Хуаляни, алфавит

Чтобы спасти человека, падающего в пропасть, достаточно одного прохожего, предложившего свою доули. Теперь у Се Ляня были те, кто мог ему что-то предложить. Прежде всего, это был Хуа Чэн. Его драгоценный супруг, самый преданный последователь и самый любящий мужчина, в руках которого было всё, что могло понадобиться принцу. Для Князя Демонов было бы удовольствием высушить все реки, потушить солнце и даже поменять небо с землёю местами, если бы Се Лянь попросил об этом. В этом было что-то невероятное, ошеломляющее. В этом был Хуа Чэн. Се Лянь гордился этим и лелеял любовь своего Сань Лана как самое ценное сокровище. Он бережно хранил её в своём сердце, куда никто не смог бы добраться. Это было чем-то новым. Чем-то, что выросло спустя века после того, как первое зерно упало на невозделанную землю. Между тем в жизнь принца вернулось что-то старое. Что-то, что было утеряно и забыто, заброшено в глубину сознания как один из периодов жизни, который не следовало вспоминать слишком часто. И если Се Лянь не мог вообразить возможность существования той любви, которую ему предложил Хуа Чэн, то о возвращении давно минувшей дружбы ему было стыдно попросту думать, особенно в первые десятилетия после тихого разлада трёх ныне прославленных, вновь или до сих пор, Богов Войны. Во времена царствования Сяньлэ Его Высочество наследный принц всегда был тем, кто отдавал. Золотым дворцам удалось взрастить в сердце принца милосердие, поэтому в пору своей юности Се Лянь не гнушался проявлять доброту к нуждающимся. Как члену королевской семьи, ему по судьбе не дано было знать о бедности, однако, казалось, он понимал её, никогда за неё не осуждал, и поданные любили его за эту мягкосердечную близость к народу. Затем, в период своего низвержения, Его Высочество остро познал нищету, и вопиющая бедность поразила его подобно упавшему на голову колоколу. Однако со временем, после того, как стало известно, что есть вещи значительно тяжелее потерянного богатства, Се Лянь научился принимать. Как мусорный бог, которым его имя отзывалось на небесах, Се Лянь был благодарен как за безоблачное небо над головой, так и за ту случайную доброту, которую к нему проявляли люди, даже если что-то из этого было незначительнее тех грошей, которые он мог заработать своими грубыми руками. Но времена бедствования прошли, и Его Высочество, некогда наследный принц, спустя долгие века после краха своего государства, вновь поднялся на небеса с мешком мусора за спиной, и его вновь окружило божественное сияние. А затем, лишь немногим позже, золото небес сменилось перед глазами в третий раз вознёсшегося принца алой любовью его супруга. И вместе с Непревзойдённым в жизни принца появился Он. Призрачный город. В обители демонов преобладал именно этот цвет — красный. Цвет вина, греха, и крови. Помимо перечисленного — цвет любви. Вероятно, обитатели Призрачного города испытывали к Се Ляню не те же чувства, что градоначальник, однако они без всяких сомнений обожали принца. Это проявлялось в том, как многие, чтобы порадовать старшего дядюшку, готовы были без преувеличений в лепёшку расшибиться, а остальные — стремились отдать всё, чем торговали, задаром. И если за годы своего изгнания Се Лянь научился принимать, то во время прогулок по Призрачному городу ему пришлось вспомнить, как стоило отказывать. Он никого не обделял вниманием, даже если рядом был Хуа Чэн, который отвлекающим шёпотом на ухо говорил, что этот мусор не достоин внимания гэгэ, и всегда отдавал что-нибудь взамен, если предложение случайного демона было воспринято им с интересом. Так в один из совершенно обычных, прекрасно беззаботных дней Се Лянь прогуливался по оживлённой улице, над которой никогда не светило солнце. Вокруг принца раздавались оживлённые, полные восторга возгласы, и рядом не было Хуа Чэна (он работал в библиотеке, в Доме Блаженства), чтобы их остановить. Однако Его Высочество всё это не слишком смущало, правда! Спустя десятилетия, прожитые в Призрачном городе, разгорячённая похвала демонов действительно перестала вводить Се Ляня в краску так сильно, как это было в первые лета. Поэтому в тот момент, когда перед принцем возникла скрюченная рука, вылезшая среди прочих торговых лавок, с протянутым пузырьком обманчиво очаровательного цвета спелых слив, Се Лянь остановился и в тот же момент услышал радостные восклицания: — Дедушка, дедушка! Возьмите, пожалуйста, возьмите у этого скромного призрака этот прекрасный эликсир! — Добрый день, лаобань, — произнёс Се Лянь с вежливой улыбкой, чем привёл призрака собаки в ещё большее возбуждение. — Будьте добры, расскажите, каковы свойства вашего эликсира? — Конечно-конечно! — демон потоптался на месте, его мохнатый хвост начал бить по земле, поднимая пыль. — Этот чудодейственный эликсир придаст сил юности вашему телу, дедушка! Никаких побочных эффектов!!! С неизменно вежливой улыбкой принц спокойно спросил: — Могу я узнать название вашего товара? — Вам, дедушка, можно всё! Перед вами — «Нежные объятия»! И если Се Лянь с самого начала догадывался, о каких «силах юности» шла речь, услышав название эликсира, он почувствовал, как к шее его прилил жар. — Если вы сомневаетесь в его натуральности, не бойтесь! Он сделан только из лучших… Куда же вы, дедушка??? Се Лянь понимал, что развернуться и безмолвно уйти было отнюдь не вежливо, однако спустя десятилетия в браке с Хуа Чэном он больше не мог быть уверенным в собственной толстокожести, поэтому, чтобы не потерять лицо, он решил просто сбежать! Однако в тот момент, когда принц сделал полуоборот на каблуках, словно было недостаточно того, что в его мыслях грубо пробудили воспоминание о миссии, проваленной несколько веков назад, его удача неожиданно напомнила о себе: при первом же шаге Его Высочество споткнулся о собственную ногу! Грохот и звук разбитого стекла пронёсся по всей улице Призрачного города, а в том месте, где стояла лавка с эликсирами, непроглядным столбом поднялась пыль. Несколько мгновений стояла тишина — хозяин соседней лавки, продающий гробы, прикрылся безобразными лапами, чтобы дважды чихнуть. Затем, когда пыль осела, демонам, сбежавшимся на шум, предстала следующая картина: среди груды разбитого стекла и красного дыма неподвижно лежала фигура человека в белом. Торговец, чья лавка была разгромлена, слабо позвал: — Дедушка… Тогда человек в белом вскочил и скрылся с места так быстро, что никто даже не заметил, в какую сторону он убежал! — Дедушка!!! Однако торговцу некому было ответить и вместо извинений он обнаружил на обломках своей лавки туго набитый мешочек с золотом.

***

За столетия своего существования, исключая случай, произошедший ещё во времена расцвета Сяньлэ, впавший в немилость небесам наследный принц не единожды сталкивался с Нежными объятьями. Однако эти встречи проходили для него легче, поскольку, во-первых, он уже знал, с чем ему довелось столкнуться, во-вторых, ему больше не было необходимости держать лицо члена королевской семьи, а в-третьих, ему не нужно было переживать о мальчике, который… Скажем, случайно оказался в пещере с принцем во время одной унизительной для юного бога миссии. Из-за поразительной удачи Се Ляню довелось научиться справляться с отравлением такого рода без потери достоинства и кровопролития. Самым эффективным способом, разумеется, оставалось взять в руки меч и перенаправить его на себя, к чему Се Лянь прибегал в случаях крайней необходимости, однако в остальное время предпочитал избегать. Итак, если бы кто-нибудь спросил принца о способах борьбы с нежеланными изменениями в теле, он покраснел бы до корней волос и, вероятнее всего, скрылся бы из вашего вида, однако спустя время вы нашли бы на окне своей спальни свиток с непримечательным названием «Рекомендации по снятию нежеланного напряжения», но с крайне занимательным содержанием. Каллиграфическим почерком в этом свитке было бы написано следующее: Если по какой-либо причине вы неожиданно обнаружили, что в вашем теле произошли некоторые изменения, для начала глубоко вдохните через нос и медленно выдохните через рот. Повторяйте несколько раз. Не поддавайтесь панике. После того, как вы смирились с мыслью о случившемся и ровным дыханием немного охладили голову, при возможности примите такое положение, в котором бы никакая из проблемных частей вашего тела не поддавалась давлению. Попробуйте отвлечься. Если вы знаете какую-нибудь этическую сутру, не лишнем будет извлечь её из глубин своей памяти и прочесть не менее десяти раз. Если случилось так, что за свою жизнь вы ни разу не читали ни одного трактата о чистоте тела, подумайте о том, что вы ели в последний раз или чем занимались на прошлой неделе, а затем перенаправляйте свои мысли в незатейливом потоке до тех пор, пока это представляется возможным. Если вы следовали всем рекомендациям и до сих пор испытываете сложности с некоторыми частями вашего тела, при возможности переместитесь в прохладное место. Это может быть тёмная пещера (иероглиф написан так, словно по руке автора прошла дрожь, которую он тотчас подавил), тихое место у водоёма или комната в глубине вашего дома, где никто не будет вас тревожить. Попробуйте повторить все предыдущие рекомендации вновь. Если вы по-прежнему испытываете трудности, примите удобное положение и постарайтесь прибегнуть к медитации. Какую позу вы бы ни приняли, держите позвоночник ровно, руки положите вдоль тела или расслабленно устройте на коленях. Закройте глаза. Сделайте вдох и сосредоточьтесь на ощущении кончиков пальцев ног: не напрягайте их, только почувствуйте; затем, на выдохе, отпустите эту мысль. При следующем вдохе поднимите своё внимание от кончиков пальцев до стоп, а затем — вновь отпустите. Повторяйте так до тех пор, пока не дойдёте до макушки. Если ничего не изменилось, совершите практику ещё не менее двух раз. Если помимо прочих изменений вы испытываете в своём теле жар и медитация вам не помогла, напряжение может помочь снять тренировка. Для этого вы можете остаться в том же месте, в котором уже находились, или переместиться в более свободное пространство. Как только вы решили вопрос о своём местонахождении, выберите ту физическую активность, которая отнимает у вас больше всего энергии, и занимайтесь ей по меньше мере до тех пор, пока от бессилия не начнёте оседать на землю. Будьте осторожны и даже при таких нагрузках постарайтесь не навредить себе. Если тренировка выпустила недостаточно пара или этот способ не подходит вам по какой-либо причине, можете обратиться к холоду. Это может быть освежающая горная речка, в которой вы можете искупаться, или стакан с кубиками льда, которые можно прикладывать к различным частям тела (таким, например, как шея, руки или ноги). Не переусердствуйте: помните о риске простуды или обморожения. Снять нежеланное напряжение в теле также могут помочь специальные травяные настойки и благовония. Их вы можете приобрести в таких местах, как… (рекомендации торговых лавок с личными предпочтениями автора, в которых он никогда не признался бы). Помните, что ваше тело прекрасно. Это храм, к которому стоит относиться с уважением. И если с ним происходит что-то, что вводит вас в смущение, постарайтесь всё решить спокойно и без какого бы то ни было вреда для своего здоровья. И так как эти рекомендации были написаны без толики тайны познавшего страдание человека, Се Лянь планировал следовать им лишь с теми корректировками, что сложились из особенностей его организма. Попавший в облако внезапного и неожиданного желания принц знал, что ему было нужно: хорошая, изматывающая тренировка, медитация в течение выгорания двух ароматических палочек и омовение прохладной водой рук, лица и шеи. До Дома Блаженства принц добрался в рекордные даже для самого себя сроки — всё-таки он довольно редко обращался к своей силе, приближенной к максимальной, — а потому не каждый смог бы сказать, отчего у него было такое тяжёлое дыхание: из-за быстрого бега или эффекта в самом деле чудодейственного эликсира. Претворить продуманный план в действие не составило бы труда, если бы не одна вещь. Как только Се Лянь оказался в резиденции Князя Демонов и стремительно направился в сторону оружейной, его перехватила пара сильных рук. — Ах! — вырвалось у Се Ляня, как только он был остановлен чужим телом. — Я приношу свои извинения! Над ухом у него раздался смеющийся голос: — Гэгэ? Гэгэ, за что ты извиняешься? — Сань Лан? — принц замер, осознав, в чьих руках находился. Он извернулся так, чтобы взглянуть на своего супруга. — Сань Лан. — Гэгэ, гэгэ, — повторил за ним Хуа Чэн, забавляясь. Затем, переменившись в лице, он серьёзно спросил: — Что с тобой? Удивление, вызванное столкновением, прошло, и Се Лянь вновь почувствовал в теле пульсацию, от которой ему трудно было устоять на месте. — Мне нужно в оружейную, — вымолвил он, почти стесняясь смотреть демону в глаз. — Гэгэ, что случилось? На этот вопрос принц совсем отвёл глаза, не зная, как кратко изложить суть происходящего. Ему просто нужно было тихо добраться до арсенала и со всем разобраться самому… Принц так и ёрзал в объятьях своего супруга, а тот всё не отпускал его, да и не напрасно: совсем вскоре Его Высочество обмяк, да так, что на ногах его удержали только руки Хуа Чэна, который сразу же позвал: — Гэгэ? Боже, ты весь горишь. Се Лянь почувствовал ладонь на своём лбу, и та была обжигающе холодной, отчего ему хотелось не то прижаться к ней ближе, не то отвернуться от неё, но в конечном счёте он прикрыл глаза и бессильно приник к руке супруга: — Прости, Сань Лан… Это так неловко. Я случайно разрушил лавку одного доброго призрака. Голос Хуа Чэна помрачнел: — Это он сделал такое с тобой? Се Лянь хорошо знал этот навевающий мороз тон, а потому из последних сил запротестовал: — Нет-нет-нет, он абсолютно ничего не делал! Просто то, чем он торговал… Его товары… При мысли об эликсире его бросило в ещё больший жар, и, схватившись ослабевшими руками за шёлковую ткань на крепкой груди, он всем весом облокотился на Хуа Чэна. — Это эликсир «Нежные объятья». Князь Демонов отозвался только задумчивым звуком, а принц переместился так, чтобы спрятать своё пылающее лицо в прохладе призрачной шеи. Шумное дыхание Его Высочества было единственным звуком в коридоре, пока спустя несколько секунд от стен не отразился задумчивый голос: — Я отведу гэгэ в спальню. Се Лянь почувствовал, как его бережно подняли на руки, и приподнял голову, чтобы с непередаваемыми эмоциями взглянуть на своего супруга. — Сань Лан, мы?.. Хуа Чэн ухмыльнулся: — Мы поговорим об этом, гэгэ. И, больше не сказав ни слова, он ровным шагом двинулся в глубину Дома Блаженства. В сторону спален. Двум бессмертным предстояло стряхнуть пыль с очень глубоких воспоминаний.

***

Все те разы, когда Се Лянь попадал под влияние нежного аромата, ему приходилось переживать одному довольно трудоёмкими методами в попытке уцепиться за ту единственную добродетель, что осталась со времён его золотой юности. С каждым везением, означавшим цепкие объятия очаровывающих и поющих бутонов, справляться ему было не приятнее, однако определённо легче. К тому же «Он» ни единожды больше не появился хотя бы на периферии зрения, а потому после очередного случая принц перестал ожидать его появления. Теперь же Его Высочество знал, что в желании его тела не было ничего постыдного в том месте, где он находился: в уединении спальни с драгоценным супругом. Да, из-за его присутствия принцу было менее неловко, чем могло бы быть при любом другом раскладе, и, попади он под действие какого угодно другого эликсира, он уверен, его бы уже вжали в постель весом мощного тела, однако из-за того, что это были именно «Нежные объятья»… Наверняка тот далёкий инцидент был для Хуа Чэна травмирующим опытом. Именно поэтому Се Лянь, как только оказался в спальне и был уложен на кровать, отполз к её изголовью, сел в позу лотоса, положил подушку поверх своих ног и поднял глаза на Хуа Чэна, взглядом приглашая сесть его рядом. Демон выглядел несколько сбитым с толку, однако безропотно устроился подле бога, сложив ноги так, словно собрался медитировать. Се Лянь начал первым: — Я могу понять недоумение Сань Лана, когда он ожидал более существенных вещей, чем разговор. Хуа Чэн качнул головой из стороны в сторону и со всей убеждённостью ответил: — Этот Сань Лан ничего не ждёт от гэгэ и примет всё, что тот посчитает нужным ему дать. Принц не сомневался в искренности своего супруга, однако мысли, терзающие его душу, должно быть, не смогли не отразиться на его лице, поскольку демон, вдруг смягчившись, отвёл взгляд и с лёгким смущением добавил: — Единственное, чего я не понимаю, если Его Высочество хочет знать… Почему, имея возможность, он до сих пор ею не воспользовался? Между бровей на лице принца залегла складка, пока он пытался понять услышанное, а затем, когда ему это всё-таки удалось, был не в силах удержаться от удивления: — Сань Лан действительно это имеет в виду? Хуа Чэн слегка застенчиво улыбнулся: — Почему гэгэ это так поражает? Не в силах не ответить, Се Лянь улыбнулся уголком губ: — Я думал, для Сань Лана наша первая встреча с Нежными объятьями осталась не лучшим воспоминанием? Каково было бы кому-либо застать бога, в которого он уверовал, в столь беспомощном, жалком положении, в каком когда-то оказался принц под чарами цветочных дьяволиц? А затем, в расцвете нежного возраста наблюдать, как этот же самый принц, вознёсшийся как Бог Боевых Искусств, пронзает себя мечом, лишь бы затушить желания своего тела? На кого бы это произвело хорошее впечатление и у кого сложило бы приятные ассоциации со столь интимным вопросом? Однако Хуа Чэн только покачал головой: — Я был разгневан только собственной бесполезностью и расстроен тем, что Его Высочество оказался в таком неудобном для него положении. В остальном… Вместо продолжения с сердитым выражением лица он сменил позу так, что стало очевидным, как в районе чресел ткань кленовых одежд натянулась в недвусмысленном интересе. Принц поднял напряжённый взгляд от промежности демона и, смяв в пальцах подушку на своих коленях, спросил: — Сань Лан уверен? — Гэгэ при всём желании не смог бы найти более уверенного мужчину, чем этот муж. Не прошло и мгновения, как Хуа Чэна опрокинули на простыни, прижали к постели с подавляющей силой Бога Войны и примкнули к его рту поцелуем так, словно от этого зависела чья-то жизнь. Слабость Его Высочества, как можно было догадаться, уже прошла. Всё было в порядке вещей, ведь именно так влиял на человека дурман Нежных объятий: поначалу тело одолевала обезоруживающая слабость, а затем в кровь словно вмешивали порох, энергии которого не мог противиться даже самый опытный даос. Тело принца как раз поддалось второй стадии отравления. Не сказать, что Его Высочество страдал ленью в постели, однако застать его в столь нуждающемся состоянии было редкостью. Он не был груб или неосторожен, однако руки его были лишены привычной сдержанности и мягкости: ими хватали, сжимали и тянули. Рот его был занят практически тем же: целовал, кусал и облизывал. Однако Се Лянь не был лишён рассудка, разум его был, в общем-то, ясен, не считая лёгкого тумана яда, поэтому в тот момент, когда он вдруг почувствовал, как твёрдость Хуа Чэна, прижимающаяся к одному из его бёдер, исчезла, внутри у него всё похолодело. Он причинил Сань Лану боль? С трудом отстранившись от зацелованных губ, Се Лянь взглянул на раскрасневшегося и растрёпанного демона под собой, который распахнул единственный глаз и пробормотал: — Я подумал, так гэгэ было бы удобнее. Несколько секунд супруги в тишине смотрели друг на друга. Затем… — Хм, спасибо. Раньше Его Высочество воскликнул бы: «Сань Лан, не надо так внезапно избавляться от одежд!!!» Однако в этот раз он приподнялся на одной из рук и второй провёл по жилистому телу демона от груди до самых бёдер с плохо скрываемым благоговением. Хуа Чэн, зажмурившись, дрожал. Там, где не так давно возвышался корень Ян, теперь были милые складки, и когда Се Лянь коснулся кончиками пальцев их жара, тумана в его голове стало словно бы больше. — О, Сань Лан, — вздохнул он восхищённо, словно поражённый мечом сильнейшего Бога Войны, и вновь приник к губам демона поцелуем, без промедления проникая в его лоно рукой. Стон Хуа Чэна был отзвуком его действия, окончательно пробуждая в теле принца всё, что ещё не успело пробудиться. Сбрасывать одежды духовной энергией было прерогативой, безусловно, Князя Демонов, но разве кто-нибудь запретил бы принцу перенимать некоторые его привычки? К тому же Непревзойдённый так нетерпеливо извивался от и без того торопливой подготовки… Се Лянь не смог бы сомневаться в Хуа Чэне, даже если бы очень сильно захотел, а потому, раз тот всеми силами демонстрировал, что был готов принять принца, не доверять его метаморфозам не было причин. В каком-то смысле Хуа Чэн был богом в своём искусстве, к чему можно было, как ко фреске, прикоснуться, чем Его Высочество и занимался. — Сань Лану не нужно масло? — спросил он, шевеля губами по губам демона. Хуа Чэн приподнялся, с большим напором отвечая на поцелуй, и лишь на выдохе ответил: — Этому нужно, чтобы гэгэ уже использовал его так, как он того желает. К чему было ещё сопротивляться неизбежному моменту? Се Лянь переместился так, чтобы оказаться между ног Хуа Чэна и, склонившись к его шее и обхватив крепкие бёдра, погрузился в его жаждущее лоно и желанное тепло. Это было божественно. Лучше, чем божественность. Его Высочество мог бы вознестись вновь, закапывая себя в глубине своего возлюбленного, однако был слишком занят, чтобы отозваться на звон небес. В ту ночь тело Бога Войны наконец получило то, чего скрытно жаждало столько столетий. Князь Демонов тоже остался более чем доволен, наконец отдав своему принцу то, что тот рано или поздно должен был забрать. Всё, в общем-то, закончилось хорошо. Однако были некоторые менее однозначные последствия… . . . Спустя несколько дней, когда аромат Нежных объятий окончательно выветрился из воздуха Призрачного города и демоны перестали беспорядочно тереться друг о друга, принц с покрасневшими ушами выглянул из Дома Блаженства. Его Высочество с застенчивым видом подошёл к призраку, чья лавка была не так давно разрушена и уже безукоризненно отстроена вновь, с намерением принести извинения. Конечно, кто бы не злился, если бы его дело вот так разгромили, а потом без слов убежали? Невежество! Абсолютное невежество! Вот только, стоило принцу остановиться возле лавки с новым названием «Царство страсти и никакой нежности!!!», с места, где стоял торговец, раздался страшный шум! Се Лянь хотел только извиниться! Он уже сложил руки в поклоне, когда… — Простите, дедушка!!! Призрак собаки упал перед ним на колени, лбом разломив землю дороги, и закричал, заливаясь горькими слезами: — Простите этого никчёмного призрака, дедушка! Этот так виноват, этот построил такую ненадёжную лавку, что дедушка случайно смог её сломать!!! Замерев на середине поклона, Се Лянь не знал, смеяться ему или плакать. В конце концов, придя в себя, он поднял призрака с земли, отряхнул с него пыль и помог вытереть грязь с лица, из-за чего демон был готов разразиться новым приступом слёз. В то же самое время на другом конце Призрачного города, в Игорном доме всё было как обычно. — Увидел или сказал ли ты что-нибудь впечатляющее за свою жизнь? Тогда почему мне должны быть интересны твои глаза или язык? Демоны визжали от восторга, услышав любое предложение из уст своего господа. Вот только все они мысленно задавались вопросом… Почему у градоначальника был такой охрипший голос???