Нареченные Лунной

Они добрались до маленькой придорожной гостиницы, когда солнце уже садилось за горизонт, окрашивая небо кровавыми оттенками. Убогое строение с потрескавшимися стенами и покосившейся крышей, но после падения даже это казалось роскошью. Хозяин — старый согбенный мужчина с мутными глазами — испуганно поклонился, увидев двух воинов в черном с мечами. — Комнаты есть? — резко спросил Тэхён. — Д-да, господин. Две свободны... — Одну, — перебил его Тэхён. — И еду. Сейчас. Он швырнул на стол несколько монет. Старик схватил их дрожащими руками и поспешно закивал. Комната была маленькой — узкая циновка на полу, потрескавшийся столик, жаровня в углу. Чонгук внес связанного Чимина и опустил его на пол у стены. Мальчик сжался в комок, не поднимая головы. — Нужно осмотреть окрестности, — сказал Тэхён, снимая меч. — СынМин мог послать за нами погоню. — Я схожу, — кивнул Чонгук. — Нет, — Тэхён посмотрел на него тяжелым взглядом. — Ты идешь. Мне нужно привести себя в порядок. — Он показал на окровавленную ладонь, все еще кровоточащую после того, как держал их вес над пропастью. Чонгук колебался, бросая взгляд на Чимина. — Он никуда не денется, — холодно сказал Тэхён. — Связан крепко. Младший брат нехотя кивнул и вышел, закрывая за собой хлипкую дверь.

***

Тишина. Тэхён достал бинты, начал перематывать ладонь, бросая короткие взгляды на пленника. Чимин сидел неподвижно, лицо спрятано в коленях, дыхание прерывистое. — Поднимай голову, — приказал Тэхён. Чимин не отреагировал. — Я сказал — подними голову! Тишина. Тэхён зло швырнул бинты и подошел к мальчику, схватил за волосы, дернув вверх. Чимин вскрикнул от боли, и Тэхён замер. Лицо было мокрым от слез. Губы дрожали. Глаза — огромные, темные, полные ужаса — смотрели сквозь него, будто видели что-то за пределами этой комнаты. — Ты... — Тэхён нахмурился. — Ты что, молишься? Губы Чимина беззвучно шевелились. Тэхён присмотрелся, различая слова: "...найдите меня... пожалуйста... я жду... где вы... нужны мне... защитите..." — Кому ты молишься? — Тэхён сжал волосы сильнее. — Своим богам? Они мертвы, как и твои монахи. Чимин закрыл глаза, продолжая шептать. Слезы текли непрерывным потоком. "...мои нареченные... Защитник... Воин... найдите меня... я здесь... я жду вас... столько лет ждал..." Что-то кольнуло в груди Тэхёна — острое, неприятное. Этот мальчик взывал к кому-то. К своим "нареченным". К тем, кто должен был прийти и спасти его. Но никто не придет. Никто не спасет. — Заткнись, — прошептал Тэхён, наклоняясь ближе. — Никто тебя не услышит. "...пожалуйста... не дайте им... не дайте этим монстрам... мои истинные... приходите..." — ЗАТКНИСЬ! — рявкнул Тэхён, тряхнув его голову. Чимин открыл глаза. Посмотрел прямо на него — и в этом взгляде была такая боль, такое отчаяние, что Тэхён почувствовал, как что-то сжимается внутри. — Ты убил их всех, — прошептал Чимин дрожащим голосом. — Всех, кого я любил. Моих учителей. Мою семью. Все, что у меня было... — Работа, — отрезал Тэхён, но слова прозвучали неуверенно. — Работа? — Чимин всхлипнул. — Убивать безоружных людей? Стариков? Детей? — Приказ есть приказ. — Вы монстры, — прошептал Чимин, и новая волна слез хлынула из глаз. — Оба. Монстры в человеческом обличье. И я... я молюсь... молюсь, чтобы мои истинные нашли меня... чтобы защитили от вас... "...где вы, мои нареченные... Защитник с добрыми руками... Воин с верным сердцем... найдите меня... спасите меня от этих чудовищ... я храню себя для вас... только для вас..." Тэхён смотрел на шевелящиеся губы, на слезы, на дрожащее тело. Внутри закипала ярость — на мальчика, на ситуацию, на себя самого. Из-за него Чонгук чуть не погиб. Из-за него брат изменился, начал защищать врага. Из-за этого проклятого храмового щенка все пошло наперекосяк. — Твои "нареченные" не придут, — прошептал Тэхён, притягивая Чимина ближе за волосы. — Потому что их не существует. Это сказки. Ложь, которой тебя кормили старые дураки. — Они придут... — Чимин закрыл глаза, слезы текли сильнее. — Луна обещала... мастер Джисон говорил... я ждал их всю жизнь... берег себя для них... только для них... — Твой мастер МЕРТВ! — рявкнул Тэхён. — Я сам перерезал ему горло! И его обещания умерли вместе с ним! Чимин содрогнулся всем телом, рыдая. "...пожалуйста... кто-нибудь... мои истинные... где вы... я храню себя чистым... для вас... только для вас..." Тэхён не выдержал. Что-то внутри взорвалось — ярость, отчаяние, странное желание заставить замолчать эти призывы к другим. Он схватил лицо Чимина обеими руками и поцеловал. Первый поцелуй Время остановилось. Для Чимина мир взорвался ослепительной вспышкой. Нет. Нет. НЕТ. Это было неправильно. ЭТО НЕ ДОЛЖНО БЫЛО ПРОИЗОЙТИ. Первый поцелуй... он всю жизнь хранил его. Ждал. Мечтал, как однажды его нареченные — благородный Защитник и верный Воин — найдут его. И тогда, только тогда, он позволит им коснуться своих губ. Я хранил себя для них... Для тех, кого любила сама луна... А этот... этот монстр... убийца моей семьи... Губы Тэхёна были жесткими, требовательными. Он целовал грубо, впиваясь, кусая. Чимин попытался вырваться, но связанные руки и сильная хватка не давали. Он всхлипывал в поцелуй, задыхался, но губы продолжали насильно прижиматься к его. Я предатель... Я позволил этому случиться... Прости меня, мои нареченные... прости, что не смог сохранить... Внутри разрывалось сердце. Не от физической боли, а от невыносимого чувства вины. Мастер Джисон учил его — тело и душа должны принадлежать только истинным. Только тем, кого выбрала луна. А он... он позволил монстру украсть его первый поцелуй. Я недостоин их теперь... Я испорчен... Они не захотят меня, когда узнают... Слезы текли сильнее. Всхлипы сотрясали грудь. Чимин хотел умереть прямо сейчас — чтобы не чувствовать этого ужаса, этой грязи на губах, этого предательства всего, во что верил. А для Тэхёна... Мир перевернулся. В ту секунду, когда их губы соприкоснулись, что-то внутри ВСПЫХНУЛО. Не ярость. Не похоть. Что-то другое. Что-то огромное, всепоглощающее. Что... что это? Боль в груди, которую он не замечал раньше, вдруг ИСЧЕЗЛА. Растворилась, как будто её никогда не было. Вместо неё пришло... тепло. Алое, пульсирующее тепло, разливающееся от сердца по всему телу. Боже... это... Тэхён всю жизнь убивал. Резал. Ломал. Знал только кровь, боль, смерть. Но это... Это было как вернуться домой после бесконечной войны. Как найти то, что искал, не зная, что ищешь. Как будто весь мир, такой острый и режущий, вдруг стал... мягким. Правильным. Губы Чимина были соленые от слез, дрожащие, беззащитные. Тэхён целовал их жадно, отчаянно — не насилие больше, а что-то другое. Голод. Потребность. Почему это так хорошо? Почему я чувствую себя... целым? Вся злость, вся ярость, что клокотала внутри — растаяла. Осталось только это невероятное ощущение покоя. ПОКОЯ. Которого он не знал никогда. Руки, сжимающие лицо Чимина, вдруг стали мягче. Поцелуй — медленнее, глубже. Уже не попытка заставить замолчать, а... что-то совсем другое. Тэхён чувствовал, как внутри разворачивается что-то древнее. Что-то, что спало всю его жизнь и вдруг ПРОСНУЛОСЬ. Алое пламя в груди пульсировало в такт сердцебиению. Тёплое. Защитное. Правильное. Мой. Мысль пришла ниоткуда, но звучала так естественно. Он мой. Всегда был мой. Я искал его, не зная. И вот он здесь. В моих руках. Тэхён отстранился на миллиметр, вдыхая дрожащее дыхание Чимина. Открыл глаза. И замер. Чимин рыдал. Глаза закрыты, по щекам текут слёзы, губы дрожат. Но между ними... в воздухе между их лицами... мерцало что-то. Серебристые искры. Едва заметные, но такие яркие в темноте комнаты. Что это? Тэхён провел большим пальцем по нижней губе Чимина, собирая слезу. Внутри бушевала буря эмоций — непонятных, пугающих, но таких... правильных. — Почему... — прошептал он хрипло. — Почему это так... Он не закончил. Не знал, как назвать это чувство. А Чимин открыл глаза. Посмотрел на него — и в этом взгляде было столько боли, что Тэхён физически почувствовал удар в грудь. — Я... я хранил... — прошептал мальчик сквозь всхлипы. — Для них... только для них... — Для кого? — Тэхён наклонился ближе, не понимая своей собственной потребности услышать ответ. — Моих нареченных... — Чимин закрыл глаза, новая волна слёз. — Я ждал их... хранил первый поцелуй... для них... а ты... ты украл... Что-то сжалось в груди Тэхёна. Вина? Он не знал этого чувства. Но сейчас... — А ты... ты монстр... — продолжал Чимин, захлебываясь слезами. — Убил мою семью... и украл то, что я берег... я предатель... недостоин их теперь... они не захотят меня... когда узнают... — Заткнись, — прошептал Тэхён, но в голосе не было прежней злости. — Просто... заткнись. Он поцеловал его снова — мягче на этот раз. Почти нежно. Слизывая слёзы с губ, успокаивая, хотя сам не понимал зачем. Внутри алое пламя пело. Ликовало. Мой. Наконец-то мой. А Чимин плакал и плакал, чувствуя, как разрывается его душа от вины и невозможности сопротивляться. Тэхён целовал его долго — минуту, две, вечность. Не мог остановиться. Как будто это был воздух, которым он не дышал всю жизнь. Когда наконец отстранился, внутри царил покой. Такой глубокий, такой всеобъемлющий, что Тэхён не мог в это поверить. Боль в груди полностью исчезла. Вместо неё — тепло. Правильность. Ощущение, что всё встало на свои места. Что это было? Он посмотрел на Чимина — сломленного, рыдающего, прекрасного в своём горе. — Хватит молиться, — прошептал Тэхён, вытирая слёзы с его лица большими пальцами. — Хватит звать тех, кто не существует. Но Чимин не слушал. Закрыл глаза и снова начал шептать — тише Что-то кольнуло в сердце Тэхёна. Не боль больше. Что-то другое. Острое. Непонятное. Почему меня бесит, что он зовёт кого-то ещё? Почему хочется заткнуть ему рот, сказать, что я здесь, что никто другой не нужен? Он провел рукой по шее Чимина, ощущая пульс под пальцами. — Знаешь, что я сделаю? — прошептал он. — Докажу тебе, что никто не придет. Что ты один. И принадлежишь мне. Его рука скользнула ниже, к краю белых храмовых одежд. Чимин дернулся, глаза распахнулись в ужасе: — Нет... не надо... пожалуйста... я должен... для них... — Твои "нареченные" — выдумка, — Тэхён начал стягивать ткань. — Есть только я. И ты мой. "...Защитник... Воин... простите меня... я не смог..." Тэхён поцеловал его снова — грубее, требовательнее. Заглушая молитвы. Заглушая призывы. Внутри ревело алое пламя: МОЙ. ТОЛЬКО МОЙ. НИКОМУ ДРУГОМУ. Руки Тэхёна потянулись к поясу штанов... ХЛОП! Дверь распахнулась.

***

На пороге стоял Чонгук, тяжело дыша. Лицо побледнело. В глазах — смесь шока и ярости. — Что... что ты делаешь? Тэхён медленно отстранился от Чимина, но не убрал рук. — То, что хочу. Это мой пленник. — ОТПУСТИ ЕГО! — Чонгук шагнул в комнату. — Или что? — Тэхён усмехнулся, хотя внутри все сжалось. — Ты меня ударишь? Защитишь своего драгоценного мальчика? — Тэхён, прекрати... — НЕТ! — взорвался старший брат, вскакивая на ноги. — ТЫ прекрати! Перестань защищать его! Из-за этого... этого храмового щенка ты чуть не погиб сегодня! Он ткнул пальцем в сторону рыдающего Чимина: — ОН виноват! Из-за НЕГО ты прыгнул в пропасть! Из-за НЕГО я чуть не потерял тебя! — Это не его вина... — ЕГО! — Тэхён схватил брата за воротник. — Он что-то сделал с тобой! Какое-то колдовство! Ты стал другим! — Я не изменился... — ВРЁШЬ! — Тэхён толкнул его. — Раньше мы были одним целым! А теперь... теперь ты выбираешь ЕГО вместо меня! Чонгук молчал, не зная что сказать. Потому что в глубине души понимал — брат прав. Что-то изменилось. Что-то фундаментальное сломалось в их связи. — Забирай его, — выплюнул Тэхён, отворачиваясь. — Забирай своего мальчика и убирайтесь. Есть еще одна комната — ваша. — Тэхён... — УБИРАЙТЕСЬ! — заорал старший брат, хватая меч. — ВОН! Чонгук подошел к Чимину, осторожно поднял его на руки. Мальчик все еще рыдал, не реагируя ни на что вокруг. "...нареченные мои... где вы... почему не приходите..." Чонгук вынес его из комнаты. Дверь закрылась. И Тэхён остался один.

***

Боль Первые несколько минут он просто стоял, тяжело дыша. Злость клокотала внутри — на брата, на мальчика, на весь этот пиздец. Потом что-то сжалось в груди. Легкая боль. Тупая. В области сердца. Тэхён поморщился, потер грудь. Наверное, ушибся при падении. Боль не проходила. Становилась сильнее — медленно, но неуклонно. Он сел на циновку, расстегнул рубашку, проверяя — нет ли синяков. Кожа была чистой. Никаких повреждений. Но боль пульсировала. Как будто что-то сжимало сердце изнутри. Что за чертовщина? Тэхён попытался отвлечься — перемотал ладонь свежими бинтами, проверил оружие, съел немного еды, которую принес хозяин. Боль не уходила. Становилась острее. Проклятье. Наверное, правда ушибся. Он лег на циновку, закрыл глаза, пытаясь уснуть. Но сон не шел. А боль в груди пульсировала в такт сердцебиению — тупо, настойчиво, мучительно. И почему-то в голове крутился образ — мокрое от слез лицо Чимина, шепчущие губы, призывающие несуществующих спасителей. "...найдите меня... защитите меня..." Тэхён сжал кулаки, злясь на себя. Какого хрена я вообще думаю о нем? Но думы не уходили. А боль в сердце становилась все сильнее. --- Другая комната Чонгук опустил Чимина на циновку, развязал веревки на запястьях. Кожа была стерта до крови, запястья опухли. Мальчик не реагировал. Сидел, уставившись в одну точку, губы все еще беззвучно шевелились. Чонгук молча достал бинты из своей котомки, начал обматывать раны. Чимин не сопротивлялся, не отдергивал руки — просто сидел как кукла. "...где вы... мои истинные... почему не слышите..." Чонгук не пытался заговорить. Не задавал вопросов. Просто аккуратно перевязал запястья, принес воды, поставил рядом. Чимин не пил. Продолжал молиться. И странное дело — Чонгук не чувствовал раздражения. Не хотел заставить замолчать. Наоборот — внутри было... спокойно. Впервые за весь этот безумный день он чувствовал покой. Мальчик рядом. Живой. В безопасности. И это было... правильно. Правильно на каком-то глубинном, инстинктивном уровне. Чонгук сел у противоположной стены, положил меч рядом. Наблюдал, как Чимин медленно качается, молясь своим несуществующим нареченным. И чувствовал странное тепло в груди — не жар, а мягкое золотистое сияние. Как будто что-то внутри откликалось на присутствие мальчика. Что происходит со мной? Но ответа не было. Только это странное спокойствие. Уверенность, что пока Чимин здесь, рядом, в безопасности — все хорошо. Все правильно. Чонгук закрыл глаза, прислонившись к стене. Я не дам тебя в обиду. Не знаю почему. Не понимаю зачем. Но я защищу тебя. От всех. Даже от своего брата. И с этой мыслью он провалился в сон — впервые за много лет спокойный, без кошмаров. --- А в другой комнате Тэхён лежал без сна, сжимая грудь, где боль становилась все невыносимее. И не понимал почему. Луна Луна светила в оба окна — холодная, серебристая, знающая. В одной комнате — мальчик молился своим нареченным, не зная, что они совсем рядом. Во второй — Защитник спал спокойно, чувствуя правильность своего выбора. В третьей — Воин корчился от боли, не понимая, что это его собственное сердце протестует против него. Три части звезды. Хранитель Света. Сила Защитника. Воин Огня. Они встретились. Но еще не узнали друг друга. И луна молчала, храня тайну, которую им предстояло раскрыть.