Судный день

Машина, угнанная на пустыре, мчалась по ночной трассе, увозя их от городского ада огней и в сторону психоневрологического диспансера. Цзинь Лин сидел на пассажирском сиденье, сжимая в руках ствол, холод металла успокаивал. Это было что-то реальное, осязаемое, единственное, что не рушилось в его мире. — Слушай, — Цзинь Лин прервал гул двигателя. — Как мне тебя называть? Wei-30 как-то не очень. У тебя есть имя? Номер модели не в счёт. Терминатор на мгновение задумался, его процессор перебирал базы данных. —Нет. — Ладно, будешь...Вэй Усянь, — кивнул Цзинь Лин. — Запомни. А этот, другой... L-54? У него есть слабые места? Ты же сказал, он из жидкого металла. — Огонь и экстремально низкие температуры дестабилизируют мимикрирующий сплав, — монотонно пояснил Вэй Усянь. — Высокотемпературный термический заряд или погружение в жидкий азот могут его обездвижить. Обычные пули бесполезны. — Отлично, значит, нужно что-то серьёзное, — Цзинь Лин потёр подбородок. Стены палаты снова сомкнулись вокруг Цзян Чэна, но теперь они были не просто белыми и тошнотворными. Они были клеткой, смертельной ловушкой, пока его племянник оставался на свободе с убийцей. Спокойствие, которое он так искусно изображал перед врачом, испарилось, сменилось леденящей душу яростью. Каждая секунда отсчитывала в его сознании обратный отсчёт до гибели Цзинь Лина. Вечерняя проверка прошла как обычно. Санитар Ду занес ему ужин, безвкусную кашу и компот. Цзян Чэн сидел на койке, смотря перед собой и не реагируя. Когда Ду зашёл забрать поднос, Цзян Чэн действовал с калечащей эффективностью. Резкий подъем, захват. Левой рукой железная хватка на горле, перекрывающая кислород и крик. Правой молниеносный рычаг, укладывающий более крупного мужчину на пол. Коленом в спину, лишающим возможности двигаться. — Ключи от служебного выхода, — его голос был низким, сиплым от напряжения. — Где? Санитар захрипел, пытаясь вырваться. Цзян Чэн усилил давление. —Не заставляй меня ломать тебе позвоночник. Ты мне не нужен. Мне нужна дверь. — Карта... у главного врача... — выдавил Ду. Цзян Чэн отпустил его, одним точным ударом кулака в висок отправив в беспамятство. Он вышел в коридор. Было тихо, лишь доносились приглушённые звуки шагов. Он двинулся к кабинету главврача, его шаги были мягкими и быстрыми. Главный врач, Ли, сидел за столом, заполняя документы. Он поднял глаза и на мгновение замер, увидев Цзян Чэна в дверном проёме. — Цзян Чэн? Ты чего? Всё хорошо? — Со мной всё в порядке, доктор, — Цзян Чэн вошёл, закрыв за собой дверь. — А вот с вами сейчас случится. Мне нужна ваша ключ-карта. И ваш автомобиль. — Цзян Чэн, пожалуйста,успокойся Давай поговорим. Твой племянник... — Не произноси его имени! — рык Цзян Чэна прозвучал так дико, что врач отпрянул. — Ты ничего о нём не знаешь! Ты и твоя наука назвали меня безумным, пока настоящие чудовища стучатся в наши двери! Карта. Сейчас. Врач Ли медленно поднялся, его руки дрожали. —Я не могу её отдать. Цзян Чэн не стал тратить время на уговоры. Он видел в глазах врача ту самую слепоту, что погубила миллиарды. Шаг вперёд, захват вытянутой руки доктора. Скручивание. Хруст кости прозвучал в тишине кабинета оглушительно. Ли застонал, бледнея, его тело обмякло от шока. Цзян Чэн, не выпуская его, обыскал карманы халата. Пластиковая карта упала на пол, он поднял её. — И ключи от машины. В этот момент дверь распахнулась, на пороге стоял санитар. Увидев ситуацию, он ринулся вперёред. Цзян Чэн оттолкнул обессилевшего врача в сторону и встретил санитара ударом ладони вперёд, в лицо. Удар был точен и жесток, хрящ носа с хрустом подался, кровь брызнула на белые стены. Санитар рухнул, зажимая лицо. Цзян Чэн перешагнул через него, таща за собой врача. Коридор был пуст. Сирена тревоги, которую, должно быть, успел нажать санитар, ещё не завыла. Он двигался к служебному выходу. Он приложил карту к считывателю. Загорелся зелёный свет. Щёлк замок. Он толкнул дверь, и в лицо ему ударил прохладный ночной воздух свободы. Всего несколько метров до парковки. Он видел машину врача, припаркованную у входа. И в этот момент по асфальту запрыгали отблески синих проблесковых маячков. Два полицейских автомобиля, визжа шинами, выскочили из-за угла и заблокировали выезд с парковки. Двери распахнулись, копы укрылись за ними, нацелив стволы. — Цзян Ваньинь! Отпусти доктора и ложись на землю! Немедленно! — раздался командный крик через громкоговоритель. Цзян Чэн остановился, его грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на синие огни, на дула пистолетов, на бледное, искажённое болью лицо врача в его захвате. Всего двадцать шагов. Двадцать шагов до машины, до шанса исправить всё, спасти своего мальчика. Он посмотрел на свои руки. Одной он держал заложника. Другая была сжата в кулак. Он мог попытаться. Он мог броситься вперёд, как делал это в тысячах сражений в своём безумии. Но он видел реальность с пугающей ясностью: он был один, без оружия, с раненым заложником против вооружённых до зубов стражей порядка. Это был не Судный день. Это был тихий пригород, и его геройство здесь было уголовным преступлением. Ярость в нём угасла, сменившись горьким, всепоглощающим отчаянием. Он не был машиной. Он был человеком, и его человечности, его любви к племяннику, оказалось недостаточно, чтобы пробиться сквозь стену этого спокойного, упорядоченного мира, обречённого на гибель. Он медленно разжал руку. Доктор Ли рухнул на асфальт. Цзян Чэн поднял руки вверх. Он не смотрел на полицейских. Его взгляд был устремлён куда-то за горизонт, туда, где, он знал, его мальчик сражался с монстром из будущего, сражался один. Его грубо скрутили, прижали к стене. Холод обжёг кожу. — Безумец... Опасный маньяк... — кто-то прошипел у него над ухом. Цзян Чэн закрыл глаза. Он не видел больше белых стен клиники. Он видел огонь. Ядерный закат. И одинокую фигуру ребёнка, которую он поклялся защитить любой ценой. —Держись, А-Лин, — прошептал он в никуда, пока наручники с щелчком защёлкивались на его запястьях. — Держись. Я всё равно приду. Холод наручников впивался в запястья, но Цзян Чэн почти не чувствовал боли. Гораздо острее была жгучая горечь поражения. Его вели по коридору, уже не белоснежному и стерильному, а испещренному красными пятнами его же ярости, кровь санитара на стене, размазанная по полу. Двое охранников, тяжело дыша, держали его под руки, их пальцы впивались в него как клещи. Сзади шёл главный врач Ли, бледный, прижимавший свою сломанную руку к груди. Его взгляд, полный ужаса и ненависти, был прикован к спине Цзян Чэна. — В карцер его... И смирительную рубашку, — сквозь зубы прошипел Ли, обращаясь к санитарам. — Я лично займусь его делом. Опасный психопат. Цзян Чэн не сопротивлялся. Внутри него всё опустошила ледяная тишина отчаяния. Он проиграл. Он не смог добраться до А-Лина. Теперь мальчик был один на один с тем, что не остановить ни наручниками, ни смирительными рубашками. Поворот коридора. Ещё несколько метров до камеры изолятора. И тут из-за угла, где стояли автоматы с водой, вышел он. Высокий, в потрёпанной кожаной куртке. Лицо абсолютно спокойная, невыразительная маска. Движения плавные, лишённые суеты, с механической точностью. Он шёл прямо на них. Сердце Цзян Чэна остановилось, а потом забилось с такой силой, что звон послышался в ушах. Терминатор Wei-30. — Это он! — хриплый крик вырвался из груди Цзян Чэна. Он рванулся вперёд, пытаясь вырваться, но охранники лишь сильнее сжали его. — Отпустите! Вы не понимаете! Это не человек! Оно сейчас убьёт нас всех! — Успокойся, Цзян Чэн! — рявкнул один из санитаров, тряся его. — Смотрите на него! — вопил Цзян Чэн, его глаза были полы безумием. — Это машина! Он пришёл за мной! Врач Ли с ужасом смотрел на незнакомца. Тот был уже в двух шагах. Его рука исчезла за полой куртки. — Эй, парень, ты к кому? — начал один из охранников, но не успел договорить. Два выстрела, коротких, сухих, как щелчок. Две дыры алым цветом распустились на белых брюках санитаров, чуть выше колена. Их крики слились в дуэт агонии. Хватка ослабла, они рухнули на пол. Цзян Чэн, почувствовав свободу, отполз назад, ударившись спиной о стену. Его инстинкты, отточенные годами паранойи, кричали об одном: беги! — Нет... — прошептал он, упираясь в холодную стену. — А-Лин... И в этот миг из-за спины терминатора, как ураган, выбежал Цзинь Лин. Его лицо было бледным, глаза огромными от адреналина. Цзинь Лин обнял Цзян Чэна, который смотрел на него, не в силах понять происходящее. В глазах мальчика не было страха перед терминатором, только отчаянная решимость. — Дядя! Всё в порядке! Слушай меня! Этот... он за нас! Он здесь, чтобы защитить меня! Цзян Чэн не верил своим ушам. Он смотрел на мальчика, потом на машину с пистолетом, потом снова на мальчика. Его мозг, привыкший к схемам заговоров и предательств, отказывался воспринимать эту информацию. — Он... что? — голос Цзян Чэна сорвался на шепот. — Его зовут Вэй Усянь. Он терминатор, да. Но он перепрограммирован, чтобы он охранял меня. От другого, от L-54. Цзинь Лин опустился на колени перед дядей, схватил его лицо руками, заставляя смотреть на себя. — Ты был прав, дядя. Слышишь? Ты был прав всё это время. Машины настоящие. Война настоящая. И я... я важен. Прости меня... Прости, что я не верил тебе. Слёзы текли по лицу Цзинь Лина, но он не обращал на них внимания. Цзян Чэн смотрел на него, и ледяная скорлупа отчаяния внутри него треснула. Он медленно, дрожащей рукой, поднял ладонь и прикоснулся к щеке племянника, смывая слезу. — А-Лин... — его голос был хриплым, но твёрдым. — Мой мальчик. Он перевёл взгляд на Вэй Усяня, который, наконец, убрал пистолет. — Так ты... за него? — спросил Цзян Чэн, всё ещё не до конца веря. — Моя задача: его охранять, — подтвердил терминатор. Стоны раненых санитаров и тяжёлое дыхание врача Ли напоминали, что времени на семейные сцены нет, Цзинь Лин встал, потянув дядю за руку. — Нам нужно уходить. Сейчас. Полиция уже на подходе, а тот, другой... он может быть где угодно. Цзян Чэн поднялся на ноги, его взгляд упал на лежащего врача. В глазах Ли был уже не просто ужас, а полная, абсолютная потеря реальности. Цзян Чэн наклонился к нему. — Видишь? — тихо сказал он. — Я же говорил. А теперь, если хочешь выжить, забудь, что видел нас. Машина с визгом шин вырвалась с парковки диспансера. Цзинь Лин сидел на заднем сиденье, прижавшись к дяде, как будто боялся, что тот исчезнет. Цзян Чэн одной рукой обнимал его, а другой сжимал кольт, который Вэй Усянь молча протянул ему. Вес оружия в руке был таким же знакомым и утешительным, как дыхание племянника у его плеча. Вэй Усянь сидел за рулём. Его движения были выверенными и плавными, глаза безостановочно сканировали дорогу, зеркала заднего вида, окружающее пространство. Он водил машину не как человек, а как автопилот, просчитывающий миллионы переменных в секунду. — Куда мы едем? — спросил Цзян Чэн, его голос был хриплым после недавних криков. — Нужно покинуть город. Найти укрытие, — монотонно ответил терминатор. — L-54 не остановится. — L-54... — Цзян Чэн произнёс эту маркировку с ненавистью, которую копили годами. — Он от тебя отличается? — Верно. Модель L-54. Покрыт мимикрирующим сплавом. Может принимать форму любого объекта схожего размера, имитировать внешность. Обычное оружие неэффективно. — Что эффективно? — Высокотемпературное термическое воздействие. Взрывчатые вещества. Экстремальный холод. Жидкий азот дестабилизирует его структуру. Цзян Чэн кивнул, в уме уже составляя список того, что им понадобится. Его взгляд упал на Цзинь Лина, который слушал, затаив дыхание. — А ты... Вэй Усянь, да? — Цзян Чэн с трудом выдавил это имя, данное машине его племянником. — Почему ты... — Я модель Wei-30. Я был перепрограммирован. Моя текущая миссия защита Цзинь Лина. — Кем? — Цзян Чэн пристально смотрел на затылок терминатора. — Им, — Вэй Усянь коротко кивнул в сторону Цзинь Лина. — В будущем. Цзян Чэн сжал губы. Его племянник, тот самый мальчик, которого он учил завязывать шнурки, в каком-то далёком, ужасном будущем стал лидером, способным посылать машины назад во времени. Гордость и леденящая душу боль сжали его сердце. И тут его мысли прояснились. Он резко повернулся к Цзинь Лину. — А ты... — его голос стал низким и опасным. — Идиот! Безмозглый, беспечный щенок! Что ты вообще думал, приезжая за мной?! Цзинь Лин отпрянул, глаза его расширились от неожиданности. —Дядя... я не мог оставить тебя там! Они бы... — Они бы ничего! — Цзян Чэн рявкнул, его пальцы впились в плечо племянника. — L-54 ждал этого! Он ждал, что ты появишься! Он мог принять мою форму, форму врача, кого угодно, и ты бы сам пришёл к нему в руки! — Мы тебя спасли! — попытался возразить Цзинь Лин, его губы задрожали. — Спасли? — Цзян Чэн горько рассмеялся. — Мы начали бойню, на которую сбежится вся полиция города! Мы светимся, как ёлка на Новый год! И он... он знал, что это ловушка! — Цзян Чэн снова посмотрел на терминатора. — Почему ты позволил ему это сделать? Ты же должен был оценить риски! Вэй Усянь на секунду отвлёкся от дороги, встретившись с Цзян Чэном взглядом. В его механических глазах не было ни укора, ни оправдания. — Он приказал. Я подчинился. Его безопасность приоритет, но его прямые приказы не могут быть проигнорированы. Цзян Чэн с силой выдохнул, снова уставившись на Цзинь Лина. —Ты слышишь? Ты своей глупостью мог перечеркнуть всю его программу защиты! Если бы там был L-54, мы все сейчас были бы мертвы! Ты никогда, слышишь, никогда не должен рисковать собой ради меня! Ты будущее. Ты надежда. А я... — он замолчал, глотая комок в горле. — Я всего лишь твой старый, поломанный дядя, чья работа умереть, чтобы ты жил. Понял? Цзинь Лин смотрел на него, и в его глазах стояли слёзы. — Понял, — тихо сказал он. — Прости, дядя. В этот момент Вэй Усянь, не меняя интонации, произнёс: —Приготовьтесь. У нас хвост. Цзян Чэн мгновенно забыл о выговоре. Он рванулся к окну. В зеркале заднего вида, далеко позади, он увидел единственный мотоцикл. Он не визжал сиренами и не пытался их догнать. Он просто следовал за ними на почтительной дистанции, его фары в ночи горели холодными точками. — Это он? — спросил Цзян Чэн, уже зная ответ. — Да, — подтвердил Вэй Усянь. — L-54. — Не пытается скрыться. Именно так, как вы любите. — Он оценивает наши возможности и маршрут, — добавил терминатор. — Не дай ему себя оценить, — цокая языком, сказал Цзян Чэн. — Прибавь скорость. Слей его. Вэй Усянь без лишних слов вжал педаль газа в пол. Машина рванула вперёд, двигатель взревел. Мотоцикл позади тоже ускорился, беззвучно и легко, как тень. — Он не отстаёт! — крикнул Цзинь Лин, вжимаясь в сиденье. Цзян Чэн высунулся из окна, прицелился из кольта. —Прикрой уши! Он выпустил три пули в сторону преследователя. Одна рикошетом отскочила от асфальта, две другие попали в цель. Они видели, как на теле мотоциклиста распустились два серебристых пятна, которые тут же сомкнулись, не оставив и следа. Мотоцикл даже не дрогнул. — Бесполезно! — прошипел Цзян Чэн, садясь назад. — Жидкий металл, чёрт возьми! Вэй Усянь резко свернул на съезд с трассы, нырнув в лабиринт узких улочек промышленной зоны. Фуры, склады, тёмные подворотни. Он водил с нечеловеческой точностью. Цзинь Лин вцепился в подлокотник, а Цзян Чэн, прищурившись, следил за манёврами. Мотоцикл не отставал. Он повторял все их движения, скользя по асфальту, как призрак. — Он читает мои действия, — констатировал Вэй Усянь. — Предсказывает маршрут. — Значит, нужно сделать непредсказуемое, — Цзян Чэн выглянул в окно и увидел то, что искал. Впереди был старый, полуразрушенный мост через железнодорожные пути. — Там! На мосту! Резко влево, в самый последний момент! Вэй Усянь не стал спрашивать. Он мчался прямо на ограждение моста. Цзинь Лин зажмурился. За несколько метров до парапета Вэй Усянь вывернул руль. Машину занесло, она визжала шинами, развернулась почти на 180 градусов и, проехав задом, резко затормозила, перегородив узкий проезд. В тот же миг мотоцикл L-54 выскочил из-за поворота. Он не успел затормозить, на полной скорости врезавшись в бок машины. Грохот удара оглушил всех. Цзян Чэн, уже ожидавший этого, высунулся из окна и всадил всю обойму в лицо мотоциклисту. Пули входили в жидкий металл, оставляя на мгновение дыры, которые тут же затягивались. L-54 медленно поднял голову. Его лицо было идеальной копией лица Вэй Усяня. Оно смотрело прямо на Цзинь Лина на заднем сиденье. — Заводи! Давай! — закричал Цзян Чэн. Вэй Усянь, чья дверь была смята ударом, рванул с места. Машина, скрежеща металлом, рванула вперёд, сбросив с себя мотоцикл. Они понеслись прочь, оставляя на мосту неподвижную фигуру. Цзинь Лин, тяжело дыша, оглянулся. L-54 не побежал за ними. Он просто стоял и смотрел им вслед, его силуэт постепенно растворялся в темноте. Заброшенный склад на окраине города встретил их гнетущей тишиной и запахом пыли, машинного масла и забвения. Наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием. — Здесь переночуем, — коротко бросил Цзян Чэн, вылезая из машины. — Нужно осмотреть ущерб. Он имел в виду не только машину. Он подошёл к Вэй Усяню, который стоял, бесстрастно оглядывая помещение. — Разденься, — приказал Цзян Чэн. Терминатор без колебаний снял свою потрёпанную кожаную куртку, а затем и простую тёмную футболку под ней. Цзинь Лин ахнул. Спина и торс Вэй Усяня были усеяны тёмными, уже остывающими выпуклостями, следами пуль, принятых им в перестрелке и во время побега. Они не пробили плоть, а застряли в ней, как дробь в бронежилете. — Садись, — Цзян Чэн указал на ящик из-под деталей. Вэй Усянь повиновался. Цзян Чэн достал из бардачка машины складной нож и подошёл к терминатору. Он работал молча, с концентрацией хирурга. Кончиком лезвия он поддевал каждую пулю, выковыривая её из упругой плоти. Пули со звоном падали на бетонный пол. Ни крови, ни признаков боли. Только лёгкий шипящий звук, когда плоть смыкалась, оставляя после себя лишь розоватый след, который быстро бледнел. Цзинь Лин сидел на корточках неподалёку, наблюдая за процессом с смесью ужаса и мальчишеского любопытства. — Дядя... — тихо начал он, видя, что самая страшная работа почти закончена. — Тот терминатор... который приходил за тобой, когда я ещё не родился... Он был таким же, как Вэй Усянь? Цзян Чэн не сразу ответил. Он выковырял последнюю пулю, извлёк её и отложил нож в сторону. Он посмотрел на спину Вэй Усяня, идеальную, мускулистую, за исключением свежих следов. Спину убийцы, который когда-то пришёл за ним. — Да, — наконец сказал он, его голос прозвучал устало и приглушённо в огромном пустом пространстве склада. — Точь-в-точь. Та же модель, Wei-30. Он повернулся к племяннику, его глаза были полны старой, не утихающей боли. — Его послали, чтобы убить меня. До твоего рождения. Потому что Скайнет знал, что кто-то должен был находиться у меня на попечении. Но кто именно... им вычислить не удалось. Они знали только, что я ключ. Устранив меня, они устраняли и тебя. Цзинь Лин слушал, затаив дыхание. Он знал общую канву, знал, что его отец, Цзинь Цзысюань, был защитником из будущего. — А папа... он пришёл тебя защищать? — Да, — Цзян Чэн кивнул, и в его глазах на мгновение мелькнула тень той давней благодарности и горя. — Он появился из ниоткуда, как и твой Вэй Усянь. Сказал мне всё. О войне. О Скайнете. О тебе. Он был... человеком. Из плоти и крови. С юмором, с усталостью в глазах. Настоящим. Цзян Чэн замолчал, вспоминая. — Мы бежали. Нам некуда было идти. И мы пошли к ней... к моей сестре. Твоей маме, Цзян Яньли. — Она... она тебе поверила? Цзян Чэн горько усмехнулся. —Она была единственной, кто всегда верил мне. Даже когда все, включая меня самого, считали меня параноиком. Она впустила нас. Спросила минимум вопросов. Просто накормила и дала крышу над головой. Он посмотрел куда-то в пустоту, словно видя то далёкое прошлое. — Твой отец пробыл у неё всего две ночи. Он рассказывал ей смешные истории, чтобы она не боялась. А на третью ночь... тот... Wei-30 нашёл нас. Цзинь Цзысюань... твой отец... он задержал его. Ценой своей жизни. Он дал мне и сестре время убежать. Голос Цзян Чэна дрогнул. Он сжал кулаки, костяшки побелели. — А через несколько часов... я его уничтожил. Взорвал на химзаводе. — Но правительство... они же всё скрыли, да? — тихо спросил Цзинь Лин. — Как и всегда. — Да, — Цзян Чэн выдохнул. — Прибыли люди в чёрном, забрали все обломки, которые смогли найти. Сделали из меня сумасшедшего, который устроил взрыв. А я... я остался один. С одним знанием. Что ты, ребёнок, которого ещё даже нет на свете, наша единственная надежда. И что я должен прожить всю жизнь, готовясь защитить тебя, зная, что однажды они вернутся. Он посмотрел прямо на Цзинь Лина. — Ты знал историю. Но ты не знал, что за твоим отцом и за мной охотился один и тот же тип машины, что сейчас сидит рядом с нами. Тот Wei-30 был запрограммирован на убийство. Этот... — он кивнул на Вэй Усяня, — перепрограммирован на защиту. Вот и вся разница. В наступившей тишине Цзинь Лин смотрел то на дядю, измождённого, но несломленного, то на стального защитника, в чьей груди не билось сердце, но который был послан им же из будущего. Круг замкнулся. История, начавшаяся до его рождения, теперь была его собственной историей. — Спасибо, дядя, — прошептал он. — За всё. Цзян Чэн ничего не ответил. Он просто подошёл, грубо потрепал Цзинь Лина по волосам, а потом отправился осматривать периметр, оставляя мальчика на попечение машины, которая когда-то была создана, чтобы убить его семью, а теперь стала их единственным щитом.