никуда не спешил. Она провожала его взглядом, пока двери не сомкнулись, оставив ее наедине со своими мыслями. Поздний вечер. 18:47. Сакура торопливо собирала сумку. Последний на сегодня пациент ушел еще полчаса назад. Она уже строила в голове планы на легкий ужин и просмотр любимого сериала — усталость давила на плечи. Лифт прибыл на этаж почти мгновенно. Она вошла в кабину, нажала кнопку «1». На 47-м двери снова отворились. В лифт вошел Саске. На этот раз без галстука, верхняя пуговица рубашки расстегнута. Вид выдавал — день выдался изматывающим. Он встал позади нее — соблюдая пристойную дистанцию, но достаточно близко, чтобы она отчетливо видела его отражение в зеркальных дверях. — Вы часто спускаетесь на пятый? — спросила она, стараясь говорить как можно спокойнее, не поворачиваясь к нему. — Только в последнее время. Его голос звучал приглушенно, почти у самого ее уха. От этого по коже побежали мурашки. — Из-за раны? — Можно и так сказать. Воцарилось молчание. Лифт двигался неспешно — вечерний час пик давал о себе знать. В отражении Сакура заметила, как он сосредоточенно смотрит на ее волосы. На выбившуюся розовую прядь. На первом этаже двери распахнулись. В холле толпились люди, ожидающие лифт. Саске вышел первым, но, помедлив секунду, посторонился, пропуская ее вперед. Легкое, почти невесомое касание — его пальцы едва коснулись ее локтя, словно направляя. — Проходите. Это мимолетное прикосновение обожгло словно разряд тока. Сакура стремительно вышла в холл, стараясь не оглядываться. Сердце бешено колотилось, заглушая все остальные звуки. Саске остался в лифте. Двери бесшумно закрылись. Он вернулся на 47-й этаж. В кабинете было тихо и пусто — все сотрудники давно разошлись по домам. Он подошел к рабочему столу, выдвинул ящик. Там, среди бумаг, лежала та самая одноразовая медицинская перчатка — та, которую он зачем-то прихватил в тот самый первый день. Он сам не понимал, зачем оставил ее у себя. Он набрал номер секретаря. — Завтрашнее совещание на десять перенесите на одиннадцать тридцать. И, не дожидаясь ответа, отключил вызов. Он опустился в кресло, устремив взгляд на ночной город за панорамным окном. Задумчиво покрутил обручальное кольцо на безымянном пальце — привычка, проявляющаяся всякий раз, когда он пытался собраться с мыслями. Пора сменить повязку.