Облака - белогривые лошадки

      Как только на Облачные Глубины опустилась ночь и колокол пробил девять часов, снаружи стало пустынно. Не то чтобы на улице и днём много народу, нет, здесь все постоянно заняты чем-то, на улице редко кого встретишь не в перерыве между занятиями. Просто ночью казалось, что никого живого нет вообще. Заброшенность и мрачность гуляли рука об руку по туманным тропам.              Хотя, как объяснила госпожа Фан, Орден жил даже ночью, просто этого не было видно обывателю. У ворот в Облачные Глубины находилась пара заклинателей, которая следила за тем, что происходило за стенами Ордена, а в тенях вековых деревьев и домов прятались специально обученные воины, поддерживающие ночной порядок.              — Пойми, дитя, чтобы выйти за пределы Гусу через ворота, нужно разрешение с отпечатком ци одного из старейшин, — продолжила говорить госпожа, пока мы пили жасминовый чай. Все вещи были собраны, и теперь в этом маленьком домике, ставшем для меня настоящей крепостью, стало слишком холодно. Непривычно. Будто здесь никто не живёт.              Неужели домик матушки выглядел также?              Однако чего это я. Там было другое. Осколки зеркала на полу, кровь, льющаяся будто из всех щелей, и почерневшая от боли и ужаса горечавка вокруг бездыханного тела... Этот кошмар, кажется, никогда не исчезнет.              Вздохнув, дрожащими пальцами схватила чашку и судорожно глотнула обжигающий чай. Да. Так проще избавиться от этих видений. Боль куётся болью. Или что-то подобное.              — Тогда как вы думали выбраться отсюда, если это невозможно? — настроение и так уже было ниже плинтуса после разговора с Лань Хуанем, а теперь ещё и это. Надежда, что наш план осуществится, таяла прямо на глазах.       — Дитя, хоть это и сложно, но не невозможно. Конечно, придётся постараться, но свобода только желанней от всех этих трудностей, не так ли? — лукаво спросила госпожа, и я беспомощно уставилась на её лисью улыбку.              Не понимаю. Ни-че-го. Хочу уже просто оказаться как можно дальше от этого места.              — Так как?       — Если честно, то я… я уже давно составила план побега, — госпожа… это было не то, что я ожидала от неё услышать. Мне показалось утром, что госпожа Фан не задумывалась об этом, её реакция была довольно бурной для этого.       — Тогда почему вы ещё здесь?       — Ох, дитя, это сложно объяснить. Всё это время я пыталась найти причину, почему мне надо уйти из Ордена, и вот, появляешься ты, хо-хо, — смотря на печальную улыбку госпожи Фан, я вспомнила Хуаня.       — Уничтожить Лань И и а-нян… — вдруг брякнула и сразу же прикусила свой болтливый язык. Захотелось взвыть и где-нибудь утопиться.       — И правда… — госпожа тяжело вздохнула и, пригладив мои волосы, встала. — Лань Хуань слишком проницательный ребёнок. Ордену Гусу Лань повезло с наследником и будущим Главой.       — Подождите, госпожа, — мой нервный возглас заставил её посмотреть на меня своими стеклянными глазами, и я быстро облизала сухие губы, чтобы хоть как-то привести мысли в порядок, — но это же вы всё это время лечили муцинь, даже роды принимали у неё. А с третьей Главой Лань И вы являлись близкими подругами, как я мог слышать от других. Так как вы могли хотеть их уничтожить?              Тишина была мне ответом, и я медленно сдулась. Ну а что ты хотела? Ответов? Пф, мы с госпожой ещё не так близки. Я для неё вообще никто. И если все эти высказывания – правда, то я ещё и враг.              Может меня так хотят убить? Не, брехня. Не знаю, с чего взял это всё Хуань, но госпожа точно не душегубительница. Она не проста, это правда. У неё есть свои секреты и скелеты в шкафу, но не такие страшные. Побыв с ней немного, ты сразу поймёшь, какая она по натуре. Сильный, волевой, жёсткий человек, она не вызывает какого-либо отвращения или омерзения.              — Пойдём.       — Куда, госпожа? — её решительный вид смутил меня, потому что я ещё помнила её осунувшуюся фигуру после встречи с Хуанем, да и сам недавний разговор. — Вы же сами сказали, что будет сложно выбраться отсюда.       — Это правда, — кивнула она, повесив на пояс одну сумку цянькунь и потянувшись к дорожному тяжёлому плащу, окантованному мехом. — Однако, как я уже сказала, план у меня созрел уже давно. Всё готово.       — Но что? — медленно, следя за передвижениями госпожи, я тоже стала собираться. Дядя отдал мне свой старый зимний плащ, так как своего у меня не было. На горе ведь провела всю свою жизнь, зачем мне может понадобиться зимний плащ там, где постоянно лето.       — Я ведь рассказывала тебе про Сонную Долину и маки? — спросила меня она. Я задумалась.       — Вы сказали, что мне ещё рано туда ехать…       — Да, это так. Для простых людей, особенно для детей, сок и пыльца красного мака являются сильнодействующим снотворным, а вот для заклинателей, наоборот, обычное успокоительное. Однако в связке с сон-травой, кубышкой жёлтой и спирта получается ядрёная смесь. Даже заклинатели попадают под её действие.       — Только не говорите, что вы… — я с удивлением и растущим благоговением посмотрела на госпожу. Та легко рассмеялась и дотронулась до моего подбородка, мягко закрывая рот.       — Да, сегодня утром я отдала этот отвар твоему шуфу. Не переживай, — положила мне на плечо руку и сжала, — Бинсинь не знает.       — А как вы объяснили шуфу?       — Это обычное дело. Утром я отдаю им специальное снадобье для лёгкого совершенствования, и на протяжении всего дня они его потихоньку пьют. Сейчас же, к вечеру, все уже должны спать глубоким сном. Даже небольшая доза этого отвара заставит слечь старейшину на пару десятков минут, не говоря уже про других. Один минус: медленное действие. Поэтому сейчас всё должно быть спокойно.       — А это не опасно? — что-то я сомневаюсь, что такое сильное снадобье не может не повлечь за собой какие-то побочки.       — В Ордене Лань все кровно-связанные с собой люди имеют один недостаток. На вас алкоголь действует очень сильно. Для каждого это по-разному. А здесь…       — Спирт, — прошептала я, и дрожь прошлась по позвоночнику.       — Ох, дитя, выглядишь так, словно я их убила, — фыркнула госпожа.       — Но ведь…       — Ничего им не станется. Проспят подольше, и всё. Это даже полезно для кровеносной системы и меридианов. Из-за алкоголя они, правда, перевозбудятся, но травы этот эффект сведут на ноль. Не упоминаю уже о том, что я всё же целитель, мне незачем губить тех, кого я лечила на протяжении сотен лет.       — А сколько это продлится?       — Для самых сильных час минимум, те, кто слабее, соответственно, уже подольше. Но не больше десяти часов. Так что, — госпожа ещё раз осмотрела всё вокруг, тяжело вздохнула и пошла к выходу. — Пойдём.       — Вам грустно, госпожа? — тихо спросила её, аккуратно ступая во тьму ночи.       — Грустно ли мне? — идя вперёд, усмехнулась госпожа. — Ничуть.       — Но вы же здесь уже несколько сотен лет, — я не понимала. Когда я перешла в другую школу из той, где мне было хреново, мне всё равно было печально расставаться с родными пенатами. Девять лет, возраст всё-таки. А тут… Да, конечно, потом это всё прошло, и я даже перестала обращать на эту ноющую боль внимание, но всегда, проходя с родной школой, печаль овладевала мной.       — Ох, поверь, дитя, я рада наконец-то оставить это место. Слишком много воспоминаний, которые я бы хотела забыть. Тем более по чему тут грустить? Все важные мне люди давно кормят червей, а этот дом был для меня скорее тюрьмой.              Мы уже довольно далеко отошли от домика, но я всё равно обернулась посмотреть на него в последний раз. Ничего я, очевидно, не увидела. Однако после слов госпожи я сравнила наши ситуации и отношение к ним.              Для меня, запертой в нежеланном мире и теле и оставленной без выбора, этот дом стал местом спокойствия и хоть какой-то адекватности и привычной жизни. Настоящим домом. Что для госпожи было совершенно неверно. Свободная в своём выборе и теле, она не смогла уйти.              Какая жизнь всё же сложная штука. Ничего не бывает так просто, у всего есть другая сторона. Не забывать бы об этом только.              Когда я узнала, что даже ночью на улице нельзя побыть одному, меня одолела дрожь. И сейчас, проходя между тенями, мысль, что там кто-то есть, пугает.              Вдруг наступлю ещё на этого «кого-то».              И… не значит ли это, что все, кто заинтересован, уже проинформирован насчёт того, что я выходила днём? Не должно ли это было вызвать какую-то реакцию? Вдруг, мы сейчас идём в ловушку?              Хотя чего это я. Та госпожа Лань наверняка пожаловалась своей сестрёнке на «монстра», ошибку благородного Ордена Гусу Лань. Мы точно идём в ловушку. Надо бы и госпожу Фан предупредить. Не стоило всё же тогда давать волю эмоциям. Но она тогда мне напомнила мою… кого? Двоюродную сестру? Матушку? … меня саму?              Чёрт. Неужели я стала забывать ещё и это?              Нет. Это невозможно. Прошло же всего… сколько?              Сколько прошло времени, как я попала сюда? Почему я не помню? Почему, когда я задумываюсь, как выглядит моя мама, передо мной встаёт пустое лицо матери Лань Чжаня?!              — Дитя, почему ты встал? — мягкий голос госпожи Фан донёсся до меня сквозь противный нарастающий гул, и я в прострации взглянула на неё, но лишь предположительно на неё, потому что моё зрение затуманилось настолько, что, кроме густого тумана, я не видела ничего.       — Я не помню… — еле прошептала я и покачнулась.              Мир вокруг стал таким… блёклым.              Оглянувшись, я поняла, что меня окружает ничто, кроме пожирающего мрака и фигуры в ослепляющем белом свете.              Почему так темно? Откуда этот холодный, морозный ветер в эту спокойную ночь? Почему…              —… почему они двигаются? — от ужаса представшей картины передо мной я шагнула назад, и в ушах раздался знакомый хлюпающий звук. Будто кровь, разлившаяся рекой под ногами. В страхе посмотрев на этот ясный свет, я чуть не закричала. Удалось лишь онемевшими губами прошевелить: — Кто ты?              Тишина была мне ответом, и я прохлюпала ещё несколько шагов подальше от протянутых чёрных рук. Оно было полностью чёрным, и только яркие синие глаза горели потусторонним огнём. Тот самый глубокий синий цвет, как живые глаза матушки. Или у неё, наоборот, были карие глаза, как горький кофе? Тогда у кого были зелёные, как болото, или голубые, почти бесцветные, как тихое небо перед надвигающейся бурей?              Но ведь у матушки всегда были синие глаза.              Точно такие же, как и у этой тени.              Почувствовав леденящее душу дыхание, не слушающимися руками я плотнее прижала к себе дядин плащ, желая оказаться в своём мире. Этот мне не нравится. Он будто специально пытается меня убить.              Но что я сделала, чтобы этот мир хотел от меня избавиться? Тем более руками моей матери. Не жестоко ли?              Не абсурдно? Сначала запихивать чужую этому миру душу в принадлежащее ему тело и связывать цепями их вместе, а после пытаться разрушить эту связь.              Нахрена?              Но отставим лирику. Меня вновь пытается забрать с собой матушка, чего мне бы совсем не хотелось. Я только недавно осознала себя полностью. Смирилась с ситуацией. И даже составила примерный план на ближайшие года.              Я не хочу исчезать.              — Чего ты хочешь? — выдохнула облачко пара и твёрдо посмотрела в эти глубокие омуты.              Жизнь любит повторения? К сожалению, сейчас уж точно не так, как в Зале Предков. Здесь настоящая хренотень, а не матушка.              — Хочешь забрать меня с собой? — тварь остановилась и будто в непонимании склонила подобие головы к плечу. Вот это жуть. Сглотнув вязкий страх, я выпрямилась и выставила между нами руку. — А вот гуй тебе.              Я сказала это.              Я сказала это!              Пипец… никогда не говорила этого кому-то, а тут нате.              — Только попробуй подойти, я сразу же… сразу же… — чёрт, что я могу против этой твари? Ничего? Абсолютно верный ответ.              Я труп.              Ну что же, значит пришло моё время покаяться. Я, правда, почти ничего не помню. И сожалений нет. Хотя…              Жаль, что со мной нет моей Святой. Это, наверное, единственное, что сохранилось так ярко. Всю прошлую жизнь проходила с ней, всё-таки. Оберегала меня от всяких падений и огромных неудач. С ней всегда было спокойно. Пустота на шее ясно ощущалась всё это время. Мне её не хватает.              Вот если бы она появилась тут… может я бы и спаслась.              Лёгкое касание к лодыжке я почувствовала случайно и в растерянности оглянулась. Сердце волнительно отбивало ритм, дыхания вновь стало не хватать.              Дебильная привычка не дышать в стрессовой ситуации когда-нибудь меня всё же угробит. Если этого не успеет сделать мир.              — Что за?.. — белая человеческая нога в этой черноте выглядела слишком неестественно. Словно вырезали из белой бумаги и просто наклеили на чёрную.              Паранойя стала расцветать во всей своей красе, и я, с опаской оглянувшись на застывшую тварь, медленно присела на корточки, всё ещё держа краем зрения её размытую во мраке фигуру.              Дотронувшись кончиками пальцев до этой ноги, я вздрогнула и отдёрнула руку из-за контраста температур. Эта нога обжигала мои замёрзшие пальцы.              Но как? Ведь здесь словно в морозильной камере.              Нахмурившись от столь странного несоответствия реальности с чувствами, я встала и серьёзно взглянула на тварь. Однако…              Её не было на месте. Да и если осмотреться вокруг, то тут, то там можно заметить вспышки света и проблески плавных движений.              Будто ты находишься между сном и реальностью.              Неужели это всё было… иллюзией? Игрой разума?              — Ха-ха… Ха-ха-ха-ха-ха!              Это было всё было обманом! Больной фантазией! Со мной ничего не случилось!              Кроме того, что я сошла с ума.              — Ха-ха… — смешки плавно перешли в судорожные всхлипывания.              А я ведь и правда думала, что сейчас снова сдохну, даже не вступив за пределы Ордена. Это было бы слишком обидно.              Так, если это всё было в моей голове, то что же было на самом деле? Я же была здесь не одна, а с госпожой Фан.              Не хочу смотреть на неё. Не хочу видеть ужас в глазах и отвращение.              Но надо.              — Госпожа Фан… — начала я и сразу же захлопнула рот. — Госпожа!              Всего в паре шагов от меня лежало бессознательное тело госпожи Фан. Её грудь спокойно вздымалась, будто находясь во сне. Подбежав к ней, я сразу опустилась перед ней и взяла руку, чтобы прощупать пульс.              Медленный.              Вдруг госпожа нахмурилась, облизнула губы и повернулась на бок, сладко причмокивая.              Она и правда… спит?              Взглянув на небо, я заметила высоко-высоко над головой яркую луну, будто насмехавшуюся над нашими проблемами. Уже где-то за полночь. Вот только этого не хватало.              Судорожно я начала искать сумку цянькунь со всеми лекарствами, чтобы достать хоть что-нибудь с резким запахом. Однако открыть её я не смогла из-за отсутствия у меня ци.              — Блять, что делать-то? — отчаяние подползало всё ближе и ближе, но я старалась не обращать на него внимания.       Вот как ещё можно привести человека в сознание без использования всяких запахов? Нашатыря бы сюда, он бы быстро справился...       Вспоминай, пустая голова, вспоминай, что обычно делают в фильмах и иже подобных им источников информации? Обычно же боль помогает прийти в сознание, да?       Боль...       Но я не хочу делать больно! Но и выбраться я хочу.       Ну что же, простите, госпожа! Мне очень жаль, но другого выбора нет!       Аккуратно взяв голову госпожи, чтобы она не дёргалась в стороны, я прицелилась и со всей силы влепила пощёчину. Звук вышел такой звонкий, что я аж испугалась. Однако госпожа только дёрнулась.       Ещё раз, что ли?! Госпожа, ну почему вы так сильно заснули!       Простите ещё раз, госпожа!       В итоге мне пришлось несколько раз ударить госпожу, пока она не вздрогнула и не разлепила глаза. Её правая щека была ярко-красная от моих пощёчин. Я сама чувствовала себя выжатой.              — Госпожа! Как вы?       — Не суетись, — прохрипела мне она, и я села на землю, вздыхая с облегчением.       — Что с вами случилось? — успокоившись и набравшись сил, не удержалась от этого вопроса.       — Чёртов дополнительный уровень защиты, — прошипели мне в ответ, и я не сдержала пробежавшей дрожи.       — Уровень защиты? Н-но разве вы не говорили?..       — Говорила, да. Видимо, за несколько лет они решили добавить кое-что новенькое, решив не предупреждать других, — от тихой ярости в голосе госпожи мне стало не по себе.       — Значит, так будет всегда, когда мы решим пройти через ворота?       — Нет. Не беспокойся. Я кое-что сделаю, — и, пошатываясь, госпожа встала, и я за ней, чтобы поддержать, и мы пошли к границе защитного контура, который теперь мерцал едва заметным светом от сдерживаемой в нём энергии ци. — Я зла только на столь топорную работу и недоверие старейшин к своему народу.       — Неужели это их работа?       — Конечно. Кто же ещё у нас найдётся такой бессмертный, который посмеет что-то добавить к защите целого Великого Ордена, — остановившись, пробормотала госпожа, и я с тревогой посмотрела на её разом исхудавшее лицо.       — Госпожа, с вами точно всё в порядке? — осторожно спросила я, и госпожа посуровела.       — Я не в порядке, — от столь честного ответа я не нашлась, что ответить, но мне этого и не надо было делать. — Всё действие этой штуки я взяла на себя, из-за чего мою ци так и сожрало.       — Госпожа… — от шока я аж чуть не подавилась. И вот на эту женщину наговаривал Лань Хуань?!       — Не реви. Ты мне ещё живой нужен, — проворчала госпожа, и я согласно вытерла набежавшие от чувств слёзы.       — Чем-то помочь, может быть? — увидев, как госпожа задумчиво уставилась вперёд, с надеждой спросила и получила непонятный хмык.       — Да, пожалуй, ты бы помог. Видишь те иероглифы? — проследив за указанным пальцем, я заметила иероглиф «空», что значит пустота, и кивнула. — Их надо стереть все, оставив только жизнь. Понял? Только осторожно, — сделав первый шаг, я обернулась и в замешательстве посмотрела на присевшую госпожу.       — А как я должен стереть их?       — Кровью, — твёрдый взгляд госпожи даже не всколыхнул внутри меня ничего.              Кровь, значит, нужна.              Ну хорошо. Будет вам кровь.              Достав из-под мантии отданный дядей клинок, я приставила его к ладони и резко сделала порез. Надеюсь, этого хватит.              Начавшаяся собираться вокруг тьма с приближением к стене в этот раз нисколько меня не испугала. Теперь-то я знаю, что это всё иллюзия. Её не стоит замечать и бояться.              Занеся окровавленную руку над первым иероглифом «生», я услышала шёпот. И шёпот этот прозвучал так близко, что рука моя дрогнула и промазала.              — Не слушай никого, дитя, — послышался вдалеке голос госпожи, и я надавила на открытую рану. Боль немного вернула мне самообладание, и я продолжила.              Первый стёрт. Второй оставлен. Третий стёрт. Остались два.              С каждым иероглифом я чувствовала, как моё тело становится тяжелее, а в голове появляется каша. Но надо продолжать, если я хочу освободиться.              Четвёртый «пустота». Остался один.              — А-Чжань, — ласковый шёпот мазнул меня по уху, и я качнулась вперёд от появившегося груза. — А-Чжань, неужели ты хочешь оставить а-нян?       — Да… — выплюнув кровь, я попыталась выпрямиться, но не получилось. Я словно тоненькое деревце под всеми ветрами раскачиваюсь из стороны в сторону, всё ближе к земле.       — Нет, ты этого не хочешь, — давление нарастало, и колени подогнулись. Я упала.              Чтобы не слышать этот нежный голос, я заткнула уши грязными руками.              Нужно будет помыться, как выберемся отсюда.              Только для этого надо доделать задачу.              От столь большой потери крови моя рука почти онемела. Двигать ей нормально я не могла. Но надо.              Надо. Надо. Надо.              — А-Чжань.       — Заткнись. Пошла вон, — промямлила я, не в силах даже пошевелить пальцем.       — Ты никогда так не разговаривал со своей а-нян, А-Чжань. Что с тобой? — с явным беспокойством прошептала тварь.       — Ты не она. Матушка мертва, — зрение расплывалось, но эти синие огни горели ровно.              Это плохо. Нужно поднять руку и просто шлёпнуть по иероглифу.              Просто. Поднять. Руку.              Из последних сил я дёрнула ей вверх по стенке. В пространстве я уже потерялась, поэтому дотянулась или нет, так и не поняла. Но то, что я упала на что-то мягкое, навело меня на мысль, что я справилась. И этот живой шёпот лишь доказывал это:       — Молодец, дитя. А теперь поспи. Дальше моя работа.              И я со спокойной душой закрыла глаза.