Песочные стрелки

      Гермиона вошла в наполненный голосами посетителей, практически перекрывающими фоновую музыку, паб «Волчий изумруд», открывшийся пару лет назад конкурент «Чёрного котла». На дальней стене мелькали кадры с матчами по квиддичу, а во время сезона транслировали и сами игры. Несмотря на то, что воздух в заведении был густым и тяжëлым от сигаретного дыма, Грейнджер не могла не порадоваться встретившему еë теплу. Для конца августа погода последние дни стояла по-настоящему осенняя: промозглый непрекращающийся дождь, кусачий ветер, который так и норовит забраться под одежду и проморозить не только мягкие ткани, но и сами кости. Девушка быстрым взглядом окинула зал паба и, отыскав очень приметный путеводный знак — рыжую голову, направилась в его сторону.       — Извините, что опоздала, — присаживаясь за столик к друзьям, с улыбкой сказала Гермиона. Пристраивая на спинке стула плащ и сумку, продолжила: — Пришлось переделывать доклад из-за неточности первоначальных данных.       — Ничего страшного… — начал Гарри с ответной улыбкой.       — Ага, мы даже до середины кружек не добрались, — перебив друга, с кривой усмешкой вставил Рон.       — Я даже не знаю: радоваться тому, что мне удалось не так сильно задержаться, или вашей выдержке, — иронично ответила она.       Уизли пододвинул к ней бокал с пивом и уж слишком дружелюбным тоном сказал:       — Просто порадуйся, Гермиона, что твоя кружка осталась нетронутой.       — Что весьма подозрительно, — не скрывая своего недоверия к его словам, произнесла та.       — Ты мне… нет, нам с Гарри не доверяешь?! — воскликнул Рональд с видом оскорблённой невинности.       Подруга перевела пристальный взгляд с одного приятеля на другого. Под его тяжестью первым сдался Поттер.       — Может быть, перестанешь прикрываться мной, Рон? — буркнул он.       — Ну спасибо! — раздосадованно простонал друг.       Упрекающе цокнув языком, Гермиона посмотрела на них, затем пододвинула свою кружку Уизли и с очаровательной улыбкой сказала:       — Теперь выпей её содержимое сам, Рон.       — Может быть, не надо, Герми? — жалобно протянул тот.       — Надо-надо, — с безжалостной улыбкой ответила она. — Мне теперь интересно, что меня ожидало.       — Клянусь, что не добавлял туда ничего, что нельзя исправить одним… ну-у-у или парочкой простых заклинаний, — косо поглядывая на бокал, невинным голосом попытался заверить её Уизли.       — Вот и замечательно, а теперь пей, — с настойчивым нажимом на последнее слово в голосе произнесла Гермиона и подтолкнула к нему ещё ближе кружку с пивом.       По старой привычке Рональд запустил руку в волосы, точнее, погладил по ёжику — около полугода назад он заметил, что прежняя копна стала редеть и решил кардинально сменить причёску. Зато растительность на лице стала расти гуще, и он отпустил короткую бородку и усы, о которых заботился, будто те были чуть ли не его любимым питомцем. Затем бросил на Гарри умоляющий взгляд и спросил:       — Гарри, не хочешь мне помочь?       — Не хочу, — покачал тот головой, — и ты говорил, что если Гермиона догадается, то всё уладишь сам. Вот и улаживай.       Рон глубоко вдохнул и обречённо выдохнул, затем взял кружку и со страдальческой гримасой опустошил её. Уизли с громким стуком поставил на стол бокал и широко улыбнулся Грейнджер, которая пристально смотрела на него в ожидании метаморфоз. Но прошла минута, а с телом, особенно лицом, не произошло никаких изменений. Когда девушка стала подозрительно хмурить лоб, Рональд хитро подмигнул ей и с довольной ухмылкой поинтересовался:       — Разочарована?       Старый друг раскатисто рассмеялся, и Гарри тоже подхватил. Она бросила на них убийственные взгляды и с раздражением подумала:       «Вот же придурки!»       Вторая же еë мысль была не лишена нежности и самоиронии:       «И всё же я не могу жить без этих придурков».       — Ох, Герми, я всё-таки тебя разыграл, — сквозь смех сказал Уизли. — Ничегошеньки я не добавлял в пиво. Нужно больше доверять людям, которых знаешь почти двадцать лет!       — Восемнадцать, — поправила его Гермиона.       — Поэтому я и сказал «почти». Мы знаем друг друга больше половины жизни, а ты…       — Поэтому и не доверяю, — перебила его девушка и со вздохом продолжила: — Ваше, особенно твоё, чувство юмора осталось на уровне одиннадцати лет. После нашей последней посиделки, благодаря тебе, я четыре дня ходила вся в лиловую крапинку и с козлиными рожками. Тебе, Рон, повезло, что мне удалось их спрятать в волосах.       — Ты ж мне тогда сразу и отомстила. Ты четыре, а я вот шесть дней проходил с лицом, которое от седалища горной макаки нельзя было отличить.       — Думаешь, кто-то, кроме тебя, искал эти отличия? — насмешливо изогнув брови, скептическим тоном поинтересовался Гарри.       — Думаю, да, — посмотрев вверх и чуть выпятив вперёд губы, с кивком сказал Уизли и с капризными интонациями добавил: — Вообще, Гарри, не забирай у меня надежду на это.       Слова Рональда вызвали ещё один приступ смеха, теперь у всех троих. Прекратив смеяться, Гермиона серьëзным тоном сказала, грозя указательным пальцем:       — Рон, предупреждаю тебя: прекращай свои подколы, если хочешь отметить свой тридцатый день рождения в нормальном человеческом виде.       — Прости, Гермиона, это всё профессиональная привычка. Мне нелегко сразу переключиться с роли короля розыгрышей Магической Британии, — чуть напыщенно закончил Уизли.       — Джордж — король розыгрышей, — поправил его Поттер. — И признай, тебе до него так же далеко, как на метле до Луны.       — Хорошо, я герцог розыгрышей.       Пока Гарри и Рон вели свой шутливый спор, их подруга бросила на Уизли взгляд, в котором читалась печаль, близкая к ностальгии по старому и неосуществившемуся. Именно из-за «профессиональной привычки» их любовная история подошла к концу. Где не справился год — Гермиона с превеликой радостью ухватилась за возможность отучиться седьмой курс в Хогвартсе, а еë друзья отправились на обучение в Отдел правопорядка, — проведённый разлуке (если не считать коротких и редких встреч в Хогсмиде и каникул), несовместимость их чувств юмора сдала этот тест на «отлично». Едва они съехались вместе и начали подумывать о скором браке, Джордж позвал брата в компаньоны по бизнесу, и тот, недолго думая, согласился и сразу же бросил стажировку мракоборца. И тогда всë началось. Рональд просто загорелся энтузиазмом и стал придумывать новые продукты для «Вредилок Уизли» и экспериментировать с ними. Гермиона стала первой испытательницей многих из них, а точнее жертвой, ибо Рон особо не утруждался с получением от неё согласия. Он объяснял всё тем, что неожиданность в розыгрышах — самое главное. «У предупрежденного человека совершенно не та реакция, Герми, милая», — вместо извинений нередко оправдывался Рональд. Сначала она его поддерживала и предлагала идеи по улучшению, затем старалась понять и принять его тягу разыгрывать своих близких, а после двух лет терпения и понимания… Просто собрала его вещи в чемоданы и отправила их вместе с хозяином в Нору. Потом несколько месяцев они не могли находиться в одной комнате, пока Гарри, у которого самого на личном фронте всё пошло прахом, не устроил встречу и поговорил с ними по душам. Случилось чудо — ему удалось пробудить в памяти у бывших влюблённых воспоминания, которые постепенно помогли восстановить прежние дружеские отношения.       — Ты чего такая грустная? — обратив внимание на подругу, спросил Поттер. — Обиделась?       — Вовсе я не грустная, — помотав головой, возразила Гермиона.       — О, вот и нет! — тут же подхватил Рон. — Грустная ты. И всё потому, что после рабочей недели ты ещё не бухенькая, — с кривой улыбкой закончил он.       — Мерлин, ну и бред же ты несёшь, — фыркнула Грейнджер. — Ты так говоришь, будто я алкоголичка какая-то.       — Ну прости, что не так выразился, — подняв руки в знаке капитуляции, извиняющимся тоном произнёс Уизли. — Просто мы с Гарри уже выпили, а ты всё ещё нет. Нужно это срочно исправить, — и прежде чем она успела что-то ответить, он встал из-за стола и отправился к барной стойке.       — Он собирается по пути добавить свой очередной хит сезона? — проводив его подозрительным взглядом, поинтересовалась у Гарри Гермиона.       — Расслабься, Рон сегодня чист. Сам проверял, — заверил её друг и, наклонив голову набок, добавил: — И всё-таки, Гермиона, в чём причина твоей грусти?       Он поймал её взгляд, молча требуя дать ему ответ. Губы девушки дрогнули в мимолётной улыбке, и, поправив быстрым движением нависшую на лоб прядь, Грейнджер уклончиво ответила:       — Просто кое-что вспомнила.       — Кое-что старое или свежее?       — Старое.       — Мне стоит начинать волноваться?       — Нет, Гарри, — отрицательно покачала она. — То, о чём я вспомнила, нашло своё решение.       Он не успел ответить, как вернулся Рон с двумя кружками пива, на что от друзей получил весьма резонный вопрос, озвученный в один голос:       — Кому вторая?       — Ха, две светлых головы, а не догадались, — усмехнулся Уизли. Его улыбка стала ещё шире. — Конечно же, мне.       — Кто бы сомневался, — фыркнул Гарри.       — Не переживай, дружище, твоё пиво через минуту-другую принесёт новенькая и очень симпатичная официантка, — он заговорщически подмигнул другу. — Может быть, ты пошевелишься в этот раз и предложишь с ней пообщаться за чашечкой чая. Пора бы тебе уже завести подружку.       — Вот кто бы говорил, Рон, — со смешком произнёс Поттер. — У самого давно девушки нет, а в свахи заделался.       — Ну да, нет, — кивнул, соглашаясь с ним, Уизли и с наиграно трагичным вздохом продолжил: — Из нас троих только у Гермионы есть вторая половинка.       — Рон, я человек, а не устрица, и это значит…       — Бедняга Гидеон вернулся в свою Баварию с разбитым сердцем, — перебив её, закончил Рональд.       — Не в Баварию, а в Австрию, — закатив глаза, поправила его Грейнджер. — Я сотню раз тебе говорила, что Гидеон из Австрии. Разве так сложно…       — Да хоть из Тимбукту! Это никак не влияет на тот факт, что теперь ты тоже одинокая одиночка с дырой в груди вместо сердца.       — Зря я всё-таки заставила тебя выпить свой стакан — что-то ты слишком рано начал драматизировать ситуацию.       — Разве твоё сердце не разбито, Гермиона?       — Вот именно об этом я и говорила, — со вздохом сказала она и обратилась к Поттеру: — Гарри, вы точно перед моим приходом только по первой кружке начали?       — Да, я уж точно.       Уизли открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут на стол с грохотом опустился поднос с пивными кружками и дополнительной порцией закусок к выпивке. Увидев, кто их обслуживает, Гарри сказал:       — Какая честь, нас обслуживает сама госпожа-совладелица.       — Сегодня пятница, и лишних рук нет, — она бросила колючий взгляд на Гермиону, — особенно если учесть последние поправки о труде домовиков, так что наслаждайся подобным сервисом, Поттер, — колко ответила Паркинсон и, резко развернувшись на каблуках, ушла.       — Ты вроде говорил о симпатичной официантке, — сделав глоток пива, припомнил другу Гарри.       — Ну, Паркинсон можно назвать симпатичной, — состроив гримасу знатока, протянул Рон и добавил с усмешкой: — Особенно, если души не чаешь в бульдогах.       — Она уже не похожа на бульдога.       — Значит, по-твоему, похорошела? — ткнув его локтем, подколол Уизли.       Прежде чем ему ответить, Гарри посмотрел поверх голов и быстро отыскал взглядом объект их разговора. Он потратил секунд десять, чтобы оценивающе разглядеть её, и, пожав плечами, сказал:       — Возможно, но всё равно не мой типаж.       — Понимаю тебя, — кивнул Рон, затем взял с тарелки жареную в остром кляре пикшу, отправил её в рот и переключился на подругу: — Гермиона, ты так и не рассказала, как твоё сердце после разрыва с заграничным принцем.       — Спасибо за запоздалую заботу о моём сердце, Рон, — с доброй долей яда сказала Гермиона и добавила: — Знаю, что не отстанешь, пока не расскажу.       — Не отстану, — согласился Уизли. — Да и Гарри тоже это волнует.       — Вовсе нет, — вяло возразил тот.       — Хорошо, потешу ваше любопытство: мы с Гидеоном расстались очень цивилизованно, и, уверяю тебя, Рон, ничьё сердце не было разбито.       — Вот и славно, потому что Гидеон мне нравился.       — Да?! — в один голос недоверчиво воскликнули друзья.       — Я пару раз слышал, как ты называл его придурком, — припомнил Поттер.       — И я. А тут ты говоришь, что он тебе нравился. Гарри, сдаётся мне, Рона либо зачаровали, либо это не Рон, а шпион под Оборотным зельем.       — Давай проверим, — шутливо предложил Поттер, направляя волшебную палочку на друга.       — Да ладно вам, я это я! — посмеиваясь, воскликнул Уизли. — Я просто малость ревновал к нему, но так он вполне даже приятный парень.       — Ха! Гермиона, с тебя кнат! — победоносно воскликнул Гарри и протянул ладонь Грейнджер.       — Вы спорили на меня? — переведя озадаченный взгляд с друга на подругу, спросил Рональд.       — Ага, и я проиграла, — ответила Гермиона и потянулась за сумочкой. Отыскав в ней кошелёк, девушка вынула бронзовую монетку и вложила её в руку приятелю.       — Благодарю, — сжав в кулаке кнат, сказал Поттер и отправил его в задний карман джинсов.       — Вы поспорили всего на кнат? — притворяясь оскорблённым до глубины души, воскликнул Рон.       — Извини, приятель, на большую сумму Гермиона не согласилась спорить, — с кривой улыбкой сказал Гарри.       — Спасибо, что старался, — милостиво произнёс Уизли, затем обратился к Гермионе: — А я не верил, что ты такая жадина.       — А я не верила, что спустя шесть лет после нашего разрыва ты всё ещё можешь меня ревновать.       — А разве может быть иначе? — сказал он, затем потянулся к ней, неожиданно схватил за щёки и засюсюкал, как с ребёнком: — Ты же у нас такая красотка. Вокруг тебя так и вьются всякие хищники, даже зарубежные.       — Луки убели, ешли хощешь шить, — шепелявя, с угрозой произнесла Грейнджер.       Он сразу же разжал пальцы и с притворным смирением воскликнул:       — Ой, прости-прости!       — Знаешь же, что бесит, но всё равно делаешь, — растирая пострадавшие щёки, проворчала девушка.       — Не могу удержаться, ведь они такие славные. И чего тут такого? Мы всё же друзья.       — А вот представь, если бы я хватала чисто по-дружески Гарри за задницу, лишь потому, что я считаю её славной.       Неторопливо потягивающий пиво Гарри поперхнулся от слов подруги и закашлялся, а затем выдавил:       — Серьезно?..       Поттер уставился на неё, а Уизли выжидательно замер.       — Прости, Гарри, но это правда, — заливаясь густым румянцем, призналась девушка.       — Не, ну в целом мне приятно, — нервно сказал тот и, испытывая жгучую неловкость, добавил: — И у тебя… э-э-э… тоже отличная задница.       Радостно захлопав в ладоши, Рональд расхохотался, затем с широкой улыбкой сказал:       — Надо же, какие занятные факты всплыли после стольких лет. Интересно, сегодня в пиво не подливали Сыворотку правды?       — Может, мы его убьём? — предложил Гарри.       — Давай, но только когда окажемся в менее людном месте, — согласилась Гермиона.       — Благой Мерлин, да по вам двоим с вашими кровожадными планами камеры в Азкабане рыдают, — пробурчал Рон и, подняв свой бокал вверх, с широкой ухмылкой предложил: — Давайте лучше поднимем кружки в честь ваших славных ягодиц.       — Лучше за терпение, которого нам с таким другом нужно иметь минимум с океан, — сказал Поттер.       — Согласна.       — Злые вы, — буркнул Уизли и милостиво произнёс: — Ладно, выпьем за терпение.       Троица чокнулась и осушили свои бокалы до дна, затем их разговор перешёл к тому, что у них случилось за минувший месяц. После нескольких кружек пива — их даже успела обслужить обещанная ранее симпатичная официантка — Рон отошёл в уборную, и Гарри участливо спросил у Гермионы:       — Ты точно в порядке после разрыва с Гидеоном?       — Да, я же сказала, что всё у нас прошло мирно.       — Он тебе изменил?       — Нет.       — Мне казалось, что у вас всё хорошо.       — Так оно и было, — кивнула подруга и с печальным вздохом призналась: — Но любви в этих отношениях не было. Лишь симпатия и взаимное физическое влечение.       — Как так? Вы же встречались больше трёх месяцев.       — Гарри, я не такая влюбчивая, как ты, — объяснила она. — Я считаю, что любви, как дереву, чтобы зародиться и вырасти, нужно много времени. С Роном у нас так и было.       — Может, вы сойдётесь снова? — робко предложил друг.       — Нет, та любовь уже давно похоронена, и к этому трупу не стоит возвращаться…       — К какому трупу не стоит возвращаться? — внезапно вклиниваясь в их диалог, поинтересовался Рон. — Обсуждаете чьё-то убийство?       — Ага, твоё, — с ехидцей ответил Поттер.       — Я вас тоже очень люблю, ребята, — беззлобно сказал Уизли и закинул в рот пригоршню арахиса.

***

      Друзья просидели, болтая на самые разные темы и вступая в короткие споры, до самого закрытия бара. Уже стоя на улице, перед самым расставанием Рон спросил:       — Давно так хорошо не сидели. Может, завтрашний день тоже проведем вместе? Ну что скажете?       — В целом я свободен, хотя планировал отсыпаться, — признался Гарри.       — А я у меня завтра утром встреча, — ответила Гермиона.       — Ты ведь только-только Гидеона отправила за борт, а уже кому-то назначаешь свидания, — хлопнув подругу по плечу, сказал Уизли.       — Рон, тебе бы в Мунго обратиться, — ехидно сказала девушка.       — Эт зачем?       — Переживаю за твой слух. Я же чётко сказала, что у меня встреча, а не свидание.       — А разница?       — А разница в том, мой милый Рон, что я завтра буду заниматься делами, а не приятно проводить время в компании интересного мужчины. Понял?       — Извини, но ты меня просто оглушила своим «мой милый Рон», — расплываясь в довольной улыбке, ответил Рональд, — и после этого я ничего не слышал. Можешь повторить? Пожалуйста-а-а!       — Ну уж нет, — категорично отказала Гермиона.       Грейнджер сначала думала выдать другу нотацию, но, посмотрев на его довольное, почти блаженное лицо, сразу же передумала. Такая его физиономия не раз смягчала её сердце. Вот и теперь сработала.       «Да что с него взять, особенно сейчас, когда в нём столько пива, — милостиво подумала она. — Проспится и практически ничего завтра не вспомнит».       Глубоко вздохнув и выдохнув, Гермиона спокойным тоном сказала:       — Время уже позднее, а у меня с утра встреча, перед которой лучше выспаться, так что давайте по домам. Желаю вам спокойной ночи, мальчики!       — Ночи, Гермиона, — с полуулыбкой ответил Гарри.       — Хорошо выспись, — пожелал Рон.       Они уже расходились в разные стороны, когда пьяный мозг подсказал Уизли крикнуть вслед Грейнджер:        — Герми, не смей никому строить глазки на своей встрече, пусть место Гидеона побудет свободным хотя бы пару месяцев.       — Спасибо за совет и заботу! — с сарказмом ответила она и показала ему средний палец.       Её жест рассмешил Рональда. Сквозь смех он прокричал ей:       — И я люблю тебя, Герми! Очень-очень люблю!       — Какой же ты болван, Рональд, — пряча от стыда лицо в ладонях, устало произнесла девушка.       — Рон, тише, пока нас не арестовали, — попытался успокоить его Поттер       — Но я же… — его возражения прервала прижатая ко рту рука Гарри.       Стискивая в крепком захвате сопротивляющегося друга, Поттер прибавил:       — Лучше пойдём в переулок и отправимся сразу домой.       — Ты уверен, что нормально трансгрессируешь после выпитого? — встревоженно спросила Гермиона.       — Надеюсь, что справлюсь, — оптимистично ответил Гарри. — Сама видишь, что сейчас это лучший выход, — и, утягивая Уизли за собой в переулок, бодро бросил: — Ты же знаешь, я везучий. Увидимся.       — Увидимся, Гарри.       Всю дорогу до дома девушка тревожилась за друзей и в то же время про себя проклинала Рона за то, что он напился, как свинота. Но Патронус-олень, который поджидал её дома, быстро развеял её волнения.

***

      Утро Гермионы не задалось самого начала. Девушка умудрилась залить любимую блузку дважды: первый раз Антипохмельным зельем, а второй — кофе (при этом она сильно обожгла руку). Перед выходом она неудачно запнулась об ножку стоящей в прихожей тумбочки и мало того, что отбила мизинец на ноге, но и разбила вазу. Эти неприятности хотя бы можно было исправить заклинаниями и взмахами волшебной палочки, в отличие от той, что ждала её за порогом квартиры. Грейнджер спускалась по лестнице, когда столкнулась с Паркинсон, которая уже полгода снимала квартиру на два этажа выше. Обычно они проходили мимо с видом, будто не знают друг друга, но этим утром Пэнси решила пообщаться. И, разумеется, начала она не с добрососедского пожелания доброго утра и приятного дня.       — Пьяные признания в любви от бывшего бойфренда — это так романтично, Грейнджер, — елейным голоском произнесла Паркинсон.       — Ты это слышала? — замерев на месте, растерянно от внезапной атаки воскликнула та.       — Слышала так же, наверное, как половина улицы, — с ехидной улыбкой ответила она. — Не думаешь вернуться к Уизли?       — Тебя это вообще не касается, Паркинсон, — буркнула Гермиона и поспешила прочь.       — Почему же? Касается. Рубрика светских сплетен в «Пророке» после вашего разрыва стала скучнее, — бросила ей вслед Пэнси.       — За шесть лет можно бы привыкнуть, — огрызнулась Грейнджер. — А лучше займись своей личной жизнью, а не следи по сплетням за чужой.

***

      Гермиона несколько минут постояла на тротуаре перед домом, в котором она выросла. Это было двухэтажное здание из красного кирпича в эдвардианском стиле. Оно находилось в весьма респектабельном районе. Пока Грейнджер помогала Гарри с поиском крестражей, её родители, которых девушка лично отправила в Австралию, чтобы уберечь их, погибли при пожаре торгового центра. Дом вместе с небольшой денежной суммой достался ей в наследство. Сначала она его сдавала в аренду, потом жила в нём вместе с Роном. Через год после разрыва Гермиона перебралась в нынешнюю квартиру, а у дома её детства сменилось несколько арендаторов. Сейчас им был Теодор Нотт. Бывший однокурсник не только жил в доме, но и использовал его как частную лабораторию. Гермиона согласилась на это лишь из-за того, что Нотт сотрудничал с Министерством магии.       Грейнджер пришла проверить не только состояние своей собственности, но и проведать своего подопечного — домового эльфа Пампуля, который устроился на работу к Нотту. Колдунья переживала за него, так как большинство чистокровных относилось к домовикам как к разумным вещам, а не живым существам с очень чуткой душой. Гермиона нажала на кнопку звонка, и через минуту ей открыл парень, от внешности которого просто дух захватывало.       «Ему самое место украшать глянцевые страницы журналов или телеэкраны, а не открывать двери… — глядя на него, невольно подумала она, и тут ей в голову закралось неприятное предположение: — Неужели он под Империусом?»       — Доброе утро, я… — стараясь не пялиться на него, вежливо начала Грейнджер.       — Ага, знаем, — с грубоватой небрежностью перебил он и, пропуская её в дом, сказал: — Нотт говорил, что ты зайдёшь.       — Раз вы уже знаете моё имя, то скажите, как вас зовут, — поинтересовалась девушка.       — Да мы уже знакомы, — закрывая за её спиной дверь, ответил он.       Красивый незнакомец снял кольцо с указательного пальца. За один миг его внешность полностью изменилась: он вдвое уменьшился, лицо утратило идеальные черты и покрылось морщинами, под крючковатым носом выросли усы, похожие на потрёпанную одёжную щётку, — и на месте человека уже стоял молодой — по меркам его расы — гоблин. Он давно работал вместе с Ноттом (что являлось очком в пользу Теодора в глазах Грейнджер).       — Ну, как тебе новая игрушка, Гермиона? — поинтересовался он, прекрасно зная, что произвёл впечатление на собеседницу. После снятия кольца даже его голос изменился — точнее, вернулся в первоначальную форму — стал более хриплым и грубым.       — Думаю, Министерству понравится, Лигфар, хотя внешность маскировки слишком бросается в глаза.       — Ага, я заметил, — довольно ухмыльнулся гоблин. — Ты смотрела на меня, как голодная кошка на подбитую птичку.       — Где Пампуль? — попыталась перевести тему Гермиона, чувствуя, как от смущения краснеют её щёки.       — Этот подлиза сейчас с Ноттом и нашим новичком возится над новой игрушкой.       — Ещё одна новая игрушка? И сколько же их у вас?       — Достаточно, чтобы занять руки и голову, — пожав плечами, ответил Лигфар. Затем, хитро прищурив глаза, прибавил: — За более подробную информацию тебе придётся заплатить очень круглую сумму.       Гермиона уже собиралась ему ответить, но тут о своём присутствии в комнате заявил Нотт, с доброй долей иронии поинтересовавшись у коллеги:       — Продаёшь чужие секреты, Лигфар?       — Почему это сразу продаю чужие секреты? — возмутился тот. — Как минимум, половина идей, над которыми мы здесь работаем, моя.       — Не спорю, и за них я тебе неплохо плачу, — кивнув, согласился Теодор, затем обратился к Гермионе: — Ты ко мне или к Пампулю?       — К обоим, — ответила девушка. — Я могу посмотреть на лабораторию? Давно её не видела, заодно проверю, в каких условиях работает Пампуль.       — Всё-таки её интересуют наши секреты, — с усмешкой сказал Лигфар.       — Думаю, что это…       Нотт оборвал фразу, потому что пол под их ногами и стены затрясло, как при сильном землетрясении. Над их головами зазвенела люстра, к которой присоединилось с разных сторон дребезжание стеклянных и металлических предметов. Затем в ушах запищало, словно рядом летал надоедливый комар. Теодор и Лигфар переглянулись.       — Неужели они это сделали? — недоверчиво произнёс гоблин. — Или просто нежелательный результат от номера семьдесят три?       — Нужно проверить, — сказал колдун.       Ступая по колышущемуся, словно палуба корабля в шторм, полу, Нотт быстро пошёл в ту сторону, где располагалась лаборатория. Лигфар последовал за ним с отставанием в пару шагов. Гермиона, тревожась за Пампуля, не осталась на месте. Тем временем писк в ушах становился всё противнее, даже стал причинять боль. По пути колдун и гоблин обменивались фразами на гоббледуке. Они говорили слишком быстро, что Грейнджер не могла толком ничего разобрать. К тревоге за домового эльфа примешивалась злость на саму себя из-за поверхностных знаний языка гоблинов.       Троица не дошла до двери, ведущей в лабораторию, пару ярдов, как та сорвалась с петель и с грохотом упала на пол. Из проёма, словно из парной, повалил густой, плотный бледно-жёлтый дым, который светился изнутри. В воздухе повисла едва заметная дымка и запахло озоном и чем-то пряным. Последний запах напомнил Грейнджер о старых книгах и опавших листьях. Около минуты они молча стояли, глядя в дверной проём в жалкой попытке что-то разглядеть в задымлённой комнате. Дым, к их замешательству, перестал выходить из помещения лаборатории. Первой молчание нарушила Гермиона, с немалым облегчением сказав:       — Писк в ушах прекратился.       — У меня тоже, — хрипло сказал Теодор.       — Это точно не номер семьдесят три, — не отрывая озадаченного взгляда от дверного проёма, заключил Лигфар.       — Всё-таки Джаред не стерпел… — кивнул Нотт.       — Ставлю всё своё золото в Гринготтсе на то, что наш длинноухий подлиза ему помог.       — Не знаю, кто этот Джаред, но надеюсь, он жив, чтобы я могла его убить за то, что он впутал невинного Пампуля, — закипая от праведного гнева, сказала девушка.       — Думаю, большим везением будет, если там будут целые тела, а не останки, которые с лёгкостью поместятся в спичечный коробок, — мрачным тоном заметил Теодор.       — Смысл стоять и гадать? — язвительным тоном сказал гоблин и, сделав указательным пальцем быстрое круговое движение, продолжил: — Вы оба колдуны, так что взмахните своими хвалёными волшебными палочками, чтобы избавится от этого чёртового дыма.       Грейнджер и Нотт про себя согласились с его словами. Они почти одновременно взялись за палочки и приготовились произнести подходящие заклинания, когда из дыма появилась крошечная фигурка домового эльфа: Пампуль вышел спиной вперёд, таща за собой объёмный длинный мешок, который при более внимательном осмотре оказался мужчиной крепкого телосложения. Его тёмно-русые волосы и брови — как и часть одежды — были опалены. Нотт подскочил к мужчине, а Грейнджер — к домовику.       — Просто без сознания, — нащупав пульс, с облегчением произнёс Теодор. Прежде чем трансгрессировать, он сказал: — Я в Мунго, — и с хлопком растворился в воздухе вместе с коллегой.       — Хвала Мерлину, ты цел, Пампуль! — радостно воскликнула колдунья, осмотрев перепачканного белой пылью домового эльфа, который почему-то вырывался из её рук.       — Это не надолго, — зловеще блеснув глазами, сказал Лигфар. — Я сейчас подукорочу этому подлизе уши.       Гоблин двинулся к Пампулю, но у него на пути встала Гермиона, защищая встревоженное существо.       — Я тебе не позволю обижать его, Лигфар, — решительно сказала девушка. — Если ты только тронешь…       Стоявший за её спиной Пампуль воспользовался тем, что держащая его хватка ослабла, вырвался и побежал обратно в лабораторию.       — Вот же сумасшедший! — пораженно воскликнул Лигфар.       — Это ты его запугал, вот он и сбежал — сурово бросила Грейнджер и кинулась за домовиком в задымленную комнату.       — И эта с ума сошла, — фыркнул Лигфар, покачав с осуждением головой.       В этот момент из больницы вернулся Нотт и, увидев гоблина в полном одиночестве, спросил:       — Где Гермиона и Пампуль? — выслушал короткое объяснение ситуации и, нахмурив брови, сказал: — Сошла она с ума или нет, но нам нельзя, чтобы она пострадала. Вряд ли мы найдём арендодателя, который будет сдавать нам такой прекрасный дом по такой же скромной цене.       — И то верно. Тогда спасай её, колдун! — усмехнулся гоблин и с ехидцей прибавил: — Может, своим героическим поступком покоришь её сердце.       — Порой ты слишком много лишнего говоришь, Лигфар, — угрюмо бросил он и подошёл к дверному проёму.       Теодор перепробовал пять заклинаний, развеивающих дым, он уже произносил шестое, когда на пороге появились Гермиона и Пампуль. Колдунья и домовик тянули за собой очередной мешок, который оказался человеком.       — Пампуль не сумасшедший… Почему никто… из вас не сказал… что было… два новичка, — борясь с кашлем, обвиняюще выдавила Грейнджер.       Девушка обессилено опустилась на землю рядом с головой спасенного.       — В лаборатории были только Джаред и Пампуль, — ошарашенно произнёс Теодор.       Нотт посмотрел на человека, которого вытащили из задымлённого помещения, с мыслью, что это может быть неудачливый шпион, и его глаза чуть ли не вылезли из орбит. Лигфар подошёл к ним и тоже посмотрел на «второго новичка», затем бросил говорящий взгляд на своего коллегу. Тот одними губами пробормотал:       — Это же…       — Доказывает, что наша платформа времени работает, — закончил за него гоблин.       Теодор нервно сглотнул и, покачав головой, произнёс:       — Это больше похоже на очень серьёзный сбой.       — Ну исправлять сбои я умею, — самоуверенно заявил Лигфар.       — С этим нужно справиться в очень короткий срок.       «Да что тут происходит? — озадаченно подумала Гермиона. — И почему они так встревожились?»       Она посмотрела на человека, которого так хотел спасти Пампуль, и почувствовала, как мир начал терять свою чёткость от испытанного ею шока.       «Быть этого не может! » — кричал разум, отказываясь верить глазам.       И всё же, теперь многое стало на место, и до девушки дошёл смысл диалога Нотта с Лигфаром. Грейнджер ещё раз пристально посмотрела на лежащего рядом с ней мужчину. Последний раз она видела этого человека около одиннадцати лет тому назад. Тогда на его лице было больше следов проблем и возраста. Тогда его бледная кожа контрастировала с хлещущей из безобразной раны на шее тëмно-алой кровью. При всëм своëм желании Гермиона не смогла бы забыть его, потому что одиннадцать лет тому назад этот человек погиб прямо у неë на глазах. «Вторым новичком» оказался Северус Снейп.