Цвет судьбы

Тишина в прихожей висела густая, неловкая. СуЕн первая ее разорвала. -Хочешь... воды? Или чаю? - ее голос был тихим, немного дрожал от волнения. Донук кивнул, и она пошла на кухню , жестом приглашая следовать за собой. Он разулся и, сделав несколько шагов влево, оказался у небольшого стола, где уже лежали его часы. СуЕн подошла с двумя стаканами воды, один рассеянно поставила перед ним, а свой прижала к груди, словно ища защиты. -Я... я тоже почти ничего не помню, -проговорила она, глядя в пол. - Только отрывки. Твою улыбку в лифте, как ты смеялся и шептал мне что-то на ухо. И... мне кажется, мы переспали. Донук замер,чувствуя, как пол уходит из-под ног, ведь сейчас ему придётся столкнуться с последствиями прошлой ночи. Но СуЕн удивила его неожиданным вопросом. -А ты утром не заходил в ванную? - она сглотнула, и голос ее дрогнул. Донук недоуменно покачал головой. - Я обыскала всю спальню и ванную, но не нашла использованного презерватива.- прошептала СуЕн. В этот момент в ее глазах не было ни расчета, ни игры, только чистая, животная тревога. И этот страх, такой голый и беззащитный, растворил в Донуке последние льдинки его собственного ужаса. Перед ним была не охотница, а напуганная девушка, попавшая в ту же мутную историю. Он вспомнил, чем она его зацепила вчера - не кокетством, а какой-то грустной искренностью, когда она говорила. - Ничего, - сказал он, и его собственный голос прозвучал мягче, чем он ожидал. - Мы разберемся. Если что... если будут последствия, я помогу. Обещаю. СуЕн посмотрела на него, и в ее взгляде появилась капля облегчения. Они обменялись телефонами, и Донук собрался уходить. Провожая его к двери, СуЕн уступила ему дорогу в тесном пространстве. Донук развернулся, чтобы попрощаться, и они оказались в сантиметрах друг от друга. Дыхание перехватило. Он чувствовал исходящее от нее тепло, видел, как быстро бьется жилка на ее шее. И его снова потянуло к ней, как вчера - магнитом, против которого нет сил. Он наклонился и прикоснулся губами к ее губам. Легко, почти несмело. Она вздрогнула, но не отпрянула. Донук отстранился, и в его глазах мелькнула извиняющаяся, смущенная усмешка. -Извини. Просто... проверял. Вдруг память вернется. Она смотрела на него секунду, а потом в ее глазах вспыхнул ответный огонь - дерзкий, смывающий всю неловкость. -Тогда, наверное, надо проверить еще раз. Тщательнее, -прошептала СуЕн, и ее руки потянули его за воротник спортивной кофты, прижимая к себе. Второй поцелуй был не вопросительным, а глубоким, влажным, полным вкуса ночной тревоги и внезапного, жгучего облегчения. Донук прижал девушку к стене в прихожей, и его руки нашли путь под старый халат, к горячей, шелковистой коже. Она откинула голову, издав тихий стон, и ее пальцы вцепились в его волосы. На этот раз не было алкоголя, не было провалов в памяти. Каждое прикосновение было осознанным, выстраданным, острым. Он снимал с нее халат медленно, как разворачивает драгоценность, целуя каждую новоявленную часть кожи: ключицу, изгиб груди, тонкую талию. Она в ответ стаскивала с него спортивную кофту, и ее губы повторили тот же путь по его торсу, оставляя влажные следы. Они добрались до спальни, сплетаясь в поцелуях, и на этот раз СуЕн нашла презерватив в ящике тумбочки, и никакая тревога теперь не мешала им наслаждаться сексом. Донук медленно входил в нее, глядя в глаза, и они оба замерли, чувствуя, как тревога и стыд тают, заменяясь всепоглощающим физическим признанием: ты здесь, я здесь, и это происходит. Движения их тел были волнообразными, глубокими, искали не экстаза, а забвения и связи. Она обвивала его ногами, притягивая глубже, ее стоны были негромкими, прорывающимися сквозь стиснутые зубы. Донук шептал ее имя, СуЕн, и каждый раз она отвечала сжатием вокруг него. Они уснули на рассвете, истощенные и умиротворенные. Донук лежал на спине, а она прильнула к нему всем телом, положив голову на его грудь, одну ногу перекинув через его бедро, как будто боялась, что он исчезнет. Его рука обнимала СуЕн за плечи, пальцы бессознательно перебирали ее растрепанные волосы. Когда первые лучи солнца упали на спутанные простыни, они спали глубоким, безмятежным сном, в котором не было места вчерашним страхам. Только тепло двух людей, нашедших друг друга в хаосе жизни.