Облака - белогривые лошадки

      Никогда бы не подумала, что буду жить в горах. В горах, где круглый год цветут цветы, трава зелена, а небо радует редкими облаками, что не закрывают жизнерадостное солнышко. Я всегда видела себя где-то в высотном здании, в небольшой квартирке с видом на огромный город. Ну или же в собственном доме возле речки. Но никак не горы.              Моя дыхалка бы этого просто не пережила.       У Зала Предков, где я сейчас и проводила свои бесплодные деньки, было довольно оживлённо, что меня удивило. Чего это тут делают все эти кумушки? Никого не было все эти дни, а тут вдруг появились. Непорядок.       Оглядевшись, я заметила, что за статуей, находившейся прямо рядом с ними, меня не будет видно и скоро уже стояла, прислушиваясь к их разговору, что только набирал обороты.       — Вы слышали? Эта чертовка наконец-то умерла!       — Что? Неужели сдохла? Когда?       — Да! Представляете, наложила на себя руки!       — А ведь это случилось уже как несколько дней назад. Почему мы об этом не знали?       — Да потому, что это ужасный грех! Вот Главе и было стыдно! Теперь вот, это подобие на Ланя целыми днями и ночами в Зале Предков.       — А мы ведь говорили!       — Говорили!       — А нас не послушали! И теперь ещё одно пятно на репутации нашего Великого Ордена…       — Тьфу!       — Преступнице – грязная смерть.       — Согласна!       С их стороны раздавались гневные и злорадные выкрики, нарушающие такой уже привычный покой в горах, где было свежо и светло. Не то что в сердцах этих людишек, радующихся трагедии одной семьи. Слушать их было неприятно. Вот он, Орден Лань во всех красе, тьфу-ты.       Мне было бы абсолютно плевать на этих нелюдей, если бы я, а точнее моё тело, не было фигурантом этих сплетен.       Лань Чжань. Лань Ванцзи. Второй молодой господин Великого Ордена Гусу Лань. Будущий Хангуан-Цзюнь.       Какое гадство.       А я ведь хотела просто отдохнуть от той тошнотворной картины.       — Лань Чжань, почему ты прекратил молиться в Зале Предков? — строгий голос раздался позади меня, полный скрытой ярости. Тяжко вздохнув, я повернулась и столкнулась с тёмным взглядом Лань Циженя. Моего теперь уже дяди.       Убожество.       Его эта козлиная бородка действует мне на нервы.       — Шуфу, этот чжицзы не хотел вас разгневать. Захотелось подышать свежим воздухом. Стало нехорошо. Там душно рядом с... — моё тело дёрнулось от накативших воспоминаний. Тяжёлый сладкий запах разлагающегося тела вновь ударил в нос, даже если я находилась не в зале.       Воспоминание, доставшееся от Лань Чжаня, мне уже начинает сниться в кошмарах. В них молодая женщина с потухшими глазами смотрит прямо в душу и медленно, словно в кино, проводит осколком от зеркала по горлу. Из разреза льётся нескончаемая кровь, а затем наступает темнота. И я просыпаюсь в холодном поту.       Чем-то это напоминает последние мгновения моей прошлой жизни.       Ужасно. Мне такое не нравится.       — Подними голову, Лань Чжань, — взгляд Лань Ци Женя стал словно препарирующим, а голос жёстче. — Ты адепт Великого Ордена и второй на очереди наследования нашего Ордена, и проявления слабости недопустимы. Ты сейчас же вернёшься в Зал Предков и продолжишь замаливать грехи своей муцинь, пока за тобой не придут.       Этот старик что, с ума сошёл?! Конечно, сейчас мне всего лишь шесть лет, и у меня нет какого-никакого веса здесь, что приходится только сжать крепче зубы и покорно пойти обратно в то мрачное и гнетущее место, однако это не даёт ему права так вести себя с собственным племянником! С ребёнком, по сути, который пусть и немного умненький для своих лет, но ребёнок шести лет. У которого ещё и мать недавно зарезалась на глазах.       Мой живот возмущённо заурчал, на языке вкус желчи напомнил мне, что я не ела с самого своего появления здесь. Да и этот сладкий запах трупа приятного мало что давал.       Лишь бы не облеваться тут.       Смотреть потом на эти постные рожи с отвращением в глазах меня не прельщает.       Хотя им просто повезло, что в ту злополучную ночь маленький Лань Чжань утонул в печали собственного только сформированного ядра и появилась я, а не случился большой кадабум из-за взбесившейся энергии. Все эти злые языки и ехидные взгляды преследовали меня вот уже несколько дней, как я оказалась здесь. И я уже чувствую себя испорченной и неправильной, пусть и понимаю всю абсурдность ситуации. Даже боюсь представить, что случилось бы с ребёнком в такой агрессивной атмосфере.       Хотя нет. Погодите.       Да я ведь знаю, что случилось бы с этим ребёнком! От действий того Лань Чжаня меня до сих пор потряхивает от негодования и тихой ненависти.       Даже не знаю, кого же «отблагодарить» за такой подарок.       Мне дали шанс исправить судьбу этого человека, но меня вообще кто-нибудь спросил, хочу ли я такой шанс?! Да, пусть я сейчас в теле ещё мелкого Лань Чжаня и могу увидеть его жизнь с самого начала, а также меня саму толкают пройти тот же путь, что и оригинал, но это не отменяет того, что меня аж до трясучки бесит этот герой-любовник и этот Орден праведников. Видеть эти белые одеяния и налобные ленты для меня уже испытание на прочность, не то что всё остальное.       И что же вы хотите от меня получить? Я всё равно не смогу поменять сюжет, по сравнению со всеми теми монстрами я всего лишь букашка бесполезная. Исчезнуть бы вообще со страниц романа и этого мира, ну или хотя бы из Ордена, так как здесь я буду находиться близко к героям и шанс попасться им на глаза велик. Но откуда я получу силу действовать так, как хочу, если у меня даже ядра нет! Сбежать даже не смогу в простой мир, так как этого самого мира просто-напросто не знаю, кроме этого лицемерного Ордена. А убиться… Нет, спасибо. Одного раза хватило с головой и надолго. Вдруг ещё куда попаду.       Появиться здесь мне никогда не хотелось, а уж после того, как маленький Лань Чжань в своей комнате тихо умер от разрыва ядра, тем более. А с моим вселением нового ядра этому телу не дали, и вряд ли оно у меня вообще когда-нибудь снова сформируется. Я просто не знаю, как это делать, самой разобраться будет слишком палевно, так как не сразу же это у меня получится, из чего и вырисовывается отвратительная ситуация. В Ордене, где живут исключительно заклинатели и маленькие дети, вступающие на этот светлый путь, я буду сильно выделяться. Особенно в свете последних новостей. Пока что меня не донимают так сильно, но приглядывать за мной это им не мешает. И это лишь вопрос времени, когда они поймут, что у ребёнка с уже сформированным ядром это самое ядро куда-то исчезло. Что тогда будет, даже загадывать не хочу.       Идея сбежать выглядит всё притягательнее, несмотря на то, что за пределами Ордена я никто, но есть одно большое «но». Я даже выйти из Зала Предков не могу, что уж говорить про Орден! Меня сразу ловят, как сейчас, и отправляют обратно.       Отправляют замаливать грехи матери ребёнка, который ещё только формируется как личность. Это они, конечно, хорошо придумали. Самый действенный способ показать, что ты здесь никто и вообще грязь под нашими ногами. Если с оригинальным Лань Чжанем так себя вели, то мне теперь хотя бы понятно, почему он вырос таким асоциальным человеком.       М-да, и мне теперь в этом болоте жить.       Ну за что?! Что я такого сделала, что после своей смерти заслужила ЭТО?!       — Чжань-ди, ты почему ушёл и оставил а-нян здесь одну? — сбоку послышались лёгкие шаги, и рядом со мной, перед открытым гробом, сел на колени теперь мой старший брат, Лань Хуань, весь такой светлый и возвышенный, словно спустившийся недавно с Небес.       Ситуация была бы милой, что старший беспокоится за свою мать, если бы не было всего этого. Абсурдность просто зашкаливала. Внутри меня поднималось раздражение. Мандраж постепенно захватывал моё тело.       Ещё мелкий, а уже из себя что-то строит и пытается меня поучать. Говорить, что я неправа, мне, сидящей уже битый час и смотрящей на мёртвую мать, даже не жестоко, нет. Это просто до жути нелепо.       А ведь Лань Чжань был больше всего привязан к матери, да и внешностью он пошёл именно в неё, в то время как Лань Хуань постоянно тёрся рядом с отцом и дядей, стараясь больше походить на них. Отвратительный пример он выбрал, скажу честно.       И вот он приходит с очередных занятий с отцом ко мне и выдаёт вот это. Ребёнку, который по идее должен сейчас уже распрощаться с радостью жизни из-за потери смысла своего существования. А ведь, по сути, это правда.       Лань Чжань умер. А никто этого даже не заметил.       Хочется рассмеяться в лицо взрослого Лань Чжаня, но это совершенно не смешно.       — Сюнчжан, я не могу… Не могу находиться подле а-нян… — слова идут тяжело, меня всё пробивает на хи-хи. Да у меня сейчас уже истерика начнётся из-за этого непонимающего и невинного взгляда! Малыш, тебя головой случайно в детстве не роняли?!       — А-Чжань, но ведь а-нян здесь одиноко. Рядом с ней сейчас там никого нет из знакомых, поэтому ты должен быть здесь, чтобы ей не было одиноко и страшно. Ты понимаешь?       — Я-а понимаю… — что вы просто мудаки. Мне даже как-то жалко становится этого Лань Чжаня. Пройти весь этот ад и свихнуться очень легко. А он хотя бы из себя что-то дельное строил иногда. Правда, иногда, но всё же.       — Мы все очень переживаем из-за смерти а-нян, она была дорога нам, и её потеря очень сильно ударила по всем нам. Особенно по фуцинь. Из-за горя он даже не может прийти проститься с ней, а-Чжань. Он так похудел и осунулся, что мне даже страшно становится, — вижу я, как вы переживаете. Про отца даже слушать не хочется. И почему только я должна тут сидеть подле этого хладного трупа несчастной женщины и страдать?       — Сюнчжан…       — Диди, подожди до конца месяца, как пройдут все ритуалы упокоения, и тогда а-нян будет счастлива в новом перерождении, — из-за накатившей волной ярости и ненависти я случайно… откусила кусочек своего языка.       — Ой, — снова кровь везде, как в тот злополучный вечер, поменявший мою жизнь на все сто восемьдесят градусов.       Отстранённо подумала, что наконец-то не белый. От белого меня уже тошнит.       — Лань Чжань! Что с тобой?! — ой, будто тебе интересно. Жаль, закатить глаза можно только внутри себя, а снаружи надо придерживаться образа испуганного ребёнка на грани срыва. Что, в принципе, не далеко от правды.       Слёзы побежали сами, уверяю вас, я тут совершенно ни при чём.       — Я-а язвык отвкусил, — со ртом полным крови так просто не поговоришь, пришлось выплюнуть вместе со слюной на этот чистый мраморный пол, ещё больше запачкав и себя, и брата.       Я могу сказать, что шалость удалась?       Правда, незапланированная, но зато наконец-то увидела хоть какие-то эмоции на этом улыбающемся лице.       А почему атмосфера вдруг резко переменилась из неловкой в зловещую? Я испортила чей-то отдых?       — А-Чжань, ты… ты прикусил язык? — в полной тишине, в которой можно было услышать только капающую где-то воду, я услышала урчание чьего-то живота.       Ой, нет. Не чьего-то. Моего. Я даже снова забыла про него с этой будущей катастрофой Ордена Лань.       — А… я ку-ушать хочу, сюнчжан, — боже, спасибо, что у меня идёт кровь, иначе была бы красней мака. В столь странной ситуации скажу, что у меня просто не было выбора.       Запах крови напомнил мне мясо, приготовленное отцом, с гарниром из овощей и пюрешкой…       Кошмар, я ещё сильней есть захотела, и не что-то, а папину еду.       Вспоминаю, что здесь дают, и слёзы начинают течь сильнее.       — А-Чжань, но ведь ты сейчас практикуешься в инедии… — растерянно отозвался брат, глядя на капли крови на своём сияющем белом ханьфу.       Голос внутри ехидненько пропел, что это только в утиль. Было бы, если бы мы не являлись наследниками одного из Великих Орденов заклинателей, в котором все поголовно даже на битвах являли собой образец чистоты и невинности.       А так хотелось…       — Н-но, с-сюнчжан, случился с-сбой. Я не могу, — тем более ядра-то у меня нет. Удивительно, что я смогла так долго продержаться чисто на энергии солнышка и воды, ведь тело это детское, питающееся до недавнего времени нормально и регулярно, а так «питаться» могла только в прошлом.       Настоящее растение, получается.       А я ведь говорила маме, что так можно, а она мне – про загнущийся желудок. Не понимала она романтики голодания. Ох, не понимала.       А сейчас меня явно не понимает это дитя.       — Лань Чжань, это несерьёзно! — тьфу-ты блин, меня хотят здесь угробить. — Я немедленно сообщу об этом шуфу и фуцинь. А ты чтобы в следующий раз говорил об этом сразу!       Не прибила этого юродивого только потому, что явно слабее, особенно без ядра, и меня сразу обнаружат, а после линчуют за братоубийство на глазах у мёртвой матери. А так хотелось…       Интересно, а что будет, когда узнают про ядро? Я бы ещё походила по этой земле.       Может правда сбежать, пока ещё не поздно? Украсть ночью у кого-нибудь жетончик и пробраться через стену. Делов-то. Чтобы после сразу умереть от голода и холода, на дворе всё-таки не тридцать градусов жары и не лето, а настоящая зима с сорокаградусными морозами и лютыми ветрами. Если они здесь есть. Китай всё же, древний, какая тут была погода я без понятия. Особенно со всей этой чепухнёй с магией.       Удобство, могу только сказать, не трясясь от холода зимой на улице.       Придурок, могу только добавить, смотря в спину уходящего Лань Хуаня.       Поворачиваюсь обратно к гробу и натыкаюсь на открывшую глаза мёртвую мать. Сердечко сделало кульбит и не вернулось на место.       — Ух-ё… мне пиздец.       Зато далеко не надо ходить. Зал Предков прямо здесь. Ха. Ха. Ха.       Интересно, свечку за покой своей души я могу поставить?