Облака - белогривые лошадки

      Как сказала госпожа Фан, мне не стоит выходить за пределы её домика, так как есть большая вероятность, что наткнусь на того, кого не надо. А это могут быть как сами Старейшины, так и наши «собратья», которые не прочь выслужиться перед старшими. Или просто слишком правильные. Кто из них опаснее я не могу определиться. Те, которые играют нечестно, или слишком честные?              Однако, несмотря на опасность, я вышла. Это место мне ещё несколько лет точно не удастся посетить, а оно, между прочим, всё же является моей родиной. Родиной Лань Чжаня, точнее, но мы же с ним теперь как одно целое. Память его у меня. Тело тоже. Проститься всё-таки нужно.              И посетить матушкин дом. Может, удастся что-нибудь взять на память оттуда. Ну не будут же они так быстро избавляться от её дома, раз она мертва? Должно же быть хоть какое-то уважение к усопшему.              Тем более тянет меня что-то к дому, откуда всё и началось.              Можно ли считать его моим роддомом? Куда-то меня не туда снова занесло…              Поэтому я сейчас и крадусь, как вор какой-то, оглядываясь по сторонам и вздрагивая на каждый шорох. Попасться не охота. И время я выбрала такое, когда все младшие находятся на уроках, а старшие заняты своими делами. Не должно снаружи быть никого.              …и уже который раз я благодарю бывших Глав, которые с каждым годом дорабатывали эти талисманы, удерживающие тёплую погоду. В низине наших гор уже давным-давно лежит снег, а у нас – нет. Ничего не скрипит под ногами, да следы не остаются. А ещё не мёрзну ещё сильнее, чем есть на самом деле.              Эх, а ведь уйдём отсюда и попадём сразу в холод…              Ну нет, это тепло меня не удержит здесь, иначе быстрее познакомлюсь с этим всё пожирающим мраком. Нет-нет, не надо мне такого счастья. В памяти ещё остались ощущения настоящего животного ужаса, которые преследовали после смерти даже здесь.              Объяснение всей ситуации брату оставила на дядю. Он у нас взрослый, раз взял на себя воспитание ребёнка – будь добр, возьми ответственность за него. Ему полезно. Нужно же как-то нарабатывать навык говорить всё через рот прямо, а не намёками! Ещё одним персонажам я бы это тоже посоветовала, но им повезло. Я далеко от них. Да мелкая. Однако, госпожа Фан подтвердит: упёртостью не обделена, так что так легко они бы от меня не отделались.              Хм, а может и получится с ними встретиться. Мы же будем по всей Поднебесной ходить, значит, заглянем.              Неужели придётся находить какую-нибудь книжку, в которую я смогу без зазрения совести записывать все свои идеи? А то, боюсь, забуду про них.              — Мянь-цзе, почему эта Син-Син вновь узнаёт от других, что ты уезжаешь! — услышав резкий женский окрик, я остановилась и задержала дыхание. Гуй его дери! Этот крик слишком рядом, прямо за углом, заверни я сейчас, то наткнулась бы на людей.       — Сяо-Син, не так громко. Если никого нет, это не значит, что можно повышать голос, — в ответ раздался спокойный ответ, а я присела, тяжело вздохнув.              Ну что ж, мне никак не повернуть обратно. Дом-то вот, рукой подать, как раз за этим поворотом, мне не сподручно сейчас проделывать весь этот путь обратно. Тем более могу ещё на кого-нибудь наткнуться. Да и дом построили таким образом, что он находится на открытом пространстве. Хоть как подойди к нему, всё равно окажешься на глазах у всех. Так что придётся ждать, когда эти женщины уйдут.              Помолиться, чтобы это быстрее прошло, что ли…              — Цзе-цзе, почему ты отталкиваешь меня? Что эта глупая Син-Син сделала не так, что ты уходишь от неё?! — у этой Син-Син задрожал голос, и я поняла, что она сейчас находится на грани. Вот это, конечно, спектакль. Кому ещё могло так повезти, как не мне? Что ни день, то драма. Класс.       — Цзяосин, прекрати, — в это время окоротила свою сестру Мянь-цзе. Что-то мне это имя кажется знакомым, и это не из-за Цзян Фэнмяня.       — А вот и не прекращу! Я буду стоять здесь, пока ты не соизволишь ответить! — нет! Сестра моя, не надо этого делать! Ты ведь ничего этим не добьёшься, а только на смех себя выставишь. И мне помешаешь. Скоро заканчиваются первые уроки, детишки будут здесь проветриваться перед новым заходом, и мне ну никак нельзя встречаться с ними. — Почему ты постоянно с этими двумя? Я понимаю, что вы Старейшины нашего Ордена, но у тебя ещё есть семья. Прошу, не забывай про это, — что-то грохнулось и раздался болезненный вскрик, а моя рука чуть не ударила по лбу от осознания.              О. Вот это я попала. Неужто это та самая Лань Цуймянь, про которую утром говорила госпожа Фан? Тогда тем более я не должна выходить сейчас и хоть как-то показываться. Эту тётку не видели ни я, ни Лань Чжань, однако про внука её близняшки не слышал разве что только глухой. Необычайно задиристый и грубый пацан, как для представителя Ордена Гусу Лань. Именно от него было большинство нападок со стороны детей на Лань Чжаня. Лань Янь.              Прекрасно. Всё просто прекрасно.              — Лань Цзяосин, если бы ты не была моей луань-шэн, тебя давно выбросили бы из Ордена. Своим поведением ты позоришь не только меня, но и его, — раздражённо произнесла Старейшина нашего Ордена, Лань Цуймянь, и я поняла, что там грохнулось.              Она ведь ударила её, да? Мурашки пробежали по коже, когда до меня дошло, что она так легко подняла руку на свою сестру-близнеца. Это мерзко. У меня даже появилось желание выйти и заступиться за бедную женщину, но во мне ещё жило то, чем закончилось такое заступничество в последний раз.              Я умерла, и тут меня ждала бы та же участь.              — И чтобы я больше тебя не видела, — послышались отчаянные завывания раненного зверя, и я тихонько выглянула из-за угла.              Лань Цзяосин сидела на коленях, держась за красную от удара щёку, и плакала, захлёбываясь слезами, а Лань Цуймянь отдалялась в сторону ученических домиков. Эта картина была такой душераздирающей, что я не выдержала. Дождалась, когда старшая скроется, и стала медленно приближаться к рыдающей младшей.              — Госпожа Лань, вы в порядке? — на меня из-под длинной чёлки посмотрели два чёрных глаза, которые утягивали в себя, как две чёрные дыры. Удивительно, даже слёзы не портят это лицо.       — Т-ты, т-ты же Лань Чжань, — слабо выдохнула Лань Цзяо Син и уставилась на меня странным взглядом. Она то бледнела, то краснела. Смутилась, что ли?       — Не переживайте, госпожа, этот наследник не расскажет никому, что случилось на этой полянке, — стоит её успокоить сразу, показав свою позицию насчёт сплетен. Хотя правилами и запрещено сплетничать за спинами других, но, на самом деле, мало кто следует ему. По крайней мере, если не за спиной, так говорят всё рядом с предметом сплетен, не стесняясь его общества.              «Ну а что. Мы же не за спиной разговариваем. Вот, человек тут стоит, всё слышит».              Лицемеры.              — Давайте я вам помогу встать, госпожа Лань. На земле всё же холодно, — и я слегка потянула её за локоть. Хм, похоже, я начну раньше налаживать отношения с другими орденцами.       — Не трожь меня, мерзкое отродье! — в испуге я отступила от разъярённой женщины и придержала свою руку, которую больно потянули на себя. Что такое произошло? — Это из-за тебя, из-за этой Тайхунь моя цзе-цзе ненавидит меня!              Вот как, значит. Я подняла голову и встретилась с этими омутами, в которых плескалась одна ненависть. Она, как яд, разъедала красивое и нежное лицо Лань Цзяосин, превращая его в сморщенный изюм. Такой же кислый и отвратный.              Отвратительно.              Как же отвратительно.              — Простите, госпожа Лань, я уже… ухожу, — прохрипела я и пошла к дому матушки, переходя на бег. Уж там-то мне найдётся место.              Всегда находилось.              За эти дни спокойствия и хорошего отношения госпожи Фан это презрение и ненависть успели покрыться пылью, и сейчас мне любезно помогли вспомнить, какое место занимает тушка Лань Чжаня. От обиды я всхлипнула, слёзы размыли дорогу, и мне пришлось замедлиться. Ещё не хватало споткнуться и упасть на радость остальным.              Дом матушки должен быть где-то здесь, на холме, в окружении маленьких синих цветочков.              Но тогда почему на его месте пустота?              Где дом?..              От охватившего ужаса я без сил упала в море этих цветов. Их запах окутал меня, словно одеялом, и я чуть не задохнулась от этого горького вкуса.              Так всегда пахла матушка и её объятия. Горами и свободой.              Иронично, что у неё этой свободы и не было. Закрытая от всего мира в четырёх стенах, которой даже с детьми давали видеться только несколько раз в месяц без возможности быть с ними всегда рядом.              — Матушка, за что… За что с тобой так поступили, — сквозь боль бормотала я и стискивала зубы, чтобы не заорать.              На лепестки падали солёные слёзы и скатывались по ним на землю, сразу впитываясь в неё. Эти цветы выросли на горе и страдании одной прекрасной женщины, имевшей глубокие синие глаза и силу, достойную восхищения.              Только вчера я узнала, что твоё тело сожгли и развеяли прах по ветру. Твой шанс на перерождение отобрали, как у щенка – титьку матери. Надежду на светлое будущее. А теперь раскрывается правда, что всё, связанное с тобой, предали забвению.              Даже эти гуевы нефритовые шпильки для волос, которые подарил тебе Лань Сесинь во вторую встречу, уничтожили. А они тебе совсем не нравились, пусть ты зачем-то их оставила и хранила в небольшом тайничке, изредка доставая и показывая мне.              Остались только эти цветы. Цветы, с названием столь подходящим для тебя, матушка.              Горечавка.              Вытерев нос и шмыгнув им, я встала и покачнулась, чуть не упав вновь в это синее море. Пора собираться. Госпожа Фан будет беспокоиться.       

***

      — Лань Чжань, ты всё собрал, что хотел? — удивлённо спросила госпожа Фан, стоя в коридоре со склянками в одной рукой и с травами в другой.       — Да, госпожа Фан, собрал, — сглотнув вязкий комок горечи, я постаралась придать голосу уверенности, которой не было от слова «совсем», и улыбнуться. Руки дрожали, как у наркомана, но сделать с ними ничего не получалось. Помогали только эти большие рукава, в которых, кажется, можно спрятать поезд и его не найдут.       — Тогда помоги мне. Если мы хотим учить тебя лекарскому делу, нужно много оборудования. Сразу предупрежу твои вопросы: эти склянки сделаны на заказ из специального стекла, который не отдаст свои частички настойке, что может иметь очень много интересных последствий, — и госпожа продолжила свой путь в личную комнату.              Запах горечавки всё ещё стоял в носу, и это хоть немного успокоило нервы.              Скоро мы отсюда уйдём, и на несколько лет не будем связаны с этим проклятым местом, а потом… Потом уже посмотрим по ситуации. Может, вообще останусь в какой-нибудь далёкой от этого Ордена деревеньке и буду помогать жителям. Держать меня не будет уже ничего.              — Госпожа Фан, а куда мы первым делом пойдём? — поинтересовалась я и зашла в личную комнату госпожи, где почти вся поверхность была заставлена склянками, ложками, палочками, котелками, пиалами, травами. Вот это госпожа размахнулась, конечно. Куда она всё это добро собралась складывать?       — Не знаю, — просто ответила госпожа, выглядывая из шкафа, в руках у неё было несколько комплектов одежды. — Я думала, что мы пойдём, куда глаза глядят на первое время. Можно было бы, конечно, отправиться в Сонную Долину, где растёт красный мак, он у меня как раз закончился, однако для тебя это пока рановато. Поэтому сядем на лошадей и поездим по всей Поднебесной. По пути что-нибудь всё равно будем собирать безопасное для учёбы. Подойди.       — Так мы не пешком? — спросила я, забрав из рук госпожи одежду. В ответ она согласно промычала, а у меня сердце забилось чаще.       — Да, на лошадях. Для нас это лучший вариант. Пока у тебя нет ядра, ты слишком быстро устанешь, а в дороге нам не дадут так много времени на восстановление. Особенно по первое время, когда забьют тревогу. Телега или карета слишком громоздки и не так мобильны, как лошадь. Остаются только они, — то, как госпожа Фан выделила «пока», заставило меня по-настоящему улыбнуться. Она правда решила мне помочь.       — Вот только мне не приходилось сталкиваться с лошадьми, — тут я слукавила, конечно.              В прошлом мне даже удалось один раз самой прокатиться на лошади, без чьей-то помощи, однако это было очень медленно, а в нашей ситуации это смертельно. Тем более Лань Чжань и правда не видел этих удивительных животных. Ему ведь не разрешалось спускаться с горы, так как был слишком мал, а в Ордене запрещено держать любых животных. Вот и выходит, что я, вроде как, умею общаться с лошадками, но в то же время и нет.              Гуево маленькое тельце.              — Не беспокойся, дитя. Мы будем на одной лошади, не совсем же я ещё сошла с ума, чтобы ребёнка отпускать одного с животным, — госпожа Фан осмотрела всю комнату и кивнула чему-то своему, доставая из шкафа серое «нечто».       — Мешочек цянькунь? — узнала в этом несуразном сером «нечто» такой дорогостоящий предмет. Забавно, вещь-то дорогая, а выглядит как что-то с мусорки.       — Ох, этим цянькуням уже слишком много, но ты не смотри на их внешний вид – они ещё переживут и тебя, и меня, — с гордостью произнесла госпожа и раскрыла его перед тем, как положить на пол. — Подавай мне все склянки, уберу их сначала отдельно, чтобы потом легче доставать…              Так мы и собирали всё в мешочки, пока в дверь не постучали. Госпожа Фан сказала мне продолжать связывать пучки трав одного вида, а после заворачивать их в ткань, а сама пошла к гостям.              В коридоре раздался ворчливый голос госпожи, а за ним – звонкий детский. Я прислушалась к разговору, всё ещё продолжая своё занятие.              — Лань Па, ты вновь решила огрести от своей иму? Ты забыла, чем закончилось в последний раз? — Лань Па? В голове появился образ девочки, которая чем-то походила на кролика своим наивным ангельским взглядом и белыми волосами. Девочка-альбинос пусть и являлась белой вороной Ордена, но относились к ней получше, чем к Лань Чжаню с его матушкой. Хотя бы не поливали грязью.       — Госпожа Фан, но вы только посмотрите в эти большие невинные глаза! — я так и представила, как перед такой грозной госпожой Фан стоит маленький белоснежный крольчонок и что-то выразительно ей доказывает, размахивая руками в разные стороны и сморщиваясь, чтобы показать всё своё возмущение. Я даже прыснула от этой картины.       — Па-эр, ты таким темпом из прославленного Ордена сделаешь заповедник для своих животных. Прекращай, добром это не кончится, — и пусть госпожа ворчала, я слышала в её голосе печаль.              Да, такими темпами от маленькой и такой яркой Лань Па не останется ничего в этом Ордене. Она либо погибнет, отстаивая свою правоту, либо погаснет навсегда. Такова судьба людей, отличающихся от нас хоть чем-нибудь.              — Но, госпожа Фан! Я не могу пройти мимо нуждающихся в помощи. Особенно, когда они смотрят на меня так! — я грустно вздохнула и отложила последний свёрток к другим, прикрепив бумажку с названием к нему, а сама вышла к разговаривающим. Любопытно, что там принесла Лань Па.       — Па-эр, это в последний раз я помогаю тебе. Дальше – сама, — госпожа обернулась и наткнулась на меня. — Лань Чжань, ты уже закончил?       — Да, госпожа Фан, — из-за нахмуренных бровей госпожи я покаянно уткнулась в свои ладони.       — Ой, так вы не одни, госпожа Фан? — пискнула испугавшаяся девочка, и я выглянула из-за госпожи. В руках Лань Па держала… белого крольчонка с замотанной тканью лапкой.       — Лань Па, этот наследник приветствует её, — я сделала небольшой приветственный поклон и уставилась на этот комочек в её руках. — Неужели Лань Па выходила за пределы Облачных Глубин?       — Да ты что! — резко вспыхнула она и принялась уверять меня и госпожу Фан, что наткнулась на этого кролика совершенно случайно на территории Облачных Глубин.       — У тебя все животные оказываются случайно там, где их быть не должно, — сердито сказала госпожа, и я заинтересовано взглянула на них. Я должна узнать у госпожи все подробности.       — Так вы поможете? — промямлила смутившаяся Лань Па.              Будет жаль, если я вернусь в Орден и не обнаружу её здесь живой и настоящей.              Забрать бы её с собой, но с нами ей будет хуже. Пусть она слишком доверчива, но не глупа, сразу задастся вопросом, куда это мы её забрали и зачем. Хоть её воспитывает одна тётка, и довольно жёстко, Лань Па не чувствует себя обделённой. Любовь других у неё есть. Если поначалу к ней и испытывают неприязнь, но потом, видя её чистую душу и помня её милую и кроткую мать, её принимают.              Да, пусть не все и прозвище «Белая ворона» ей очень подходит, её не гнобят за внешность.              Тот единственный свет, что остался у Ордена Гусу Лань.              — В этот раз тебе придётся заняться этим самой, Па-эр. Основы я тебе показывала, должна была уже научиться. Сейчас принесу тебе только одну мазь, поэтому подожди тут с Лань Чжанем, — оставшись наедине с этой девочкой я ощутила дискомфорт.              Мне нужно что-то говорить, чтобы нарушить эту неловкую атмосферу, или Лань Па и так хорошо? Может мне пойти за госпожой? Но она чётко дала понять, чтобы я оставалась тут. Наверное.              — Второй наследник, а ты правда убьёшь первого наследника? — от такого страшного вопроса мои глаза расширились, и я уставилась в эти невинные светлые очи. Лань Па ведь не поняла, что только что у меня спросила? Особенно так легко, будто о погоде, а не о возможном убийстве.       — С чего такой вопрос, Лань Па? — от волнения мой голос аж пропал, и мне удалось только просипеть это.       — Иму говорит, что от тебя можно ждать только такое, как от ребёнка Тайхунь. И если ты и правда ребёнок Тайхунь, то от тебя стоит держаться подальше, а не то убьёшь, как и твоя а-нян моего а-де, меня, — боже, как ребёнок может говорить такие ужасные вещи с таким простодушным видом? Она хоть что-то осознаёт?!              Беру свои слова обратно. Она не столько доверчива, сколько проста. А простота не хуже воровства.              — Ох, Лань Па, этому Лань Чжаню стоит вернуться к своему делу. Он вспомнил, что его кое-что ещё просила сделать госпожа Фан, — и я сбежала подальше от этой девочки.              Нет, я не струсила, просто мне показалось, что ещё немного, и меня можно будет выносить вперёд ногами.              Походу в последний день Орден Гусу Лань решил меня добить, чтобы не смогла выйти за границы Облачных Глубин и осталась тут навсегда.              На вопросительный взгляд госпожи лишь нахмурилась и вернулась к столу с травами. И только оставшись одной, из рукава достала пару синеньких цветочков и стала всматриваться в них, вертя туда-сюда.              — Видимо, нам с тобой матушка не суждено быть здесь, — прозвучал шёпот в комнате, и я, вздохнув, спрятала горечавку обратно в рукав.              Пусть мы здесь и незваные гости, это место и правда смогло стать нам домом. Удивительно.              И будет ещё удивительнее, если нас здесь примут.