В добрый путь.

Энтони бежит, делает ноги со скоростью света из проклятой Флоренции. Был ли у него план? Примерно. Нажраться где нибудь и умереть. Хотелось конечно мир повидать, попутешествовать, но пока его шансы выжить близились к нулю, а шанс, быть пущенным на корм гончим псам его семейства, рос в геометрической прогрессии. Страх подстрекал на глупости и заставлял постоянно прощупывать под своим пиджаком припрятанный ствол.  На его банковском итальянском счету сейчас была баснословная сумма денег, он мог жить до конца жизни не работая и ежедневно крутить себе из евровых купюр косяки, при этом не беднея. Он думал вложиться в строительство памятника самому себе или же, на крайний случай, оставить целое состояние какому-нибудь детскому дому, сводящему кое-как концы с концами. Осталось ведь в его гнилой душе хоть что-то хорошее?  Энтони прибывал в Лас-Вегас. Штат Невада. В мир разврата, грехопадений, лудомании, азарта и джаза. Чёртового джаза. Он собирался спустить все деньги, играя в карточные игры.  Задатки света в глубине его души умерли не родившись.  В его саквояже - кожаном портфеле лежали доллары, которые он успел обналичить и частично стащить у папаши перед побегом. Эта сумма грела грязную душу и его самолюбие. Хоть Энтони и плохо знал Америку, правила, по которым тут живут и играют, но тяжелеющий в его руке багаж давал чувство безнаказанности за любой проступок на чужой земле.  За тридцать с лишним лет существования на белом свете и занятия сомнительными делами, ему приходилось встречать англо-говорящих людей, поэтому английский он знал. Бегло говорил на нём, делал ошибки, но тараторил быстро, компенсируя недостаток знаний в грамматике.  Энтони заселился, грубо говоря, в первый попавшийся отель, так как точного плана у него не было. Был «примерный» план и в него не входило размышление на счёт того отеля, где Энтони хотел бы валяться в пьяном угаре. Ему было по боку на мягкость матраса или же вид с балкона.  В итоге, номер достался сносный, почти роскошный. Он договорился с администратором, что будет продлевать и оплачивать проживание по желанию, потому что пока был не в курсе насколько задержится тут. И что произойдёт раньше: его банкротство или смерть от рук друзей семейства.  Дальше по его составленному плану, ему следовало выйти проветриться, выбраться в город, выпить, опробовать какое-нибудь казино и снова выпить. Перед тем как покинуть номер он лишь улыбнулся своему отражению. В зеркале был изрядно истощённый и бледный мужчина с волосами соломенного цвета, но натуральный цвет волос уже сильно отрос - сантиметра на три, поэтому перед выходом пришлось достать из портфеля шляпу с полями. Он поправил жилет под пиджаком, пощупал пистолет, сунул в другой внутренний карман толстую пачку денег, и без того тяжёлый пиджак начал сильнее давить на плечи.  Город сиял, фонари ярко освещали пешеходную улицу, усеянную заведениями разного рода, но все они сводили к тому или иному греху. Энтони захотелось надеть солнцезащитные очки - его светлые глаза, хоть один и был чуть темнее, не привыкли к столь яркому свету. Это он оправдывался так, на самом деле тяжело было признать себя просто конченным наркоманом с ухудшившимся зрительным аппаратом.  Первое казино встретило его пафосом и безвкусным ярко красным. Энтони мало смыслил в эстетике, но за модой следил, так что мог вынести вердикт, что это заведение было слишком вычурным. Выпив сладкий коктейль, который был  заказан наугад, он проиграл пару сотен долларов, выиграл одну и решил, что больше его глаза не выдержат. Глаза мозолил красный, а игра совсем не доставляла удовольствие. Все участники, сидевшие за покерным столом, были подстать казино - такие же пафосные.  Выйдя на улицу, Энтони отряхнулся, отгоняя от себя эту фальшь. Настроение подпортилось. Хотелось выпить, хорошо выпить. Он прошёл пару километров, покуривая предпоследнюю родную итальянскую сигарету. Его взгляд привлекла жёлтая надпись «Джаз вечер - каждый вечер». Мужчина подумал, что это тупой слоган, но остальные вывески были не лучше. Его итальянская душа, выросшая совершенно на другой музыке, более весёлой, задорной, заставляющей плясать, отрицала красоту джаза. Но почему-то захотелось дать шанс этому жанру.  Зайдя в помещение, он оказался в баре, с приглушенным светом и мебелью из тёмного дерева. Энтони мало чего понимал в подобных заведениях. Его устраивали интерьер и атмосфера - это главное. Людей было многовато, но не битком, он смог выцепить себе двухместный столик по центру у стены. Позже, послышался шепот окружающих его гостей, они говорили, что шоу вот-вот должно начаться и правда, ровно в десять вечера на сцену один за другим вышли музыканты, они поприветствовали публику под аплодисменты и заняли свои места. В момент, когда они заиграли, к Энтони подбежал смешной рыжий паренёк официант с вопросом чего он желает выпить. Были заказаны красное вино и паста с томатами и песто. Хотелось узнать как в мире готовят его любимую еду.  Музыка приятно разливалась по залу ненавязчиво, но слышимо. Наверное прям у сцены было бы громче, но у Энтони пока всё было в порядке со слухом и ближе сидеть ему не требовалось, чтобы услышать восхитительную игру на саксофоне какого-то смуглого мужчины, похожего на латиноамериканца. Энтони засмотрелся на него, удивляясь такому прекрасному владению инструментом и харизмой, которую излучал музыкант не прикладывая к этому никаких усилий. Впрочем ничего необычного, его всегда тянуло к людям создающим что-то, будь то музыка или картины, так как всё, что Энтони делал в жизни - это разрушал.  К концу неплохой пасты и второго бокала вина, выступление закончилось. На смену симпатичным мужчинам в чёрных рубашках и бабочках, вышли более молодые ребята, продолжающие поддерживать атмосферу, играя что-то более лёгкое и динамичное.  Хоть в заведении и разрешалась курить, Энтони захотел проветриться, его слегка повело от такой дурманящей голову музыки. Что ж, теперь джаз он мог назвать личным наркотиком в мире музыки, оставалось надеяться, что это не вызовет привыкание и облысение.  Он расплатился, сунув в книжку с чеком сто долларовую купюру. Сдача была ему ни к чему.  Пробравшись, сквозь толпу зевак, сбежавшихся, чтобы послушать музыку через открытые двери бара, он завернул за угол и облокотился на бетонную стену здания. Достав последнюю сигарету из пачки, Энтони смял её и засунул в карман брюк. Похлопав, по себе пару раз в попытках найти зажигалку, он выудил её из того же кармана, где и лежал ствол. Пару раз чирканув, искры разлетелись в разные стороны, на секунду окрашивая его лицо в оранжевый, но огонь так и не появился. Выругавшись, Энтони попробовал ещё раз. Безуспешно.  — Помочь? — послышался голос без акцента, говорящий на чистом английском.  Он оторвал глаза от чёртовой зажигалки и столкнулся с, мать его, саксофонистом. Мужчина средних лет, с тёмной кожей и седеющими с боков волосами, стоял напротив, облокотившись на стену соседнего здания, он раскуривал сигару. В свете жёлтого фонаря, еле добивающего в переулок, мужчина выглядел крайне кинематографично.  — Возможно, — Энтони автоматически съязвил, но курить хотелось так сильно, что пришлось опомниться и поправить себя. — Да, пожалуйста.  Мужчина запустил руку в карман и выудив от туда какой-то предмет кинул его Энтони. Он поймал и рассматривая вещь, удивлённо поднял брови.  — Что? Нет причины доверять этим механизмам, которые так яро сейчас рекламируют, — пояснил музыкант.  Энтони держал в руках спичечный коробок.  — Это лишь чтобы покрасоваться, — он вытянул спичку тонкими пальцами и зажав сигарету губами наконец поджёг её.  Мужчина напротив покачал головой посмеиваясь.  — Я про вашу сигару и весь этот фарс. Закурить от спички, а потом смотреть, как она горит и тлеет обжигая пальцы, — Энтони проговаривал вслух свои действия.  Спичка догорела до его бледных пальцев и потухла соприкоснувшись с ними. Это должно было быть больно, но он даже не дрогнул, лишь проследил за тоненькой струйкой дыма.  — У меня нет садистских наклонностей.  Комментарий саксофониста заставил Энтони вздрогнуть, как от ожога и снова уставиться на мужчину пускающего кольцами дым. Тот улыбался.  — Точно подмечено, — спичка полетела на асфальт.  — Простите, если задел вас, — идеально ровное кольцо дыма взлетело вверх и растворилось спустя секунду.  — Что вы! — Энтони перехватил свою сигарету поудобнее, наблюдая за фокусами напротив. — Я же вижу, что вы совсем не раскаиваетесь.  Мужчина лишь добродушно ему улыбнулся.  — На моей родине, когда люди просят прощения, то делают это от всей души! — шляпа сползла ему на лоб и делала его комично злым.  — Так вы всё-таки турист? — саксофонист жонглировал колкими словами похлеще телеведущих.  — Вроде того. Проиграть целое состояние в казино, а после быть застреленным в собственном номере - считается туризмом?  — Да у вас прям экспресс тур.  Мужчина не выразил ни удивления, ни растерянности, он выждал, вглядываясь в глаза напротив и как только послышался звонкий смех, тоже не смог сдержаться.  Не было у него нужды лезть в чужую душу. Не было желания давать ненужные советы или же оказывать, прости господи, поддержку. Не было смысла спрашивать, шутил джентельмен в шляпе или нет.  Так же как и не было понимания что за человек стоит напротив.  — Не хотите ли выпить вместе?  Зато был безумный интерес. Он походил на азарт, потому что под кожей приятно закололо, а мозг трезвонил об опасности.  — Чёрт, я уже расплатился и боюсь, уже потерял своё место, — Энтони сделал последнюю затяжку и по-девчачьи затушил бычок о каблук своих лакированных туфлей.  — Это вежливый отказ? Думаете, в Лас-Вегасе есть всего лишь один чёртов бар?  — Вовсе нет, но лишь в этом одном-единственном чёртовом баре пару минут назад выступал обворожительный саксофонист. Кажется, нигде больше такого нет, — он наиграно пожал плечами.  Мужчина напротив затушил сигару и убрал её в специальный футляр, после направился к чёрному выходу для персонала, откуда скорее всего он и вышел на перекур.  Энтони был голов придушить себя прям в этом поганом переулке. Единственная живая душа, решившая поговорить с ним по-человечески за последний месяц, принадлежала мужчине со скверным чувством юмора, но чутким характером. И он, чёрт его дери, спугнул и даже отвернул от себя этого человека, изначально желающего с ним выпить. Энтони нахмурился, прокручивая не самые приятные воспоминания, где его острый язык был ой как не к стати. Он направился к жёлтому свету - на освещенную улицу, но его остановил скрип двери для персонала и спешно выпаленное ему в спину «Подождите!».  Энтони послушно обернулся снова встречаясь взглядом с музыкантом.  — Что ж, теперь я думаю, мы можем двинуться в любую точку Вегаса, ведь я смогу сыграть вам где угодно.  В руках он держал свой саксофон в футляре.