Цвет судьбы

Донук совсем не хотел идти на эту рождественскую вечеринку, но менеджер сказал, что директор агентства четко подчеркнул, что хочет видеть на ней ВСЕХ своих звезд, так что отвертеться не получилось. Так что он стоял перед зеркалом, затягивая узел галстука с лицом человека, идущего на плаху. За окном мерцали рождественские гирлянды, а ему хотелось только тишины. Оставалось выбрать часы - последний штрих к костюму, последняя маска на сегодня. Благодаря Tissot у Донука был большой набор циферблатов разных цветов и стилей, осталось только решить, какой наиболее подходит этой вечеринке. Через минуту размышлений он сделал выбор, последний раз грустно вздохнул и пошел играть очередную роль. *** Сознание возвращалось обрывками. Сначала -давящая тяжесть в висках, тупой стук, совпадающий с ритмом пульса. Потом - запах. Незнакомые духи, сладковатые и терпкие, смешанные с запахом выдохшегося алкоголя и пыли. И, наконец, обрушилось понимание: это не его постель, не его простыни, пахнущие хлопком. Это чужая, слегка продавленная посередине кровать, и он в ней не один. Ли ДонУк замер, не открывая глаз, пытаясь продлить иллюзию сна. Но реальность была неумолима. Он медленно приоткрыл веки: незнакомая комната, утренние лучи освещают ее через дешевые жалюзи. Его костюм, смятый в бесформенную кучу, валялся на полу рядом с чьим-то платьем. На тумбочке -два пустых бокала и полупустая бутылка виски, о которой он не помнил. Паника, холодная и тошнотворная, подступила к горлу, но он тут же задавил ее многолетней тренировкой. Не время для глупостей, нужен анализ и факты. Вчера была рождественская вечеринка продюсерской компании. Донук помнил теплое освещение, смех, бесконечные тосты. Помнил, как улыбался, был душой компании, но внутри считал минуты до возможности уйти. Вспомнил, как к нему подошла ассистентка кого-то из режиссеров, кажется. Миловидная, с лукавой улыбкой. Говорила что-то о восхищении его ролью в “Токкеби”. Глаза так задорно блестели. Факт второй: после официальной части все поехали в бар. Там было душно, громко. Он решил выпить виски, чтобы снять напряжение. Один стакан, потом второй. Она снова оказалась рядом. Жаловалась на начальника, смеялась звонко, касалась его руки кончиками пальцев, когда что-то рассказывала. В его памяти это касание было единственным четким тактильным ощущением до… до этого пробуждения. В памяти была темнота, перемежающаяся отрывочными кадрами, будто плохой монтаж: смех в такси, близкое лицо в свете фонарей, кодовый замок, который она не смогла открыть с первого раза, потому что он ей мешал. Потом темный коридор и запах и вкус персикового бальзама для губ вперемешку с алкоголем. Дальше -провал. Донук осторожно, стараясь не скрипеть пружинами, повернул голову. Рядом, спиной к нему, под одеялом спала женщина. Из-под одеяла выбивалась прядь каштановых волос. Та самая ассистентка. Какое у нее было имя? Ми-ён? Су-ён? Он не мог вспомнить. Донук тихо, не дыша, сполз с кровати, подобрал с пола свою рубашку и брюки. Надевая их в полутьме, он ловил отражение в темном экране чужого телевизора - помятый мужчина с тенью паники в глазах. И не скажешь, что звезда. В кармане брюк нашелся телефон. 17 пропущенных звонков от менеджера. Десятки сообщений. Донук не стал их открывать, вместо этого поспешил взять пиджак и уже готовился сделать шаг, когда с кровати донесся сонный вздох. Он замер. Мозг лихорадочно проигрывал варианты. Вежливо извиниться? Сделать вид, что ничего особенного не произошло? Спросить прямо: “Что мы вчера делали?” Но вместо этого Донук, не оборачиваясь, бесшумно вышел в крошечную прихожую и поспешно выскользнул в серый бетонный подъезд. Холодный воздух обжег легкие. Он шел быстрым шагом, не зная куда, просто чтобы отдалиться от этого места. Донук сел в первую пойманную машину такси, назвал свой адрес и уткнулся лбом в холодное стекло. В голове не было ни стыда, ни сожалений - только тихий ужас перед неизвестностью. Что произошло на самом деле? Было ли это просто банальной ошибкой на фоне алкоголя? Или эта история уже тиражируется в сети, обрастая слухами и подробностями, может даже фото? Телефон завибрировал в руке. Опять менеджер. Дон Ук смотрел на экран, и ему казалось, что он держит в руках гранату с выдернутой чекой. Он сделал глубокий вдох и нажал “Ответить”. “Где ты?” Всего два слова,отчеканенные из льда и стали. Ни “здравствуй”, ни “доброе утро”. Только холодный, профессиональный гнев. На невнятное мычание Донука менеджер разразился гневной тирадой: -Я спрашиваю не о том,как ты себя чувствуешь. Я спрашиваю, где твое тело находится в данный момент, потому что через сорок пять минут у тебя должна начаться подготовка к съемкам для Vogue. И мой телефон вот уже три часа разрывается от звонков с одного и того же номера, который принадлежит младшему продюсеру с вечеринки. Ему, кажется, срочно нужно вернуть дорогой серебряный портсигар, который ты, возможно, взял “посмотреть” по пьяни. Или ты уже успел это забыть? -Портсигар? Я не… -Неважно,-голос менеджера перебил его, превратившись в жесткую, быструю инструкцию. - Слушай сюда. Ты ничего не помнишь. У тебя было пищевое отравление, вероятно, от устриц. Ты почувствовал себя плохо, тебя повезли в ближайшую клинику, поставили капельницу и сделали укол, и ты проспал до утра. Это официальная версия, которую я уже начал тиражировать. Понял? В трубке повисла тяжелая пауза, полная невысказанного. -А теперь неофициально, - голос менеджера понизился до опасного шепота. -Если с этой девушкой есть хотя бы одна фотография, один неприличный чат, или если у нее в голове зародилась хоть одна гнусная идея, это будет стоить нам контракта с косметическим брендом и нового сериала. Ты включи голову, вспоминай каждую мелочь. Пока ты едешь сюда, ты уже должен знать ответ на главный вопрос: это была просто глупость, или это была ловушка? Еще одна пауза. Слышно было, как менеджер зажигал сигарету на том конце провода. -Такси везет тебя домой. Через двадцать минут у подъезда будет машина. Ты идешь в душ, переодеваешься, съедаешь то, что тебе привет курьер. Ты выглядишь свежим и слегка сожалеешь о вчерашних устрицах. О портсигаре. А о той девушке никогда не упоминаешь. Никогда. В жизни. Не вспоминаешь. Ясно? -Ясно,- голос Донука прозвучал хрипло, но четко. -И последнее,-добавил менеджер, и в его тоне впервые прозвучала усталая, почти отеческая нота. - В следующий раз, когда захочешь поиграть в “простого парня”, вспомни этот рассвет. Стоило оно того? Связь прервалась. Донук опустил телефон. За окном такси проплывали праздничные витрины, мигающие гирлянды. Они казались теперь карикатурными, зловещими. Менеджер не кричал, не упрекал. Он просто констатировал новый ландшафт местности, по которой теперь предстояло идти, -местности, заминированной последствиями одной-единственной ночи. И первый шаг нужно было сделать через сорок пять минут. С фальшивой улыбкой и пустотой в месте, где должны быть воспоминания. Донук отработал съемки как робот. Каждая улыбка, каждый поворот головы были выверены и безупречны. Менеджер, наблюдавший за этим ледяным профессионализмом, в конце дня кивнул: “Завтра выходной. Выспись”. Но сон не шел. В два часа ночи Донук встал с кровати, натянул темный спортивный костюм, включил наушники и пустился бежать. Ритмичный стук кроссовок по тротуару должен был заглушить стук в висках. Он бежал мимо спящих витрин, через пустые парки, вдоль реки, растворяясь в музыке и движении, пока не выдохся, упершись ладонями в колени. Когда Донук поднял голову, чтобы сориентироваться, холодная волна накрыла его с головой. Он стоял у того самого подъезда. Его ноги, без ведома разума, принесли его сюда. Мозг лихорадочно протестовал, но тело уже помнило дорогу. Донук посмотрел на темные прямоугольники, один из которых был ее окном, и чувствовал, как стены его безупречного контроля дают трещину. Это было навязчивое повторение, попытка переиграть вчерашний день, чтобы наконец его вспомнить и понять. Донук выдернул наушники. В тишине ночи его дыхание казалось слишком громким. Логика кричала, что нужно развернуться и уйти, но что-то более глубокое, смутное и неуправляемое, уже вело его к двери. Пин-код. Он нажал четыре цифры, которые мелькнули в его памяти обрывком вчерашнего вечера. Замок щелкнул. Лифт поднимался на нужный этаж с тихим гулом. Каждый этаж был шагом к точке невозврата. Донук вышел на знакомый этаж, подошел к двери и замер. Что он скажет? “Простите, я хотел проверить, не забыл ли я здесь еще и свой рассудок?” Донук даже не успел постучать. Дверь приоткрылась сама, будто его ждали. В проеме, в свете одинокой лампы из прихожей, стояла она. СуЕн. Не в вечернем платье, а в поношенном халате, с лицом без макияжа и широко распахнутыми глазами. В руке она сжимала мусорный пакет. Они смотрели друг на друга в полной тишине. В ее взгляде не было ни кокетства, ни триумфа, только усталое недоумение и та же гнетущая неловкость, что разъедала его изнутри. -Я… хотела вынести мусор, — тихо произнесла она. -Я…заблудился, - выпалил Донук первую пришедшую в голову нелепость,- и, кажется, забыл часы. Она молча кивнула, словно в этом был свой смысл, и отступила, чтобы пропустить его. Дверь закрылась за его спиной, и они остались вдвоем в тесной прихожей, среди запахов вчерашней еды и сегодняшней тревоги. Никто из них не знал, что будет дальше.