Хуаляни, алфавит

И хотя Се Лянь был отчасти рад третьему вознесению и тому, что оно не закончилось падением с небес до того, как выгорела палочка благовоний, это событие привнесло в его жизнь множество изменений. Некоторые из этих событий вызывали у него улыбку, другие оставляли между его бровей покрасневшее от трения пятно, но все они сильно разнообразили его пыльные будни собирателя металлолома. Несовершенства небесной системы уходили в её историю, и даже если после свержения главного узурпатора всё стало меняться в лучшую сторону, на это требовалось время. А также неизмеримое просторами небес терпение. Ответственность за правление божественным пантеоном, его роспуск и переформирование негласно легло на плечи того, кто победил бывшего Императора. На Его Высочество наследного принца Сяньлэ. Се Лянь не горел желанием быть новым правителем Небесной столицы, однако и отпустить все дела, как делала Повелительница Дождя, он не мог. Его мучила совесть: вдруг в его отсутствие появится новый «Цзюнь У»? Участвуя в формировании новых небес, он мог бы многое предотвратить. Мысль, что он мог помочь в создании чего-то нового и менее гнилого, не могла не радовать его, однако порой всё это было слишком утомительным. Так в один из дней Се Лянь вернулся в Дом Блаженства, чувствуя себя цитрусом, выжатым для приготовления лимонного пирога, и ему ничего так не хотелось, как оказаться в объятиях любимого супруга и раствориться в нём, перестав существовать для всего остального мира на некоторое время. Однако Хуа Чэна в Райском Поместье не было, поскольку он ещё с утра отправился на вылазку в Призрачный город, чтобы убедиться в работе его организации, поэтому Се Лянь пробрался в пустующую спальню, сбросил с себя верхний слой одеяний и без сил упал поверх простыней на заправленную постель. Мягкая кровать приняла его тело, словно толща воды обволакивая со всех сторон. Ещё в падении закрыв глаза, принц в то же мгновение, как его голова коснулась подушки, провалился в сон. . . . В туманной и размытой пелене сна ему послышался знакомый голос, а затем вскоре привиделось лицо его любимого супруга. Хуа Чэн проступил из темноты грёз, протягивая руку. На его лице была улыбка, любящая и нежная, немного хищная в уголках губ. Се Лянь потянулся к нему, как мотылёк, который летит на свет фонаря, и через несколько шагов оказался в знакомых до щемящего чувства в сердце объятьях. Зарывшись носом в высокий малиновый воротник на горле, он глубоко вдохнул, и запах Хуа Чэна наполнил его грудь, проник в кровь и запульсировал знакомой теплотой во всём теле. От него пахло домом. Довольный, Се Лянь привстал на носочки, чтобы быть ближе к своему возлюбленному. Руки Хуа Чэна на его талии тоже сжались немного крепче, словно демон безмолвно разделял желание принца слиться воедино. Две фигуры, между которыми не осталось и в цунь расстояния, начали медленно покачиваться из стороны в сторону, наслаждаясь обществом друг друга. Всего после дня в разлуке Се Лянь уже чувствовал, что никогда вновь не хотел отпускать Хуа Чэна. Это было ужасно эгоистично и в действительности практически невозможно, но Князь Демонов, к счастью принца, совершенно не возражал. Он только лишь немного отклонился, чтобы кончиками пальцев приподнять подбородок Его Высочества и примкнуть к его губам своими. Поцелуй был мягким и нежным, с тонкой струёй прохладной духовной энергии, проникающей в тело принца. Истосковавшийся по этому ощущению, Се Лянь издал тихий звук в глубине своего горла, сжимая Князя Демонов в своих руках. Хуа Чэн улыбнулся, успокаивающе его поглаживая большими пальцами по пояснице. От круговых движений в основе спины уставшие мышцы Се Ляня приятно заныли, и он зажмурился, качаясь на носках, то приникая к прохладным губам, то опираясь на массирующие пальцы. От столь простых прикосновений ему было так приятно, что он мог бы снова уснуть, если бы по его позвоночнику не разлилось внезапное тепло, искрами спустившееся в низ живота. Тяжело вздохнув, Се Лянь прервал поцелуй и сквозь ресницы взглянул на ухмыляющегося Хуа Чэна. — Гэгэ что-нибудь нужно? — поинтересовался демон обманчиво невинным голосом. Се Лянь состроил усталое, немного преувеличенно несчастное выражение на своём лице, шевеля пальцами по спине призрака. Он не любил так откровенно манипулировать своим мужем, но, если всего раз в долгое время, в этом не было ничего такого… К тому же Хуа Чэн изрядно поддавался на его в основном бесхитростные, очевидные для них обоих в своей простоте уловки. Вот и в этот раз демон мгновенно сдался: — Прости, гэгэ, этот Сань Лан просто дразнится. Конечно, он позаботится о тебе. Улыбка на его губах разгладилась, по-прежнему оставаясь немного насмешливой, но всё же сделавшись намного мягче. Его губы опустились на место между бровей принца, уговаривая его закрыть глаза. Голос Князя Демонов зазвучал, подобно родниковой воде, негромко и мелодично, напевая что-то вроде колыбельной. Се Лянь мгновенно расслабился, открыто принимая подобные ласки. Он вдруг почувствовал себя бесхребетным, тянучим и тёплым тестом, которое таяло в руках умелого повара. О, Хуа Чэн готовил такие воздушные, такие восхитительно мягкие паровые булочки… Сквозь туман сна, поселившийся в его голове, Се Лянь почувствовал, как его перевернули. Теперь он отчётливо ощущал давление под спиной, словно его куда-то уложили, однако его внимание отвлекло вернувшееся призрачное прикосновение. Хуа Чэн целовал его в шею, прихватывая прохладными губами нежную кожу. Его руки так же были повсюду, словно их было несколько, и все они двигались с одной целью: доставить Его Высочеству удовольствие. Они гладили, прижимали, проникали под слои одеяния, слегка царапали короткими ногтями… — Ах! — вздохнул Се Лянь, не до конца понимая, в какой плоскости он находился. Его зрение размывалось, и ему казалось, что что-то было не так в происходящем, но ему было так хорошо… Внезапно принц ощутил, как парящее чувство, окружавшее его тело, начало рассеиваться, все ощущения, размытые его восприятием, начали обостряться и он вдруг слишком ясно открыл глаза. Сквозь остаточную пелену сна Се Лянь увидел над собой лицо Хуа Чэна. Тот внимательно смотрел на него, улыбаясь немного лениво и небрежно. — Гэгэ может продолжать отдыхать, если хочет. Его бледная рука поднялась, чтобы погладить пробудившегося принца по щеке. От этого простого, но знакомого жеста Се Лянь безвольно вновь прикрыл глаза, безоговорочно доверяя Хуа Чэну себя и своё тело. В конце концов, он был действительно слишком уставшим, чтобы смущаться или сопротивляться. Его мгновенно подхватили те же руки, прикасаясь со всех сторон. Ему показалось, словно его сжали в большой и теплой ладони, как маленькое маньтоу. Ему захотелось сказать что-то, как-то отреагировать, но всё, что он мог делать, это вздыхать, словно выпускал пар из запечённого теста. Эфемерные руки прикасались к нему повсюду, незаметно освобождая из зыбких слоёв одеянияний. Се Лянь ощущал себя обнажённым и в то же время укрытым чем-то неосязаемым. Если бы он не знал, каково было падать с небес, то решил бы, что оказался в объятиях облака, в тёплом, но неуловимом паре. Ему казалось, что его тело парит, тая и рассыпаясь от непрекращающихся поцелуев, лёгких, словно прикосновения призрачных бабочек. Даже желание, которое он испытывал, нарастало в нём тихими волнами, поднимаясь в животе и пеной растекаясь по конечностям. Спустя время, проведённое в блаженстве, Се Лянь не мог сказать, где он находился. Он не мог определить, где заканчивались его руки и начиналось пространство, в котором, должно быть, лежал. Он даже не мог сказать, испытал ли кульминацию в своём удовольствии, не разбирая границы его умиротворяющих волн. Для него имел значение только ласковый голос, разносившийся в голове и уносящий его в темноту глубокого сна: — Спи спокойно, гэгэ. Этот Сань Лан о тебе позаботится.