Цвет судьбы

Тишина в прихожей была гнетущей. СуЕн первая ее разорвала. -Хочешь... воды? Или чаю? - ее голос был тихим, немного дрожал от волнения. Донук кивнул, и она пошла на кухню , жестом приглашая следовать за собой. Он разулся и, сделав несколько шагов влево, оказался у небольшого стола, где уже лежали его часы. СуЕн уже ждала его, протягивая свой телефон. - На всякий случай. Чтобы освежить память. На небольшом экране он увидел себя. Задорного, пьяного, с сияющими глазами. Камера, судя по ракурсу, была спрятана на книжной полке. Донук видел, как он прижимает девушку к стене, его губы блуждают по ее шее, его пальцы нетерпеливо стягивают бретельку ее платья. Он слышал свой смех и ее притворный, игривый вздох, потом он начал снимать свой пиджак, рубашка уже была расстегнута... И на этом видео резко обрывалось. Холод, острее утреннего, пронзил его насквозь. -Дальше память у камеры тоже подвела? - его голос прозвучал чужим, плоским. -Дальше неважно, - она забрала телефон. - Важно, что этого фрагмента хватит, чтобы “Dispatch” или любой другой портал заплатил мне за эту историю сумму с шестью нулями. И чтобы твоя карьера пошла под откос. Донук смотрел на ее миловидное лицо, которое теперь казалось ему фарфоровой маской. -Чего ты хочешь? Денег? Назови сумму. СуЕн презрительно фыркнула. -Деньги - это для проституток. Я хочу отношений, тайных, конечно. Без афиширования в соцсетях, без выходов в свет. Но с обязательными встречами. И, конечно, сексом. Женщина подошла к столу и взяла стопку аккуратно распечатанных листов. -Я даже подготовила соглашение. Через год стабильных, полноценных отношений я удаляю все копии. Гарантирую. Здесь все прописано: частота встреч, мои обязательства по конфиденциальности, штрафные санкции. Твои юристы могут проверить. Донук взял документ. Текст был сухим, юридически безупречным. Ворота в его личный ад в типовом шрифте. Он почувствовал металлический привкус во рту. Менеджер был прав- ловушка. -И если я подпишу... ты удалишь видео сейчас? -Через год, - СуЕн улыбнулась ледяной, деловой улыбкой. - Но ты можешь начать исполнять свои обязанности уже сегодня. Это будет знаком скрепления договора. Или ставишь точку в своей карьере. Выбор за тобой, Лапуля. Она смотрела на него, ожидая. Донук понимал, что у него не было выхода, но пытался сохранить лицо. - Надеюсь, договор можно подписать не кровью, а просто ручкой? Дождавшись кивка СуЕн и, чувствуя, как умирает его душа, он поставил подпись. -Отлично, - она проверила договор и положила его обратно на стол. - А теперь скрепим сделку, Лапуля. Ей нужно было не просто его тело и секс, ей нужно было подтверждение власти, его добровольное, пусть и вынужденное, участие. Донук подошел к ней. Внутри все сжалось в комок отвращения. Но его лицо было маской учтивой заинтересованности, он включил актерское мастерство на полную мощность. Донук прикоснулся к ее щеке, но его пальцы не чувствовали тепла, только текстуру кожи, как реквизит. Он поцеловал ее, и его губы двигались с выверенной страстью, имитируя вчерашний порыв, но его язык был инертным, его разум холодно наблюдал со стороны. Донук слышал, как из ее горла вырываются нужные звуки - низкий стон, одобрительное мычание, но это не вызвало в нем никаких эмоций. Он снял с нее халат, и его руки скользили по ее телу с технической точностью, находя нужные точки, чтобы вызвать у нее нужную дрожь. Донук уложил женщину на диван, и его тело выполняло свою работу безупречно. Ритмично, глубоко, с видимостью полной отдачи. Донук закрыл глаза, представляя съемочную площадку, белый свет софитов, режиссера, который кричит “Камера!”. Он играл роль влюбленного, страстного любовника, даже шептал ей на ухо какие-то нежности, которые были пустыми оболочками слов. Донук чувствовал, как ее тело отвечает ему, как она кончает, вскрикивая, и в этот момент он симулировал собственную кульминацию с убедительной гримасой наслаждения, задержав дыхание и резко обмякнув. После Донук лежал рядом с женщиной, которую только что довел до оргазма, глядя в потолок, и чувствуя лишь тошнотворную пустоту. Ее рука легла ему на грудь. -Видишь, как нам может быть хорошо, - прошептала СуЕн довольным голосом. “Хорошо”, - повторил Донук про себя. Это слово теперь означало для него нечто совершенно иное. Это была самая отвратительная и блестящая роль в его карьере. И контракт на нее был подписан. Год, 365 дней такой лжи. И первый из них только что начался.