Хранитель мстителя — оберег судьбы

Глубокая темная ночь, не просто ночь, а вестник его боли, когда луна, висящая высоко в небе, казалась не серебряным диском, а кровавым глазом, взирающим на эту тьму, пропитанную предчувствием беды. Возвращаясь после изнурительной тренировки, Саске ускорил шаг, торопливо ступая по знакомым улицам своего клана. — Я сильно задержался, — произнес он, почти задыхаясь, забегая на территорию Учиха. Тишина встретила его, словно живое, давящее присутствие. Кроме шарканья его сандалий по земле, он больше ничего не слышал. Саске настороженно сглотнул и чуть замедлил свой шаг, когда вдруг по спине пробежал ледяной укол — сильное, безошибочное чувство, заставившее его замереть на месте. За ним кто-то следил. Он поднял свой взгляд ввысь, туда, где примерно ощущал чужое присутствие. Глаза скользнули по деревянному столбу с проводкой, на фоне которого висела огромная луна, единственное пятно света в наступающей тьме. — «Тут ведь кто-то был…» — его внутренний голос дрогнул в сомнениях, отзвучавших в его собственной голове. Поджав губы и крепче ухватив лямку своей сумки с сюрикенами, он сместил взгляд вперёд и вновь замер. Чёрные зрачки его глаз уменьшились до булавочных головок, а дыхание замедлилось, казалось, до полной остановки. Теперь он понял, что свет луны озарял ему дорогу, а не свет фонарей. На улице и в домах была кромешная, пугающая тьма. — «Где свет? Что происходит?» — вопросы сыпались один за одним, как ледяной дождь по стеклу. — «Ещё ведь рано ложиться спать!» Герб его клана на спине, озаряемый мягким, призрачным светом луны, будто напоминал ему, кто он есть и что на его территории происходит неладное. Сглотнув, он вновь побежал, не так быстро, но так, чтобы он мог в случае чего успеть остановиться. Улицы мелькали одна за другой, но ни на одной не было света! Внутренняя паника начинала прокрадываться в самые глубины его сознания. Когда он быстро выбежал из-за угла прямо на свою улицу, то с ужасом вгляделся в мрачную картину. Все дома... Они были разгромлены! Герб клана Учиха, когда-то гордо высеченный на стенах, был разрезан, сломан; половицы вырваны, а в стенах и дверях вонзились острые, окровавленные куски оружия. Сюрикены, копья, кунаи и местами — жуткие следы использования техник. Отпечатки огня и застывшей крови зияли перед ним, словно раны на теле самого клана. — Ч-что здесь случилось? — заикающимся, сбивчивым дыханием тоном прошептал Саске, и его голос был едва узнаваем. Не думая ни о чём больше, он рванул вперёд, прямо к своему особняку. Дыхание сбивалось быстро, а липкий и холодный страх заползал внутрь, прямо под его косточки, отдаваясь мурашками по всему телу. — «Да что здесь происходит?!» — его мысли кричали, пытаясь осознать происходящее, но разум отказывался что-либо тут принимать. Он не понимал. И когда Саске вновь завернул за угол, то резко остановился. — Дядя? Тётя? — произнес он сдавленным голосом, и неконтролируемая дрожь пробрала его тело. Перед ним лежали тела представителей его клана. Лежали и не дышали. Они были мертвы. Саске с ужасом смотрел на их безвольные, как куклы, тела. Брови сомкнулись в переносице, а животный, первобытный страх уже начал овладевать им, захватывая молодой разум Учиха. — Отец! Мама! — промолвил он, и тут осознал. Родители! Как он мог забыть о них?! Быстро забежав в свой дом, даже не разуваясь, он был встречен кромешной темнотой. Замерев в дверном проеме, он вновь позвал родителей, но никто так и не откликнулся на его отчаянный зов. Сглотнув слюну, он медленно, с опаской прошел в глубь помещения. Первой показалась гостиная, но в ней никого не было. Помещение со шкафами и небольшим столом посередине. Ничего не изменилось, как был порядок, так и остался… Но что в других комнатах? Он не знал и отчаянно боялся знать. Саске крепко сжал кулаки, снял сумку и положил её на пол. Тут послышался грохот, быстро привлекший его внимание, и он, выбежав на генкан, чуть не упав, рванул прямо к высокой, строго выточенной двери, с двумя створками, и дрожащими руками потянулся к ручке, но замер, застыв на месте. Там кто-то есть. Саске смотрел на дверь словно она была чем-то опасным, чем-то тяжёлым, что скрывало за собой непостижимый ужас. Он дышал рвано, через рот, каждый вдох был судорожным. Воздух, казалось, покидал его лёгкие, но это было лишь иллюзией. Воздуха было полно, но ему казалось наоборот. Он широко распахнутыми глазами, полными чистого, животного страха, смотрел перед собой. Тело отказывалось двигаться дальше, парализованное невидимой силой. — «Двигайся!» — мысленно крикнул он на себя, и крепко сжав зубы, зажмурил глаза на мгновение. Надо. Двигаться. Иди. Открой дверь. Его рука потянулась вновь к ручке, медленно, словно против собственной воли. — «Ну же!» — прикрикнул он на себя в мыслях, и уже двумя ладонями, холодными и липкими, обхватил ручку. Одним рывком, не давая себе больше ни секунды на раздумья, он открыл дверь и вбежал внутрь. — Отец! Мама! — отчаянный, полный непонимания голос пронзил комнату, разлетевшись эхом по стенам. Саске замер, его взгляд, полный шока, уперся в картину перед ним. Тела... Его родители лежали в расползающейся, тёмной луже крови, которая медленно ширилась под ними, превращая пол в зловещее зеркало. Но вдруг, из глубокой тени комнаты, к Саске вышла ещё одна фигура. Мальчик перевёл взгляд на человека перед собой. Неизвестный, не торопясь, вышел из мрака прямо на освещённую лунным светом зону, где лежали мужчина и женщина. Саске отступил на шаг назад, потом ещё и ещё, пока не упёрся спиной в холодную стену. Его губы дрожали, руки тряслись неудержимо. Тёмные волосы на лбу прилипли к вспотевшей коже, но он не отводил взгляда, не смел. Он смотрел на человека, чья тень медленно принимала очертания. Когда мужчина показался ему, и его лицо наконец стало видно, Саске вздрогнул. Алые, налитые кровью глаза смотрели на него с холодным, отстранённым спокойствием, которое было хуже любой ярости. От этого взгляда мальчик почувствовал, как по его позвоночнику пробежал ледяной укол. — Брат! — воскликнул Саске почувствовав облегчением, которое тут же сменилось ужасом. — Брат! Отец и мама, они… — его голос оборвался, затрясся от подступающих слёз. Он замотал головой, словно пытаясь отрицать невыносимую реальность. — Почему!? Кто это сделал!? Вдруг раздался резкий, рассекающий свист, который заставил его замолкнуть и замереть, как пойманный зверь. Саске медленно, нехотя посмотрел в сторону — рядом с его головой, глубоко вонзённый в стену, торчал сюрикен. Рядом. С его. Головой. Мальчик вдруг зашипел от боли хватаясь за плечо, где ткань его кофты была разрезана, а по коже тянулась кровавая царапина от выпущенного в него оружия. — Брат? Почему ты... — Саске затих, его голос застрял в горле, когда он встретился с ледяным, бесчувственным взглядом Итачи. Нет... Он не верил. Не мог поверить. Итачи смотрел на него так, будто он был следующим. Следующим, кто будет лежать рядом с его родителями захлёбываясь в собственной крови. Мальчик, прижимая ладонь к раненому плечу не двигался, его тело тряслось от ужаса. — Что ты делаешь брат!? — крик Саске прервал поток его собственных кошмарных мыслей, разрывая тишину комнаты. Голос Итачи, наконец ответивший ему, был глубоким и серьёзным, но при этом далёким, отстранённым. — Глупый братишка, — произнес Итачи, и его алые глаза на мгновение прикрылись. Саске вздрогнул и едва пошатнулся, словно под ударом невидимой силы. Когда Итачи вновь открыл глаза, мальчик услышал своё собственное сердцебиение, которое билось в груди невероятно сильно, словно пытаясь вырваться наружу. Его сознание как будто перенеслось куда-то, а затем резко вернулось, но что изменилось? — Мангекё Шаринган! — произнёс Итачи, и зрачок в его глазах изменился, превращаясь в острую, кроваво-красную спираль, втянувшую в себя весь свет. Саске вдруг оказался в другом месте, у того же столба, что видел на улице. Очертания белой луны на тёмном фоне внезапно стали иными. Фон луны стал красным, как кровь, а тысячи глаз, налитых алым цветом, с брызгами крутились вокруг Саске в молниеносном вихре, заставляя его с ужасом закричать. Он видел... Он видел нечто ужасное, что выворачивало его наизнанку. Мальчик свалился, хватаясь за голову, пытаясь отогнать, вырвать из себя всё, что он видел. Его надрывный голос срывался на хрип. — Не надо!!!— завопил он, отчаянно цепляясь за реальность. — Брат, не надо!!! Не хочу этого видеть!! Саске, сцепив пальцы в своих чёрных волосах, кричал, захлёбываясь слезами и рваными вдохами. Раз за разом, словно запертый в бесконечном кошмаре, он видел, как его собственный, родной брат, на которого он всегда равнялся, убивал каждого члена клана Учиха. Это зрелище приносило неимоверную, раздирающую боль и всепоглощающий, липкий страх. — За что?.. Почему ты?.. — надломленный, истерзанный голос мальчика стал таким надрывным и слабым, но Итачи не дрогнул. Наоборот, перед глазами Саске пролетело новое убийство с фонтаном разливающейся алой крови. Он закричал, уже не в силах это сдерживать; он видел всё от и до, каждую ужасающую подробность, и слышал крики умирающих, которые пульсировали в его голове. Саске, не устояв на ногах, свалился на колени, всё так же отчаянно держась за голову. Пусть всё утихнет! Пожалуйста! В один момент всё вдруг прекратилось. Звуки, образы, боль — всё отпустило. Сидя на коленях, он жадно, судорожно дышал, чувствуя, как его трясёт и изнутри, и снаружи. Не удержавшись, он повалился на пол, и тонкая струйка слюны потекла из уголка его рта. Взгляд мальчика был опустошён, он дышал громко и тяжело. Усталость, отвратительная и всепоглощающая, наваливалась на его тело. Он пытался отдышаться. — Почему..? — шёпотом спросил Саске, чувствуя, как внутри него что-то надламывается, что-то рушится и душит его. — Зачем? Брат... Его голос прозвучал требовательнее, в нём проснулась искра ярости. — Чтобы проверить тебя, — спокойно, буднично произнёс Итачи. — Проверить тебя..? И всё? — его голос задрожал, а внутри разгоралось пламя несправедливости и отчаяния, которое требовало вырваться наружу. — И ради этого ты всех ... — Это было необходимо. — Итачи прикрыл глаза, выдыхая воздух, а потом вновь взглянул на Саске, который с огромным трудом пытался подняться. — З-зачем? — проговорил он, и вдруг одним движением вскочил на ноги и побежал на своего брата с гневным, срывающимся криком: — Зачем ты мне врёшь!!? Он приближался стремительно и быстро, но парень, на которого он бежал, даже не дёрнулся, терпеливо ожидая. Когда Саске приблизился, он почувствовал сильный, сокрушительный удар в область солнечного сплетения, который выбил весь воздух из лёгких. Он свалился с ног прямо к ступням Итачи. Старший брат наблюдал за ним пустым взглядом. Глаза Саске налились слезами, и он, поднявшись, посмотрел на брата. — Ужас... Мне страшно! — Он сорвался с места и побежал к выходу, чувствуя спиной чужой, пристальный взгляд. Он хотел убежать как можно дальше отсюда. Проснуться и понять, что это всё было сном. Мальчик бежал по одинокой улице, постоянно спотыкаясь; его ноги еле передвигались, но не давали ему свалиться. Слёзы развивались на ветру, а отчаянный плач надрывал его детское горло. — Не убивай меня!! — кричал в слезах маленький Саске и, зажмурившись, бежал, куда несли его ноги. Вдруг перед ним снова появился силуэт, и Саске остановился, судорожно переводя дыхание. Итачи смотрел на него пронзительными, серыми глазами, которые, казалось, видели всю пустоту и ужас его души. — Это не правда! Мой брат так не поступил бы! — не верил Саске, или по крайней мере, не хотел верить. Его брат. Его старший братик никогда бы так не поступил, он любил их! Любил их семью! Это всё не правда!! — Я делал это, потому что хотел проверить твои возможности, — произнес Итачи. Саске с шоком замер, слушая его. — Ты всегда хотел превзойти меня, Саске, так вот тебе возможность. Вот почему я оставил тебя в живых. Губы мальчика поджались, но он не перебивал. — Ты можешь получить такой же Мангекё Шаринган, но для этого ты должен кое-что сделать, — Итачи прикрыл глаза, но после вновь посмотрел на Саске. — Ты должен будешь убить... своего лучшего друга. Саске вздрогнул. — «Убить... Лучшего друга?» — мысленно задался он вопросом. — Чтобы стать таким, как я, — дополнил Итачи, и мальчик вдруг вспомнил разговор взрослых, где говорили о таинственной смерти друга его брата. — Брат... Это ты убил Шисуи? — судорожно промолвил Саске, и Итачи нахмурился, кивая. — Благодаря ему я смог получить эти глаза. Осознание, холодное и острое, как лезвие куная, медленно проскальзывало под плоть светлой кожи мальчика, отравляя его разум. — В главном храме обители Накано, в дальнем правом углу под седьмым татами... Там где тайно собирается клан ты узнаешь истинное предназначение этих глаз. У Саске захватило дыхание. — Там написана истина. — «Истина?»— произнес мысленно Саске внимательно слушая Итачи. — Мангеко шаринганом может овладеть всего три человека, так чем не причина оставить тебя в живых? — Итачи улыбнулся произнося эти слова. Саске отступил на пару шагов назад с ужасом смотря на него. — Сейчас убивать тебя бесполезно. Глупый братишка, если хочешь убить меня научись ненавидеть! Саске затрясся. — Поэтому твоя жизнь будет долгой и жалкой. Убегай, убегай и держись за нее из последних сил! — Итачи отвернулся от него поворачиваясь спиной, но вследущий момент обернулся смотря на него кровавыми глазами с острыми спиралями. — В тот день, когда ты получишь "эти" глаза. Приди ко мне. Саске оказался в состоянии полудремы, когда его сознание начало ускользать. Под ногами земля исчезала, оставляя чувство пустоты. Он не успел понять, что происходит, и, потеряв опору, упал на землю. Вокруг царила тишина, а тьма окутала его, унося от тревог и забот. Саске растворился в безмолвии, погружаясь в мир сновидений.

***

Время летело неумолимо быстро, но для Саске оно свернулось в тугой, кровоточащий узел, где прошлое, настоящее и будущее стали единым кошмаром. Яркие лучи солнца, пронзившие плотную тьму, ударили прямо в его лицо, заставляя поморщиться. Но прежде чем он успел открыть глаза полностью, свет исчез, перекрытый тенью. Следом за тенью к его лицу прикоснулась чужая тёплая рука. Глаза Саске распахнулись вмиг, зрачки сузились, а сам он резко вскочил отпрянув с опаской. Перед ним на коленях сидела девушка, старше его возрастом. Яркие розовые волосы обрамляли лицо, а зелёные глаза смотрели на него с… болью? Маленький Саске пошатнулся и тогда она протянула руку, чтобы не дать ему упасть, но он словно ударенный током отбил её ладонь бросив на неё взгляд полный непонимания и дикого отчуждения. Сколько ей было? — «Итачи...» — имя его близкого человека всплыло в памяти, как и вся прошлая ночь, безжалостно обнажая каждый ужасный момент. Всё до мелочей он помнил. Саске помрачнел, тень боли и гнева легла на его детское лицо. — Мне жаль... — тихий, сочувствующий женский голос вывел его из мыслей притягивая внимание. Она всё ещё сидела на коленях не сводя с него взгляда. Саске вновь посмотрел на неё: светло-розовые волосы собранные в низкий хвост, но несколько свободных прядей обрамляли лицо. Волосы гладкие, с мягким блеском, длиной примерно до лопаток. На ней было ярко-красное кимоно с белой подкладкой, обрамленная широкими рукавами. Тугой черный пояс-оби подчеркивал её талию, а темно-синие сапоги и белые шаровары создавали гармоничный образ. На поясе висели два меча в золотых ножнах. Что за девушка такая? Что она делает на территории Учиха? Почему она вообще так выглядит?! Мальчик нахмурился, его губы сжались в тонкую линию. Ничего не ответив он развернулся и направился в противоположную сторону прочь от незнакомки. Но куда ему идти? Здесь его дом. Дом... Родители... Саске сглотнул подступающие слёзы. Ещё чего, будет он тут плакать перед посторонними! Упрямо вытерев тёмным рукавом своей кофты глаза он вновь пошёл вперёд прямо домой. Найти хоть что-то, что осталось от мира, который рухнул всего несколько часов назад. Погода сгущалась и к моменту когда он неторопливо зашел в свое поместье хлынул дождь. Автоматически, как того требовал этикет, снял обувь хотя на испачканном кровью полу это казалось нелепым и прошел вглубь, туда, где тень была плотнее. Он ничего не хотел, он никого видеть не хотел. Это осознание давило на него с каждой минутой всё сильнее, превращаясь в невидимый удушающий пресс. Не выдержав больше, он всхлипнул закрывая тоненькими, дрожащими руками лицо. Слёзы хлынули из его ониксовых глаз, обтекая мягкие детские щёки, а сердце разрывалось в груди от невыносимой, жгучей боли. — Мама... Отец... — жалобно произнёс он, его голос был едва слышен. Всего в нескольких метрах от него лежали их безжизненные тела, но что с ними делать? Их надо похоронить. Если бы он пришел раньше, если бы он знал всё наперёд и предупредил маму и отца, то всё было бы хорошо! Саске вновь всхлипнул, и сидя на холодном полу, который ещё хранил отголоски тепла жизни, повернул лицо к фотографии висевшей на стене. Там был он, отец, мама и... Итачи. — «Я слаб... Если бы я был сильным, брат не убил бы их!» — это понимание подплывало к нему, словно хищная рыбка, которую он мог легко поймать, но которая разрывала его изнутри. Точно... Он слаб. Вот почему они все мертвы... Его слабость стала клеймом, причиной всего. Его пустой взгляд упёрся в фотографию. Не отрывая глаз он смотрел загипнотизированным взором прямо на Итачи, чьё лицо на снимке было ещё полно доброты. «В тот день, когда ты получишь "эти" глаза. Приди ко мне.» Эти слова, произнесённые Итачи, эхом отозвались в его голове, заставляя напрячься, сжав зубы до боли в челюсти. — «Мангекё Шаринган,» — промелькнула мысль, холодная, как сталь, и Саске опустил взгляд в пол, его челюсть оставалась стиснутой. — «Научиться ненавидеть... Убить лучшего друга...» Это всё, что он должен сделать. Это путь. И тогда, после всего этого... Саске вздрогнул, пытаясь успокоиться, но внутри него уже закипал холодный, неистовый гнев, запечатанный в сосуде его разбитого сердца. Убить брата. Внезапный стук в косяк, сухой и чужой, разорвал пелену его мыслей. Саске обернулся, и в дверном проёме словно призраки возникли Третий Хокаге и несколько шиноби. Мальчик судорожно сглотнул и быстро, почти инстинктивно вытер слёзы натягивая на лицо маску холодного, взрослого гнева. Он перегородил им путь, его маленькое тело стало барьером. — Саске, — обратился к нему Третий Хокаге, и мальчик вздрогнул, услышав своё имя. — Твоё плечо ранено, его надо перевязать. — Почему вы не остановили брата!? — рассердился теперь единственный выживший Учиха помимо своего палача. Его голос сорвался, превращаясь в надрывный крик. — Почему пришли только сейчас!? Ладони его сжались в кулаки, ногти впились в кожу. Слёзы вновь подступили, образуя кристальные капли в уголках глаз. Хирузен молчал. Молчал так долго, что у Саске кончалось терпение, и влажные дорожки вновь покатились по щекам. Внутренности разрывало на части, а эта тишина, полная невысказанных оправданий, добивала его. — Мы узнали об этом только утром… — наконец подал свой голос Хокаге. Он неторопливо подошел к мальчику, опустился перед ним на одно колено, приравнивая свой рост к росту Саске, и осторожно положил свою ладонь на его плечо. Мальчик всхлипнул, опуская голову, чтобы чёлка закрывала его глаза. Его тело задрожало, как осиновый лист. — «Почему я вообще их виню?.. Это ведь из-за меня произошло…» — эта мысль ядовитая, но такая убедительная, пронзила его. Он крепче сжал челюсть и губы, стараясь не разрыдаться в голос. — Мои соболезнования… — сочувствующий голос мужчины был последней каплей. Не выдержав, мальчик прикрыл лицо руками и захныкал, его горе вырвалось наружу. Тёплая, старая рука Хокаге сместилась с его здорового плеча на голову, аккуратно гладя чёрные волосы. За это время двое шиноби, пришедшие с главой деревни, быстро очертили силуэты мёртвых родителей юного Учихи и бесшумно вынесли тела. Хокаге, положив ладонь на плечо мальчика, повёл его в сторону выхода из дома. Погода была отвратительной по сравнению с рассветом; теперь лил холодный ливень. Они не вышли под дождь, лишь открыли сёдзи, чтобы запах запекшейся крови и смерти не застоялся в доме. Мужчина вновь присел перед Саске и тяжело вздохнул. — Можешь пожить у меня, пока твой дом очистят и починят — произнес он, но мальчик замотал головой отступая на несколько шагов. Раненое плечо болезненно ныло, но эта боль была ничто по сравнению с внутренней агонией. — Я останусь дома. — Тихо, но твёрдо произнёс мальчик и забежал внутрь тёмного помещения, скрываясь от взглядов. Хирузен виноватым взглядом смотрел ему вслед. — Что нам с ним делать Хокаге-сама? — спросил один из шиноби стоящих позади него. — Оставь его.. — выдохнул Хокаге и вышел под дождь, один из шиноби подал ему зонт закрывая его от холодных капель. Саске забежал в свою комнату и упал на пол, поджимая колени. Почему это всё происходит с ним? «В главном храме обители Накано, в дальнем правом углу под седьмым татами... Там, где тайно собирается клан, ты узнаешь истинное предназначение этих глаз.» Голос Итачи вновь эхом отразился в его памяти, заставляя с болью зажмуриться. Истина. — «Мангекё Шаринган…» — произнёс мысленно Саске, приподнимаясь и держась за голову. — «Найти предназначение глаз…» Тень решимости, холодная и мрачная, легла на его лицо. Саске шёл в обитель храма Накано. Не перебирая, а волоча свои ноги по размытым улицам, он зашёл внутрь, промокший. Дождь лил не просто так, а как водопад пролитых, невыплаканных слёз, смывая с мира последние остатки прежнего покоя. Саске сглотнул, и его горло сжалось от холода и тоски. — «В дальнем правом углу под седьмым татами…» — слова Итачи, словно ледяные иглы, пронзали его память. Мальчик прошёл дальше вглубь к нужному месту, его взгляд, полный мрачной решимости, скользил по теням. Достав старую, пыльную книгу, или скорее свитки, испещренные древними письменами, он принялся её читать. — Понимаю… — вслух рассуждал юный Учиха, его голос был сух и лишён эмоций. — Вот оно как. Он просидел над тайнами клана долгое время, запоминая всё от и до. От ниточки до ниточки, вникая в самую суть, в ту истину Мангекё Шарингана, что так тщательно оберегалась. Когда он оторвался от свитков, его глаза были расширены, а дыхание судорожно вырывалось из груди. — Если я получу эти глаза, то смогу отомстить за клан и родителей… — Саске поднялся. В его голосе не было ни тени сомнения. Он направился к выходу, но не в сторону дома, а к озеру, где когда-то тренировался в технике Огненного Шара вместе с отцом, в те дни, когда мир ещё имел смысл. Он брёл по улице, залитой холодными каплями, падающими с неба. Этот холод пробирался ему под шиворот, заставляя дрожать, но он упрямо шёл вперёд, не смея остановиться. Когда он дошёл до озера, то устало плюхнулся на мостик, раскинув руки, и смотрел на водную гладь, в которую ударялись последние капли дождя, постепенно затихающего. Поверхность воды стала почти зеркальной. «Как и ожидалось от моего сына… Он твердит только о тебе.» Слова матери, её тёплый, нежный голос, её гордая улыбка — всё это всплыло в воспоминаниях, обжигая его изнутри. Правду ли она тогда говорила? — Интересно… Что он тогда говорил маме… Отец, — тихо говорил Саске, вспоминая силуэт отца, его всегда серьёзное, невозмутимое лицо. Он никогда не знал, правда ли отец гордился им, но раз мама так сказала… Есть ли вероятность, что да? Саске взял маленький камушек и бросил его в воду, прямо в своё отражение. Маленькие волны от беспокойства разошлись в стороны, и Саске вдруг замер, потому что в искажённой глади воды на мгновение промелькнуло не его лицо, а лицо Итачи. Он вздрогнул и подскочил, отпрянув от мостика. Если хочешь убить меня… Научись ненавидеть! Голос Итачи кричал в его голове, не просто слова, а жгучий приказ, выжигающий остатки его детства. Саске стиснул зубы, его взгляд стал жёстким, как кремень. Он прыгнул прямо в озеро, погружаясь в самую глубь. В эту темноту воды, где не было света. Лишь кромешная тьма, что заглатывала его, обволакивая со всех сторон. Он решился. — «Чтобы мне ни пришлось для этого сделать, брат! Я убью тебя! Я получу эту силу, чего бы это ни стоило!» Погрузившись на достаточную глубину, мальчик поплыл вновь вверх, вырываясь из водной бездны. Когда он вынырнул, весь мокрый, он вылез из воды и плюхнулся на деревянный мостик, тяжело дыша. Вода, кажется, всё же попала ему в глотку, и он закашлялся. Но это было неважно. — Убью… — прошептал Саске, его голос был хриплым, полным холодной клятвы. Он продолжал лежать, пока стихающие капли дождя падали ему на лицо, сливаясь с незаметными слезами, которые стекали по вискам. — В таком случае сначала обработай плечо. Чужой голос заставил Саске вздрогнуть. Он мгновенно присел, оборачиваясь всем телом, готовый либо бежать, либо защищаться. Перед ним, сложив руки на груди, стояла та самая девушка. — Кто ты? — Саске нахмурился, впиваясь в неё взглядом, полным раздражения и скрытой паники. Он видел её утром, но сейчас, вблизи, она казалась ещё более странной. Розовые волосы — разве такие вообще бывают в природе? В его детском сознании промелькнула мысль о какой-то нелепой мутации. И эти неестественно яркие зелёные глаза… Но больше всего его пугали мечи на её поясе. Холодная сталь в ножнах вызывала у него почти физическую тошноту после того, что он видел ночью. Саске быстро поднялся, сжимая кулачки. Промокшая одежда липла к телу, а резкий порыв ветра заставил его мелко задрожать, хотя он изо всех сил старался это скрыть. Девушка молчала пару мгновений, а затем медленно начала подходить. Саске инстинктивно пятился назад, пока не почувствовал пятками край мокрого моста. Идти было некуда — позади только тёмная вода. — Не подходи ко мне! — крикнул он, почти срываясь на визг. Она замерла, словно её ноги вросли в старое дерево моста. Сакура плотно сжала губы, и в её взгляде Саске прочитал странную смесь боли и нежности. Она прижала ладонь к груди, будто пыталась удержать внутри себя крик и тихо выдохнула. В следующее мгновение она плавно опустилась на одно колено, становясь с ним одного роста. Это немного сбило его с толку. — Меня зовут Сакура. Я твой дух-хранитель, — негромко, но отчетливо произнесла она. Саске опешил. На мгновение он даже забыл о страхе, глядя на неё как на сумасшедшую. — Ты смеёшься надо мной? — он нервно дернул бровью. — Уйди немедленно! Сакура покачала головой и взглядом указала ему на грудь. Саске недоверчиво изогнул бровь, не понимая, что она хочет там увидеть. — Саске... — почти ласково позвала она. — Посмотри на шею. Мальчик опустил взгляд и ошеломленно приоткрыл рот. Как он мог не заметить этого раньше? На его шее висела тонкая золотая цепочка, а на ней — изящный кулон в виде нежного розового цветка цветущей вишни. Работа была настолько тонкой, что казалось, лепесток настоящий, застывший в металле. Саске тут же вскинул взор на девушку. — Откуда он у меня? — Он начал быстро, почти судорожно снимать украшение. — Я не знаю как он появился, но забрать его не могу, — она покачала головой, когда он протянул ей кулон на раскрытой ладони. — Это теперь твой оберег. А я — твой хранитель. — Глупо звучит. — буркнул он разглядывая цветок. — Почему ты не можешь его забрать? — Потому что я дух, Саске-кун. Я не могу распоряжаться вещами этого мира по своей воле. Она мягко улыбнулась заметив как его плечи подрагивают от холода. Не дожидаясь его протестов Сакура щелкнула пальцами. Прямо из воздуха, из облака белой дымки появился тяжелый черный плащ. Она быстрым, ловким движением набросила его на плечи мальчика. Саске нахмурился, косясь на плотную ткань. — Я не замёрз, — отрезал он, хотя тепло плаща мгновенно начало согревать его озябшее тело. — Моя задача – заботиться о тебе и защищать. Так что не будь злюкой. Она поднялась во весь рост, а Саске разозлился ещё сильнее. Он сорвал с себя плащ и швырнул его на мокрые доски. — Не нужна мне нянька! Уходи! — Он с силой бросил ей кулон. Сакура поймала его в воздухе с удивительной ловкостью. — Я не могу уйти Саске! — Сакура нахмурилась и в её голосе впервые прозвучали твердые нотки. — Мы связаны. Хочешь ты этого или нет. — Так отвяжись! — огрызнулся Учиха. Сунув руки в карманы шорт, он обошел её и зашагал прочь от озера, по направлению к дому. Сакура тяжело вздохнула, но послушно пошла следом, держась на расстоянии двух шагов. — Не иди за мной. — Низко, почти угрожающе произнёс он не оборачиваясь. Но голос его всё ещё подрагивал, выдавая его слабость. Сакура лишь улыбнулась. Она внезапно сократила дистанцию и одним неуловимым движением снова надела цепочку ему на шею. — Эй!! — Саске резко замер, оборачиваясь к ней с пылающим взором. Она подняла руки ладонями вперед, призывая к спокойствию. — Тогда предлагаю мирный путь! — сказала она. — Я буду помогать тебе идти к твоей цели. Саске посмотрел на неё скептически. В его глазах промелькнула тёмная, взрослая искра интереса. — Ты даже не знаешь, какая она. Он попытался скрестить руки на груди, но тут же поморщился — раненое плечо отозвалось резкой болью. Сакура посерьёзнела, её взгляд стал глубоким и тяжелым, как сама ночь. — Ты ведь хочешь отомстить за свой клан. Саске замер. Его черные глаза расширились от шока. — Я буду твоей защитой с тыла. Я стану твоим щитом, пока ты будешь ковать из себя меч. Саске поджал губы, борясь с противоречивыми чувствами. — Когда придет время, ты сможешь избавиться от меня, — продолжала Сакура, и её улыбка стала грустной, но искренней. — Но это случится только тогда, когда я буду уверена, что ты сможешь сам о себе позаботиться. — И какая тебе с этого выгода? — Он посмотрел на неё с подозрением, свойственным всем Учихам. Предложение заманчивое — иметь личного телохранителя. — Выгоды нет, — она медленно покачала головой. — Я просто хочу тебе помочь. Потому что то, что произошло этой ночью... Она не договорила, её лицо омрачилось тенью. Саске судорожно сглотнул, чувствуя, как в горле снова завязывается тугой узел. Он отвел взгляд в пол, отчаянно борясь с предательским щекотанием в носу и новым порывом слез, которые грозили разрушить его образ мстителя. — Ты этого не заслужил… — её голос был тихим, но пронзительным, словно серебряная нить, пробивающаяся сквозь ткань его отчаяния. Она смотрела на него, словно пытаясь заглянуть в самую глубину его души, но Саске отводил взгляд, устремляя его куда угодно, но не на неё. В его груди, среди обломков горя и гнева, затеплилось что-то новое, странное, мягкое тепло, словно робкий цветок, пробивающийся сквозь пепел. Он моргнул пару раз, выдыхая, и хотел что-то сказать, но слова застряли в горле, словно комок пепла. И тут, как удар в его солнечное сплетение, в памяти пронеслись слова Итачи: «Я делал это, потому что хотел проверить твои возможности. Ты всегда хотел превзойти меня, Саске, так вот тебе возможность. Вот почему я оставил тебя в живых.» Холодные, безжалостные слова. Саске снова нахмурился, касаясь переносицы, словно пытаясь стереть их с лица мира. Он прав. Он слишком слаб. Сейчас. — «Из-за меня…» — мысленно произнес он, эта мысль, подобно ядовитому жалу, впилась в его сознание. Его пустой взор, всё ещё не поднимаясь, медленно перешёл на лицо Сакуры. Она просто не понимает. Девушка поджала губы, когда их взгляды встретились, но он тут же снова опустил свои очи, которые скрылись за тёмной чёлкой и двинулся вперёд, прочь от неё, прочь от воспоминаний. — Саске-кун? — её голос, тихий и обеспокоенный, нарушил тишину. — Не заставляй меня ждать, — негромко бросил он ей не оборачиваясь. Сакура еле заметно выдохнула от облегчения. Всё-таки он согласился… Пусть и таким образом. Они шли дорогой молча. Каждый погружённый в свои мысли.