Глубина гудит

"Смотри", — шепчет вода прямо в уши, он с силой напрягается, пытаясь отвернуться, закрыть глаза, сделать хоть что-то, но не может. Глубина гудит над ним с ледяным спокойствием. Синева распахивает безразличные объятья. Вокруг так много оттенков тьмы. Рыбы гладят по ногам, будто большие домашние кошки, тыкаются скользкими лбами в раскрытые ладони, и желание двинуть руками практически нестерпимо, но они лишь онемевшими отростками свисают по бокам. Ощущение тревожной неправильности переполняет его, грозя перелиться через край. Течение совсем рядом. Он чувствует его лицом, его рот раскрыт, и кислорода осталось совсем мало, небольшие пузырьки воздуха, щекоча губы, уплывают вверх. Потоки более холодной воды обнимают за шею, спускаясь на туловище, будто огромная змея, что медленно сдавливает грудную клетку все крепче и крепче своим чешуйчатым мощным телом. Сегодня это она — русалка с длинными рыжими волосами, так похожая на него самого когда-то. Сотни кос и отдельных прядей. Они такие длинные, что сквозь них почти не видно ее кобальтово-черный хвост с полупрозрачными плавниками. Они остригли ей волосы перед самой продажей, потому что она отчаянно пыталась задушить себя ими. Он сам растворял в воде успокаивающие пилюли, стоял и смотрел, пока Ризли работал большими ножницами, а затем долго вычищал уже опустевший аквариум. Рыжие спутанные пряди были повсюду, как медная проволока: на полу и стенах, на его руках и одежде, он еще неделю потом находил их в самых неожиданных местах. Глубоко внутри ботинок, между страниц отчетов, в обеде, намотанные на вилку, когда он ел, в стакане с водой, которой он пытался все это запить. Его тошнило снова и снова. Металлический привкус во рту, натяжение между зубами и языком, он вытаскивает длинный рыжий волос из своей глотки, а тот все не кончается и не кончается, словно пророс внутри него наживую. Они не давали им имен, просто номера — девятнадцатая — она тянет к нему руки, и шлейф из волос веером следует за ней сотней медных канатов. "Смотри на меня", — в полутьме под раскрытыми пухлыми губами виднеются острые зубы. Она все ближе, тянет к нему когтистые руки. Это не человеческий язык, а смесь скрежета гальки под ногами и крика чаек. Он задыхается, вновь пытается сдвинуться, но вода держит плотно — не вздохнуть, не вырваться. Её глаза прикрыты. Он не помнит их цвет, прошло уже больше двух лет, ее волосы повсюду, он кричит, непроизвольно вдыхая вместо воздуха воду, и пряди стекают ему в рот, будто в слив раковины. Острые когти у него на шее, давят и проминают кожу. Сладко-тревожное обещание смерти. Еще одно движение, по-прежнему плавное и неотвратимое, и острые когти уже внутри его глотки. Вскрыт, словно банка газировки. Кровь повсюду, вскипает вместе с водой, столп пузырей прячется внутри ее безумной прически, ее пальцы внутри его шеи, ему больно, он тонет, тонет, все рыжее, красное и черное. Она не остановится, пока не сомкнет руки внутри него, боль стучит в висках, рыжие волосы повсюду. "Смотри, что ты сделал", — спазм сводит его пальцы, и он наконец может сжать их в кулаки, сдвинуться, хоть уже и слишком поздно, он... Телефон вибрирует от вызова, играя стандартную мелодию. Только Ризли будит его посреди ночи, и Дилюк сразу берет трубку: это единственный номер с пометкой "звук всегда" в его мобильном. Рука, которой он держит телефон, все еще дрожит, а первые несколько слов слышатся будто сквозь заложенные уши. Приходится зажмуриться и поставить на громкую связь, чтобы быть уверенным в том, что он ничего не пропустит. — Мы поймали его. Груз будет через три часа, нужно встретить Чайлда и помочь ему расположить нашего нового гостя. Дилюк согласно молчит, продолжая слушать указания, одновременно садясь в кровати и кидая взгляд на часы. Флуоресцентные цифры показывают середину ночи. Тени от уличного фонаря, стоящего за деревом под окном, лениво плывут по стене — и это так похоже на морские блики, что он невольно ежится. Приложив свободную руку ко лбу, он вытирает холодный пот и несколько раз сжимает и разжимает ладонь, стараясь вернуться в реальность как можно быстрее. Это удается ему достаточно быстро: дело привычки, и уже спустя пару секунд мысли возвращаются в голову, поверхностные и легкие, как тонкий фантик на леденцах. Хорошо, что на работе не будет большого количества народу, дороги пусты, и до выходных совсем недалеко. — Не для выставки. Я приеду к вечеру, — голос в трубке привычно лишен эмоций, и дело здесь вовсе не в шифрованной линии или программе изменения тона, которую, Дилюк знает, босс использует во время подобных звонков. Он просто… такой. Как и их работа. Бездушный. — Будет сделано. Ризли кладет трубку, не подарив ему больше ни слова, и Дилюк позволяет себе потратить еще несколько минут на праздное сидение на кровати. У него, на самом деле, еще полно времени, и можно было бы лечь спать еще минимум на час, но сотня мыслей уже заполняет его мозг, выстраиваясь в шеренги, и он решает ехать на работу прямо сейчас. Налив себе в стакан воды и проверив холодильник, Дилюк склоняется в сторону завтрака на работе. Воспроизводя в голове расписание других сотрудников, чтобы понять, с кем он может столкнуться и как сделать все так, чтобы их нового гостя увидели только те, кому это дозволено, он поднимается на ноги, начиная очередной день своей жизни. Итак, что мы имеем? Скара должен сегодня работать в ночь, но если Чайлд отправился в порт, ему нужен будет человек, который поведет его грузовик обратно. Нулевая вероятность того, что Чайлд попросит Вашера, тоже работающего в ночь, или Шарлотту, у которой два выходных прямо сейчас, позволяет Дилюку начать продумывать дальнейшую стратегию своих действий. Он быстро одевается, выбирая вещи, которые не жалко испачкать, берет с собой сменный комплект более цивилизованной одежды и кидает в сумку один из личных ноутбуков с зарядкой. После начавшихся несколько лет назад проверок всех учреждений, связанных с морской флорой и фауной, они перестали пользоваться техникой на работе, отдав её на полное распоряжение Скары, который содержал ее в идеальном порядке, кристально чистом для всех ищеек. Так у Дилюка появилось еще больше ненужных вещей, занимающих еще больше лишнего места. В середине ночи дороги пусты. Сегодня… четверг? Дилюк отводит взгляд с проезжей полосы, чтобы проверить дату на дисплее телефона. Яркие цифры и название дня белым вспыхивают на фоне стандартной картинки, установленной в телефоне по умолчанию. Все верно. Четверг. Он добирается до работы за сорок минут. По дороге включает радио и еще несколько раз проверяет телефон, ведомый нервной привычкой, но там ожидаемо пусто: кроме Ризли ему обычно писал только Чайлд, жалуясь на неудачную рыбалку или присылая фото по рабочим моментам в аквариумах, но тот сейчас явно пытался не получить мощным чешуйчатым хвостом по лицу или был занят очередной руганью со Скарой, поэтому молчал. Приветственно махнув охраннику на проходной, Дилюк сразу заходит в неприметную будку видеонаблюдения и отключает запись нескольких камер. Его кабинет находится рядом, за поворотом, и он отпирает дверь старым ключом, вместо того чтобы прикладывать палец ко второму, электронному замку. По отчетности его смена начинается утром, и пока что его не должно быть здесь. Яркий свет электронных ламп под потолком неприятно режет по сонным глазам. Дилюк садится за стол, доставая из сумки личный ноутбук и подключая его к сети. Следующие полтора часа он подготавливает новые таблицы для осмотра, воюет с рабочим принтером, который почему-то упорно не видит его ноутбук, сдается, печатает все через флешку и делает себе два крепких кофе, используя личную кофемашину. Общая столовая также находится под наблюдением, и он планирует выключить запись с нее перед самым приездом Чайлда, чтобы Скаре потом было легче делать подставной монтаж. Его, конечно, никто не просит продумывать каждое свое действие так скрупулезно, но Дилюку приятно иногда напрягать размякший мозг хоть немного. И, наверное, воображать себя секретным шпионом на миссии по борьбе со злом. Какая ирония. Наконец, когда до предполагаемого прибытия машины остается ровно пятнадцать минут, Дилюк закрывает ноутбук и выходит на улицу покурить. Пока сигарета тлеет в его пальцах, он сидит на поребрике и смотрит в стремительно розовеющее небо, слушая пение ночных птиц и отдаленный шум дороги, почти не слышный здесь и оттого до дрожи напоминающий тихие вздохи пенного прибоя. Вокруг здания океанариума немного деревьев, но птицы почему-то любят селиться под его крышей. Как часто бывает ранним утром, мир вокруг кажется стеклянным и слишком пустым. Дилюк разрешает себе наслаждаться этим обманчивым покоем, делая редкие затяжки. Максимум через час его уши уже начнут болеть от какофонии, которую принесет с собой Чайлд, и к этому действительно никогда нельзя быть готовым окончательно. Тот и так не был тихим, а сегодня, в паре со Скарой, который в принципе никогда не лез за словом в карман, да еще и в комбинации с новым уловом... Дилюку плевать, но если бы он мог поставить большие деньги на то, что к вечеру у него будет мигрень, он бы бесспорно выиграл. Только выставочные образцы усыплялись перед перевозкой, и это всегда проходило долго, медленно, аккуратно и в сопровождении специальных людей. "Гостей" Ризли возили ночью, в грузовике для рыбы, зафиксировав в большом закрытом резервуаре с водой и подачей кислорода, и, еще не до конца поняв, что с ними произошло, "гости" обычно все еще пытались выбраться и производили море шума, взбудораженные после отлова. "Интересно, откуда он будет на этот раз", — думает Дилюк, пересекая внутренний двор и начиная подготовку специального места и оборудования для разгрузки. Здесь камеры выключены, и он может ходить спокойно, не беспокоясь о соблюдении мертвых зон. Открыв роллет на большом проеме двери, включив везде свет и подогнав маленький манипулятор, Дилюк отмечает время и проверяет оборудование. Все ремни и карабины, держатели и амортизирующая накладка на штыки манипулятора в полном порядке, как и следовало ожидать, но в такой ситуации он не хочет справляться с неприятностями, если что-то пойдет не так. Такие "гости" очень важны и хрупки, хоть и смертельно опасны. И, зная Ризли, это действительно может быть кто угодно. Запасные баллоны с кислородом, аптечку и пару ампул с усыпляющей жидкостью он кладет на металлический стол у самого входа, чтобы в случае чего была возможность сразу дотянуться до них. Рядом он ставит два стула, присаживаясь на один из них, и все время до прибытия грузовика тратит на попытку вспомнить как можно больше морских узлов, найдя на полу кусок старой веревки, явно ранее забытой тут Чайлдом. Пальцы помнят многое, от веревки пахнет солью и морем, со временем от грязи она стала почти коричневой, но узлы получаются исправно. Когда к тихому пению птиц прибавляется тихий звук работающего двигателя, который быстро приближается, Дилюк поднимается со стула, откладывает веревку в сторону и отряхивает руки о рабочие штаны. Грузовик въезжает и делает плавный, медленный круг по внутреннему двору, так, чтобы припарковаться верно. Дилюк мельком видит за рулем Скару, который, даже полностью сосредоточившись на зеркале заднего вида и управлении рулем, находит время что-то гневно выговаривать внутрь салона, и устало прикрывает глаза. Затем мотор затихает, и спустя пару секунд Чайлд распахивает двери кузова изнутри, с довольной улыбкой на окровавленном лице. **** — В следующий раз будешь запихивать его самостоятельно, я не собираюсь больше помогать тебе, тупой ублюдок! — Скара кричит внутрь салона, затем громко хлопает водительской дверью, спрыгивает с высокого помоста и проходит мимо Дилюка, коротко кивнув. Хлопок двери одного из входов в здание извещает о том, что они остаются только с Чайлдом, но это было довольно предсказуемо: Скара в принципе ненавидел возиться с морскими тварями. Он любил только созерцать сквозь толстое стекло аквариумов одни их виды и есть суп из других. До того, как Ризли все же договорился с Чайлдом и заманил его на работу, Скара в принципе не контактировал с этой частью работ в их океанариуме. Но потом эти два странных человека столкнулись, будто две летящие на огромной скорости кометы где-то посреди бескрайней черноты космоса, познакомились и достаточно быстро образовали внушительную, хоть и изрядно раздражающую и пугающую остальных ячейку общества. Поэтому теперь Скара время от времени делал то, что ненавидел: помогал кому-то без видимых выгод для себя, о чем не забывал извещать каждого, кому не посчастливилось встретиться у него на пути. — Прищемил ему яйца крышкой контейнера, — шутит Чайлд, направляясь прямо к аптечке, чтобы обработать свежие царапины от острых когтей на своем лице, и Дилюк, вздохнув, забирается в кузов первым, решив не тратить время зря. Резервуар чернеет в центре, надежно окруженный подпорками со всех сторон, и хоть в верхней крышке есть вставка с прозрачным окном, внутри темно, поэтому Дилюк не может рассмотреть того, что находится внутри. Ему интересно, пусть и совсем немного. Но смысла пытаться узнать все сейчас нет совершенно — ведь именно они будут выпускать содержимое в бассейн, поэтому Дилюк возвращается к делам. Он проверяет герметичность крышки, уровень кислорода в воде и в баллоне, чтобы затем быстро отключить его и закрыть все вентили. Кислорода внутри должно хватить на полчаса с запасом, но они обычно не возятся со всем этим дольше пятнадцати минут. Это, конечно, дело практики: в первый раз они убили на выгрузку полночи, и Дилюк был в таком отчаянии, что чуть не вызвал на подмогу самого Ризли. Сейчас все отработано до автоматизма и срывов практически не происходит, пусть человеческий фактор в лице Чайлда или других работников иногда и вносит свои коррективы. Все понятно и просто. Если, конечно, вообще можно так говорить об огромной стокилограммовой русалке, запертой в контейнере и пребывающей в огромном стрессе. — У этого просто чумовой хвост, ты увидишь, — Чайлд возвращается в кузов с неизменной широкой улыбкой. Порезы все еще немного кровят на его и так покрытом шрамами лице, но он уже не выглядит как жертва нападения разъяренной дикой кошки. Будь у Дилюка силы, он бы обязательно задумался о глубинной философии этого момента, ведь каждая улыбка дарит Чайлду минимум два новых кровяных подтека сквозь все лицо, но это, в конце концов, не его дело. Но все же он не перестает поражаться чужому болевому порогу и хладнокровию во всем, что связанно с "рыбалкой". Чайлд — отличный дайвер и имеет право на определенное бесстрашие, вызванное огромным количеством опыта. Дилюк тоже обзавелся своей коллекцией шрамов во время работы на Ризли, но ни один из них не был последствием столкновения с акулами или работой с сопротивляющимися вылову русалками. Попав в сети, они всегда дерутся не на жизнь, а на смерть, словно понимая, какая судьба их ждет впереди. Хотя… как бы они не боролись, конец всегда один — веселый веснушчатый увалень выдернет их в наполненный кислородом мир, как бы они не старались. Проигрыш, несмотря на все приложенные усилия. Когда резервуар едва заметно вздрагивает от удара изнутри, а затем слышится приглушенный водой резкий протяжный выкрик, Дилюк делает шаг к столу и уже тянет руку к капсулам с успокоительным, но Чайлд останавливает его: — Он всегда такой бешеный, лучше не травить токсинами. Запретив себе тяжело вздыхать, Дилюк вылезает из грузовика и садится за руль манипулятора. Следующие двадцать минут он максимально напряжен, а Чайлд перестает глупо шутить и только изредка корректирует его движения, пока они наконец не оказываются в просторном подвальном помещении, где царит приятный мрак, едва разгоняемый несколькими тусклыми лампами. Насосы тихо шумят в темноте, перекачивая и фильтруя воду. Это чем-то похоже на чистилище, если бы Дилюк давал местам такие громкие названия. В момент, когда Дилюк осторожно наклоняет резервуар над краем бассейна, прикрываясь крышкой как щитом, перед его лицом проносится раскрытые для атаки ладони. Пальцы с длинными когтями цепляют воздух и тут же исчезают, слышится громкий всплеск, брызги летят во все стороны, но его сердце даже не сбивается с ритма. Усталость поет в мышцах, хотя он встал из постели всего несколько часов назад. Оттащив опустевший резервуар в сторону и вернув крышку на место, Дилюк приближается к бассейну на безопасное расстояние и всматривается в беспокойную воду внимательнее. Среди полумрака и теней удается разглядеть только изумрудный хвост, в темноте отдающий чернотой, синие и желтые вкрапления там и тут, широкие пластины чешуи. — Что-то птичье. Красиво, — говорит он Чайлду просто для того, чтобы что-то сказать вслух. — Да, лучший мой улов на сегодняшний день, — тот отвечает живо, искренне восторженный уловом и, Дилюк знает, готовый говорить о нем часами, если, конечно, найдет того, кто будет слушать. — Я выслеживал его около месяца, мне уже вода в кошмарах сниться начала. А полезли ловить — чуть мне все глаза не выцарапал, пока я его вытаскивал, разорался, позвал дельфинов. Они чудом нашу лодку не опрокинули, представляешь? Скаре пришлось меня самого из воды доставать, — Чайлд рассказывает о плодах своего труда с оттенком веселья, всегда произнося имя Скары с неприкрытой нежностью, и Дилюк обращает на это внимание только вскользь. Он устало пытается высмотреть больше внутри глубокого бассейна, чтобы узнать хоть что-то еще об их новом госте. Но тот ожидаемо отлеживается на дне, опасаясь незнакомого места и пытаясь совладать с паникой. Поэтому, как и всегда, Дилюк быстро сдается. — Откуда он? Ему нужно знать много подробностей для того, чтобы правильно рассчитать температуру воды в бассейне, подобрать рацион и освещение. Местоположение вылова также может дать подсказку и о том, что именно собирается делать Ризли с этим уловом — Дилюк и так узнает все немного позже, но ему нравится видеть довольную улыбку на лице своего босса, когда всевозможные подготовки выполнены заранее. Он привык быть хорошим работником на плохой работе и не может отказать себе в такой слабости. — С южных солнечных глубин. Там их целое поселение, более ста голов. Он из приплода главного, — Чайлд бросает быстрый взгляд на воду бассейна, которая медленно успокаивается, а затем заговорчески понижает тон, наклоняясь ближе к Дилюку: — Там очень богатые воды. Я думаю, мы забрали его, чтобы в итоге вернуть. Мороки мне, конечно... — Чайлд забавно морщит лицо, совсем позабыв о порезах, и те снова начинают активно кровоточить. Кровь капает у него с подбородка крупными темными каплями, затекая на шею, и только благодаря этому Чайлд замечает её. Удивленно поежившись, он проводит рукой по потекам и слизывает красную влагу языком прямо с ладони. Дилюк поморщился бы, но уже давно привык не обращать внимание на такие вещи. — Ладно, давай быстро заполню бумажки, и я на два дня выздоравливать домой. Скоро нужно чистить главные аквариумы с акулами, не хочу, чтобы мне объели лицо окончательно, Скара только что разрешил мне добавить свой фейс-айди на его мобильник, — Чайлд облизывает зубы, размазывая по ним красную сукровицу. Дилюк протягивает ему упакованные в файл бумаги с заранее вложенной ручкой, продолжая молчать. Он отстраненно наблюдает за тем, как Чайлд уходит, тихо ворча о его предусмотрительности, выжидает еще несколько секунд и возвращается обратно к бассейну. Окруженный пустым серым гулом, в который привычно превращаются мысли внутри головы в последние годы, он продолжает вглядываться в поверхность воды, пытаясь угадать, где именно сейчас находится русал. Качественная работа подразумевает начало заботы о их новом госте как можно быстрее. С чего бы начать, не зная ни точное место вылова, ни породу, ни даже возраст русала? В первый день русалок оставляют в покое, давая им время успокоиться и смириться со своим положением. Дилюк знает, что они чертовски умные и хитрые, но все равно всегда вносит в свои ожидания большие коррективы из-за чужой дикости. Бывают, конечно, и покладистые экземпляры, но они чаще всего встречаются среди выставочных образцов, изначально выведенных в неволе. Безвыходная покорность. С остальными всегда нужно сохранять постоянную бдительность и даже не мечтать о том, чтобы приручить. Или хотя бы чувствовать себя рядом в безопасности. Налаживать связь, выстраивать доверительные отношения хозяина и питомца, кормящего и того, кто принимает еду… В этом нет никакого смысла, он уже выучил этот урок. Все равно рано или поздно Ризли прикажет готовить их на вывоз, предоставляя короткие адреса для доставки, фальшивые имена и телефонные номера, которые переставали работать сразу после сделки. Размышляя внутри себя, выбрасывают ли эти скрытные люди свои мобильники тоже, всегда используя последние модели айфонов ради статуса, Дилюк почти пропускает момент, когда над поверхностью воды появляется голова. Русал выныривает по плечи, действуя очень тихо, и Дилюк невольно любуется им: темная загорелая кожа, сине-черные волосы, прилипшие к голове, и молодое, но очень серьезное лицо. Густые брови нахмурены, глаза — два разноцветных пятна, прорезанных хищно суженным ромбовидным зрачком. Золото и лазурь. В сочетании с необычным хвостом он… Ошеломительно красив. Даже в полумраке. Дилюк тяжело вздыхает, делая необдуманный шаг ближе к краю бассейна. Тишина, что постепенно обступает их обоих, раскалывается, когда русал издает резкий протяжный крик, похожий на дельфиний, и прыгает обратно под воду, обдав на прощание Дилюка мощной волной крупных брызг, созданной широким хвостом. Это не случайность. Об этом Дилюку намекает чужое упрямое выражение лица, которое он успевает заметить перед самым отступлением, и ему не остается ничего, кроме как фыркнуть, стереть с лица воду и отправиться в кабинет переодеваться. Что-то подсказывает ему, что следующие несколько месяцев будут непростыми. Еще один тяжелый вздох. Его сигареты, должно быть, абсолютно точно промокли.