Нареченные Лунной

      Рассвет окрасил каменные стены храма багрянцем, словно предвещая кровь. И это предзнаменование не заставило себя ждать. Братья Буря шли по священным коридорам с мечами, Тэхён в черных одеждах впереди, его темные глаза горели холодным огнем, а за ним Чонгук, чуть младший, но не менее беспощадный. Их прозвали так неспроста — там, где появлялись братья, не оставалось ничего живого. Крики и стоны наполняли воздух. Монахи пытались бежать, но меч Тэхёна настигал их безжалостно. Каждое движение было выверено, смертоносно – ни секунды промедления, ни капли сожаления в его темных глазах. Хрясь! — голова пожилого настоятеля покатилась по каменному полу. — Тэхён, слева! — предупредил Чонгук, полоснув клинком по спине молодого послушника, который пытался защитить детей. — Помни, — хрипло проговорил Тэхён, разрубая очередную дверь. — Никого в живых. Таков приказ. — Понял, — кивнул Чонгук, кровь стекала с его клинка на каменный пол. Но его взгляд на мгновение задержался на свежих следах крови, и что-то в нём дрогнуло. Когда они добрались до внутренних покоев храма, перед ними предстала картина отчаяния. Несколько монахов окружили юношу лет восемнадцати с нежными чертами лица и темными волосами, пытаясь закрыть его собой. — Беги, Чимин! — кричал седобородый монах, раскинув руки. — Мы не дадим им тебя тронуть! — Мастер Джисон, нет! — Чимин рвался вперед, на запястье мальчика мерцал странный знак — полумесяц, окруженный звездами. Тэхён усмехнулся и одним движением пронзил защитника насквозь. Старик рухнул, хрипя и истекая кровью. — НЕЕЕТ! — заорал Чимин, бросаясь к телу наставника. Остальные монахи пали под мечами братьев за считанные секунды. Весь мир Чимина рухнул в одно мгновение. Те, кто растил его, учил, защищал — все лежали мертвые. Его семья. Его дом. Все, что он знал и любил, превратилось в кровавые тела на холодном камне. Холод смерти проникал в каждую клеточку, обжигая легкие, лишая возможности дышать. Чимин прижимал к груди окровавленную руку умирающего Джисона, слезы лились потоками, горло сжималось от рыданий. Мир превратился в кошмар, в котором остались только кровь, смерть и эти двое в черном. — Они... они найдут тебя... — прохрипел старик, собирая последние силы. — Твои истинные.....избранные... звезда... — Его пальцы сжали запястье Чимина. — БЕГИ! Беги отсюда! Сейчас же! И захлебнулся кровью. Чимин поднял голову, в глазах плескался ужас и отчаяние. Братья стояли над ним, мечи занесены для смертельного удара. Тэхён целился в горло, Чонгук — в сердце. Еще мгновение — и все будет кончено. Но мечи замерли в воздухе. Руки братьев задрожали, словно натолкнувшись на невидимую преграду. Клинки, которые секунду назад были готовы отрезать еще одну жизнь, вдруг стали тяжелыми, как камни. Неведомая сила сковывала их, вызывая не только недоумение, но и первобытный ужас. Они были машинами для убийства, а теперь их инструменты стали неподъёмными. Тэхён нахмурился, пытаясь понять, что происходит. Чонгук застыл, глядя на свой меч. И в этот момент инстинкт самосохранения толкнул Чимина в спину. БЕГИ! Он рванулся с места, проскользнул между застывшими братьями и помчался к выходу. Босые ноги скользили по окровавленному камню, сердце колотилось так сильно, что готово было выпрыгнуть из груди. — Стой! — рявкнул сзади Тэхён, выходя из ступора. Но Чимин уже летел по коридорам храма, огибая тела мертвых монахов, перепрыгивая через лужи крови. Воздух свистел в ушах, легкие горели от напряжения. Позади гремели тяжелые шаги — один из братьев бросился в погоню. Должен... должен убежать... Мастер Джисон сказал бежать... Значит, есть надежда... Чимин выскочил во двор храма, где еще утром росли белые лотосы в священном пруду. Теперь вода была красной от крови. Он обогнул пруд, направляясь к воротам, но споткнулся о тело молодого послушника и упал. — Попался! —Тэхён оказался рядом за секунду. Сильные руки схватили Чимина за волосы, больно дернули, заставляя встать. Затем развернули лицом к себе. ХЛОП! Пощечина обожгла щеку, от удара в глазах потемнело. Но это была не просто пощечина — это было предупреждение. Достаточно сильная, чтобы показать силу, но не настолько, чтобы покалечить. Тэхён наклонился ближе, его темные глаза смотрели прямо в душу. В них плескались ярость и что-то еще... что-то опасное и притягательное одновременно. Впервые он всмотрелся в Чимина не как в добычу, а как в нечто необычное. Злые, но невероятно красивые глаза Чимина горели вызовом, а припухшие от слёз губы казались... манящими. Тэхён скользнул взглядом по его нежным чертам, задержался на тёмных волосах, что разметались по лицу. Этот мальчишка был слишком красив, чтобы быть просто очередной жертвой. — Слушай меня очень внимательно, маленькая дрянь, — голос звучал тихо, но каждое слово капало ядом. — Больше никогда... НИКОГДА... не смей убегать от меня. Пальцы сжались на подбородке Чимина, заставляя смотреть в глаза. — Знаешь, что я сделаю, если ты попытаешься сбежать еще раз? — Тэхён наклонился еще ближе, его дыхание обжигало кожу. — Я найду тебя. Всегда найду. И тогда... тогда я покажу тебе, что такое настоящая боль. Свободной рукой он провел пальцем по шее Чимина — легко, почти ласково, но угроза читалась в каждом движении. — Я буду ломать тебя медленно. Сначала пальцы... по одному. Потом ребра. Буду слушать, как ты кричишь, как молишь о пощаде. — Голос стал хриплым, обжигающим. — А когда ты будешь думать, что уже не можешь больше терпеть... я начну заново. Чимин дрожал всем телом, но в глазах все еще горел огонек непокорности. Слезы текли по щекам, но он не отводил взгляда. — Я не сломаюсь, — прошептал он сорванным голосом, глядя Тэхёну прямо в глаза. — Что бы ты ни делал, ...... я никогда не сломаюсь. Что-то вспыхнуло в глазах Тэхёна — восхищение? Желание? Ярость? Смесь всего этого закрутилась в опасный вихрь. Этот мальчишка был не просто жертвой, он был вызовом, и его дерзость разжигала в Тэхёне новую, извращенную игру. — О, малыш... — Тэхён наклонился так близко, что Чимин почувствовал его горячее дыхание на своих губах. Взгляд убийцы опустился на них, обвел контур, словно пробуя на вкус. Затем он провел большим пальцем по губам Чимина, стирая кровь. Этот жест был одновременно нежным и до омерзения собственническим. В его взгляде мелькнул хищный интерес, почти восхищение этой непокорностью. — Мне нравится твоя дерзость. Она делает будущую покорность еще слаще. И если ты такой бесстрашный, маленький ублюдок, то запомни: —Я трахну ТЕБЯ так, что ты забудешь, как дышать. Каждая клеточка твоего тела будет принадлежать мне, и ты будешь скулить под моими прикосновениями, моля еще. Ты станешь моей личной, сломанной, но до конца покорной игрушкой. И это будет слаще любой победы. Он отпустил подбородок и выпрямился. — Запомни: ты принадлежишь теперь МНЕ. Каждый твой вдох, каждое сердцебиение — все это мое. И я не потерплю неповиновения от своей... собственности. — Тэхён, — негромко позвал Чонгук. — Что с нами происходит? Мы же... мы не можем его убить. В голосе младшего брата слышалось растерянность. Чонгук всегда был спокойным, надежным, но сейчас его уверенность дала трещину. Он не понимал, что происходит с их телами. Это пугало его больше, чем любой враг. — Заткнись! — огрызнулся Тэхён, но сам чувствовал, как внутри все сжимается от тревоги. — Просто колдовство какое-то. Разберемся дома. Он грубо поставил Чимина на ноги. — Чонгук, свяжи его! И покрепче. Этот маленький ублюдок попытается сбежать при первой возможности. Чонгук нехотя достал веревки. Руки не слышались— то ли от остаточного страха, то ли от странного беспокойства, которое он не мог объяснить. Что-то было не так. Что-то в корне изменилось в тот момент, когда они увидели этого мальчика. Они отъехали от дымящихся развалин храма на несколько миль. Чимин сидел связанный на коне Чонгука, безучастно глядя на дорогу. Внутри была пустота. Все, кого он любил, мертвы. Все его надежды, мечты — растоптаны. Он был один в мире, где правили такие монстры, как эти братья. Когда они остановились на привал у древнего придорожного святилища с выветренными каменными драконами, братья отошли подальше от пленника. — Что это было, Тэхён? — Чонгук нервно сжимал рукоять своего меча. — Мы никогда.никогда таким не сталкивались, А тут руки просто отказались слушаться. — Не знаю, — Тэхён зло сплюнул в траву, кулаки сжались до побеления костяшек. — Чертовщина какая-то. Может, нас отравили в храме. Или колдовство. — А если это... — Чонгук понизил голос, оглядываясь на неподвижного Чимина, — магия? Я слышал легенды о таких, кого нельзя убить... Избранных. Слово повисло в воздухе как проклятие. Чонгук всегда боялся магии, древних легенд, всего необъяснимого. И то, что произошло в храме, не поддавалось никакому разумному объяснению. — Хватит нести хуйню! — взорвался Тэхён. — Никакой магии нет! Никаких избранных! Просто яд или что-то в этом роде. Поедем домой, Юнги нас осмотрит. Он разберется. Но в глубине души даже Тэхён чувствовал — что-то изменилось. Что-то фундаментальное сломалось в их мире, где они были подобно вестникам смерти. — А мальчишка? — Привезем его живым. Закончим дело дома, — Тэхён зло пнул камень. — Я лично перережу ему глотку, когда разберусь, что это за дерьмо с нами происходит. Чонгук кивнул, но тревога не покидала его. Он чувствовал, что врет самому себе. Что-то внутри протестовало против мысли о смерти этого мальчика. И это его пугало.

***

Они ехали уже второй день по горным тропам между древними соснами, когда воздух прорезал свист стрел. — ЗАСАДА! — взревел Чонгук, выхватывая меч. Из-за скал выскочили люди в темных одеждах — наемники СынМина, давнего врага братьев. Их предводитель, шрамированный мужчина с одним глазом и традиционным корёским мечом в руках, злобно усмехнулся: — Вот и свиделись, братья Буря! Помните, как вы уничтожили мой отряд в Кровавом ущелье? Как убили мою дочь? Пришло время расплаты! Битва началась мгновенно. Лязг металла о металл. Хруст ломающихся костей. Крики агонии. Тэхён сражался как демон — его клинок рассекал воздух, оставляя серебристые дуги смерти. Двое наемников уже корчились у его ног в предсмертных судорогах, но новые все прибывали. Шшшинк! — меч Чонгука пронзил врага насквозь, брызги крови окрасили его лицо. Он дрался спина к спине с братом, их движения были синхронны, словно они были одним существом смерти. — Убейте их! — ревел СынМин. — За мою дочь! За моих людей! Чимин сполз с коня и забился в расщелину между камней, пытаясь стать незаметным. Веревки резали запястья до крови, сердце колотилось от ужаса. Он видел, как братья убивают — легко, безжалостно, словно это было искусством. Именно так они убили всех в храме. Именно так убили его семью. СынМин отступал. Его люди падали один за другим под мечами братьев. Ярость и отчаяние захлестнули его. И тут он увидел связанного мальчика. — А вот и выход! — заорал он, бросаясь к Чимину. Сильные руки схватили юношу за горло, потащили к краю обрыва. Братья замерли, тяжело дыша, кровь стекала с их клинков. — Стой! — рявкнул Чонгук, что-то болезненно сжалось в груди. Почему? Почему его так пронзила мысль о смерти мальчика? — Отпусти его! — Тэхён сделал шаг вперед, не понимая собственной реакции. Злость на себя делала его еще агрессивнее. СынМин прижал нож к горлу Чимина и захохотал: — Вот это поворот! Могучие братья Буря волнуются за какого-то мальчишку! Кто он вам, сынок? Любовник? Тэхён стиснул зубы, злость на собственную слабость клокотала внутри: — Да нам плевать на него. Делай что хочешь. Одним свидетелем меньше. Но слова давались с трудом, словно кто-то сжимал горло изнутри. А Чонгук побледнел как смерть. Почему эти слова отдавались болью в груди? Почему хотелось кричать "НЕТ"? — Тогда посмотрите, как он умирает! — завизжал СынМин и толкнул Чимина к пропасти. ПАДЕНИЕ Время замедлилось до вязкого сиропа. Чимин почувствовал, как земля исчезает под ногами. Мир перевернулся. Небо стало внизу, бездна — вверху. Нет... нет... НЕТ! В груди разрывалось сердце. Он еще ничего не успел. Не отомстил за мастера Джисона. Не нашел тех, кто должен был прийти — своих истинных. Теперь он умрет, и никто никогда не узнает правды о том, что произошло в храме. Ветер свистел в ушах, рвал одежду, волосы хлестали по лицу. Внизу зияла пропасть между острыми, как клыки, камнями. Смерть неслась навстречу. Это конец... Я умру, не увидев своих избранных... Прости меня, мастер Джисон. Я не смог... Слезы летели вверх, к серому небу, где когда-то жила звезда Сэлене. В памяти всплыл голос мастера Джисона: "Защитник будет носить одежды цвета неба и золота, достойные принца. Его руки созданы для того, чтобы оберегать..." Где же ты, мой Защитник? Почему не пришел? "Воин Огня будет диким как степной конь, но верным как звезда. В алых одеждах воина, с горячим сердцем..." И ты... где ты? Я так ждал... Воздух выл, будто тысяча демонов. Связанные руки бесполезно метались, пытаясь за что-то ухватиться. Камни приближались, становились все больше, острее... — НЕТ! — Крик прорезал воздух как молния. Чимин обернулся и увидел — к нему летит Чонгук. Глаза воина горели золотистым светом, вокруг него сиял защитный ореол. Красивый... такой красивый... Не давая себе отчета, не слушая разум, Чонгук бросился вниз. Что-то внутри взорвалось — теплый золотистый свет, защитная сила, древняя как сама луна. Весь мир кричал одно: ЗАЩИТИ! СПАСИ! В падении он настиг Чимина, сильные руки обхватили хрупкое тело, прижали к груди, спрятав в своих объятиях от острых камней внизу. — ЧОНГУК! Тэхён на мгновение застыл в шоке, глядя в пустоту, куда исчез брат. Сердце разрывалось от невыносимой боли. Младший брат — единственное, что у него было в этом мире. Единственное, ради чего стоило жить. И он падает ......в пропасть А потом, не думая, не взвешивая, он тоже прыгнул. Вокруг него взметнулось пламя — алое, яростное, как гнев и отчаяние вместе взятые. В падении он догнал Чонгука, схватился за его ноги. Что-то внутри ревело: НЕ ОТДАМ! НЕ ПОЗВОЛЮ! Свист ветра. Падение... И вдруг — ХРЯСЬ! Тэхён всем телом ударился о скальный выступ, но инстинктивно вцепился в него свободной рукой. В нем взорвалась нечеловеческая сила — мышцы налились железом, алое пламя пульсировало в венах. Он удерживал вес двоих мужчин и юноши одной рукой, хотя это было невозможно. — Твою мать... — прохрипел он сквозь боль, чувствуя, как кожа на ладони лопается о грубый камень, как огонь прожигает мышцы. Через несколько мучительных минут они выбрались на относительно ровную площадку. Все трое рухнули на землю, тяжело дыша. Чимин лежал без сознания, бледный как смерть, но дышал. Чонгук сидел, обхватив колени руками, все еще не веря, что они живы. Что-то фундаментальное изменилось в нем в тот момент, когда он увидел падающего Чимина. Что-то проснулось Тэхён лежал на спине, грудь вздымалась от тяжелого дыхания, окровавленная ладонь дрожала. Внутри клокотала ярость — на себя, на брата, на весь этот пиздец. Когда дыхание хоть немного восстановилось, Тэхён резко поднялся и развернулся к брату. ХЛОП! Звонкая пощечина эхом прокатилась по скалам. Чонгук отшатнулся, щека мгновенно покраснела, но он не сопротивлялся. — Ты охуел?! — зарычал Тэхён, хватая брата за горло и прижимая к скале. Глаза его пылали яростью и страхом одновременно. — ТЫ СОВСЕМ ОХУЕЛ, ЧОНГУК?! Я чуть не потерял тебя! Голос срывался, руки тряслись. Он чуть не потерял единственного человека, который что-то для него значил. Чуть не остался один в этом ебаном мире — Где твои мозги?! — Тэхён тряс его так, что голова билась о камень. — Прыгать в пропасть за каким-то мальчишкой! Ты мог сдохнуть! МЫ ОБА МОГЛИ СДОХНУТЬ! В голосе звучала не только злость, но и боль. Страх потери. Отчаяние. — Ты понимаешь, что ты для меня значишь?! — продолжал Тэхён, голос становился хриплым. — Я не могу тебя потерять... не могу, понимаешь?! Ты — все, что у меня есть в этом дерьмовом мире! А ты... ты, блядь, кидаешься с обрыва за каким-то щенком! Чонгук опустил глаза. Что он мог сказать? Что сам не понимал, что им двигало? Что увидев падающего Чимина, что-то внутри разорвалось, заставило действовать против всякого разума? Что в тот момент спасти мальчика было важнее собственной жизни? В словах брата сквозила боль, но внутри Чонгука эта боль странно сочеталась с неосознанной правотой. Он не жалел о прыжке. Это было правильно. — Прости, — хрипло выдохнул он. — "Прости"?! — Тэхён отпустил его горло, но отходить не стал, нависая всем телом. — Это все, что ты можешь сказать? Какого хрена ты прыгнул?! Объясни мне, что творится в твоей башке! Чонгук молчал. Он не мог объяснить. Не мог сказать, что в момент падения Чимина что-то кричало в нем, требовало защитить, спасти. Это было сильнее страха, сильнее инстинкта самосохранения. Как будто... как будто это была его судьба. — Я... не знаю, — наконец выдохнул он. — Просто не мог... не мог его не спасти. — НЕ МОГ?! — взорвался Тэхён. — С каких пор ты не можешь не спасать наших жертв?! Мы убиваем людей, Чонгук! Это наша работа! А ты вдруг решил стать каким-то спасителем?! Он замахнулся для еще одного удара, но остановился, увидев выражение лица брата. Растерянность. Страх. Чонгук сам не понимал, что с ним происходит. Тэхён провел дрожащей рукой по лицу, пытаясь успокоиться: — Если ты еще раз... еще раз рискнешь жизнью без нормальной причины, я сам тебя убью. Понял? Я лучше сам прирежу тебя, чем буду смотреть, как ты разбиваешься о камни из-за какого-то долбаного мальчишки. Чонгук кивнул, не поднимая глаз. Но внутри что-то протестовало против этих слов. Что-то говорило, что Чимин — не просто мальчишка. Что он важен. Очень важен. За их спинами тихо застонал Чимин, приходя в сознание. Хранитель Света. Сила Защитника. Воин Огня. Три части звезды очнулись... но еще не поняли, кто они на самом деле.