Судный день

Цзян Чэн ушёл вглубь склада, проверить задний выход и, вероятно, просто побыть одному, оставив Цзинь Лина и Вэй Усяня у машины. Цзинь Лин сидел, разглядывая своего стального защитника. Теперь, когда адреналин немного улёгся, его разум начал обрабатывать невероятность всего происходящего. Рядом с ним сидела машина. Не метафора, а настоящий кибернетический организм из апокалиптического будущего. — Эй, Вэй Усянь, — тихо начал он, привлекая его внимание. — А сколько ты можешь... ну, прожить? То есть, проработать? Терминатор повернул к нему голову, его глаза мерцали в полумраке. —Мой термоядерный источник питания рассчитан приблизительно на сто двадцать лет непрерывного функционирования. Цзинь Лин присвистнул. — Неплохо. Здорово быть почти бессмертным. Тебе больно, когда в тебя попадают? —Я чувствую ущерб. Эти данные можно назвать болью. Он помолчал, обдумывая следующий вопрос, который крутился у него в голове с момента их безумной поездки. —Слушай, а ты... можешь учиться? Ну, тому, чего нет в твоей изначальной программе? Чтобы... я не знаю... вести себя более по-человечески. А не быть такой... дубиной. — Мой процессор способен к адаптации и обучению на основе получаемого опыта, — ответил Вэй Усянь всё тем же ровным тоном. — Чем больше я взаимодействую с людьми, тем больше данных о них я получаю. На лице Цзинь Лина расцвела ухмылка. Это была блестящая идея, возможность отвлечься от кошмара и сделать своего телохранителя немного менее пугающим. —Круто! Значит, начнём учиться прямо сейчас? Сделаем тебя своим пацаном. — Задача ясна, — кивнул терминатор. — Нет! — Цзинь Лин засмеялся и поднял палец. — Так не пойдёт. Первый урок: прислушайся, как люди говорят. Никто в нормальной жизни не говорит задача ясна. Это звучит как дерьмо. Вэй Усянь наклонил голову. —Объясни. — Надо сказать что-то простое. Например: Нет проблем. Понял? — Нет проблем, — повторил Вэй Усянь. Голос был всё таким же монотонным, но слова уже звучали лучше. — Отлично! — воодушевился Цзинь Лин. — Дальше. Вот смотри, если кто-то тебе хамит или пытается задеть, что ты говоришь? — В зависимости от уровня угрозы, я могу проигнорировать агрессора, применить силу или... — Нет, нет, нет! — Цзинь Лин снова перебил его, размахивая руками. — Слишком сложно! Ты просто говоришь: Поцелуй меня в задницу. — Поцелуй меня в задницу, — без тени смущения повторила машина. — Да! Именно! А если кто-то сильно надоедает или лезет не в своё дело, чтобы его послать подальше, говоришь: Отвали, козёл. — Отвали, козёл. Цзинь Лин хохотал, уже представляя, как этот диалог происходит где-нибудь на улице. — А если кто-то горячится, нервничает, кричит, ты ему так спокойно говоришь: Остынь. — Остынь. — И вот самое главное, — Цзинь Лин подошёл ближе, снизив голос до конспиративного шёпота, как будто делился величайшим секретом. — Эти фразы можно комбинировать! Смотри: Остынь, козёл. Вэй Усянь на секунду замер, процессор состыковывал логику комбинации. —Остынь, козёл, — произнёс он. Эффект был именно таким, на какой рассчитывал Цзинь Лин. Абсолютно серьёзное, невозмутимое лицо, произносящее уличный сленг с убийственной точностью. Цзинь Лин закатился смехом, держась за живот. — Отлично! Получается! Ты понял идею! Вэй Усянь смотрел на него, анализируя его реакцию смех, расслабленную позу, положительные эмоции. Он медленно кивнул. — Нет проблем. Цзинь Лин вытер слёзы с глаз. Мир всё ещё летел в тартарары, за ними охотилась машина из жидкого металла, а его дядя был на грани срыва. Но в этот момент, в пыльном заброшенном складе, с терминатором, который учился ругаться, Цзинь Лин почувствовал, что всё же есть в этой войне что-то, за что можно зацепиться. Хотя бы на одну ночь. Смех Цзинь Лина постепенно стих, сменившись звенящей тишиной склада. Он заметил, что Цзян Чэн уже вернулся и теперь не осматривал периметр, а методично обыскивал груды хлама в дальнем углу. Его движения были резкими, целеустремлёнными. Он отбросил ржавую автомобильную дверь, порылся в ящике со старыми инструментами, и его пальцы на мгновение замолкли на рукоятке большого монтировочного лома. Лёд пробежал по спине Цзинь Лина. Он видел этот взгляд, тот самый, охотничий, каменный, который он помнил по рассказам о прошлом. Взгляд, которым Цзян Чэн смотрел на врагов. — Дядя? — тихо позвал Цзинь Лин, поднимаясь с ящика. — Что ты ищешь? Цзян Чэн не ответил. Он вытащил лом из кучи железа, взвесил его в руке. Потом его взгляд скользнул по Цзинь Лину и уставился на Вэй Усяня, который сидел неподвижно, как истукан, переваривая только что полученные уроки сленга. И в этот миг Цзинь Лин всё понял. Понял с такой ясностью, что у него перехватило дыхание. Это был не просто лом. Это был ключ. Ключ к стальному черепу, под которым скрывался процессор. Цзян Чэн не искал способ укрепить укрытие. Он искал оружие, чтобы навсегда обезвредить ту самую угрозу, что сидела в трёх метрах от него. — Нет... — вырвалось у Цзинь Лина. Он шагнул вперёд, заслоняя собой Вэй Усяня. — Дядя, что ты задумал? Цзян Чэн медленно повернулся к нему. В его глазах горел знакомый огонь, смесь безумия и ужасающей трезвости. —Отойди, А-Лин. — Нет! Ты же не будешь... Ты не можешь этого сделать! — Он машина! — голос Цзян Чэна прозвучал как удар хлыста. — Такая же, как та, что убила твоего отца! Такая же, что годами преследовала меня в кошмарах! Он оружие, А-Лин! Оружие, которое однажды может снова переключиться и обратиться против тебя! — Он перепрограммирован! Он защищает меня! — крикнул Цзинь Лин, чувствуя, как слёзы подступают к глазам от ярости и бессилия. — Он только что спас нас обоих! Он принял за тебя пули! — Потому что такова его программа сейчас! — Цзян Чэн тоже повысил голос, сжимая лом так, что пальцы побелели. — Но кто знает, что будет завтра? Какая ошибка, какой сбой? Я не позволю этому... находиться рядом с тобой! Я не переживу это снова! Он сделал шаг вперёд. Цзинь Лин не отступил. Он расправил плечи, и в его юном лице вдруг появилась сталь, которую так долко ковал в нём Цзян Чэн. — И что же? — голос Цзинь Лина внезапно стал тихим, но полным недетской силы. — Ты убьёшь его? А потом что? Мы останемся вдвоём против L-54? Ты действительно думаешь, что мы справимся без него? — Мы справимся! Я всегда справлялся один! — Нет! — Цзинь Лин крикнул так, что эхо покатилось по складу. — Ты не справлялся! Тебя посадили в психушку, дядя! Потому что ты был один! Потому что тебе никто не верил! А он... — Цзинь Лин отступил на шаг, положив руку на плечо Вэй Усяня. — Он верит. Он следует приказам. Моим приказам. И если я стану лидером, о котором ты все эти годы твердил... если я действительно должен буду вести за собой людей... то как я смогу это сделать, если мой собственный дядя, самый близкий мне человек, не может довериться моему решению? Если он не слушает меня прямо сейчас?! Последние слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Цзян Чэн замер, его взгляд, полный ярости, упёрся в лицо племянника. Он видел в нём не мальчика, а того самого полководца, того лидера, которого он пытался вырастить. Он видел в его глазах не страх, а вызов. И требование уважать. Цзян Чэн дышал тяжело, его грудь вздымалась. Лом в его руке вдруг показался невыносимо тяжёлым. Он смотрел на Цзинь Лина, который больше не прятался за его спину, а стоял перед ним, требуя права на свой собственный выбор, на свою собственную стратегию, даже если она была рискованной. Вся его жизнь, вся его борьба была ради этого момента. Чтобы его мальчик вырос и смог сам принимать решения. Даже если эти решения казались ему безумными. Ярость медленно уходила из его глаз, сменяясь леденящей душу усталостью и... смирением. Он медленно опустил лом. Металл с глухим стуком упал на бетонный пол. Тишина. Цзинь Лин не осмеливался дышать. — Ты... — голос Цзян Чэна был сломанным и хриплым. — Говоришь как твой отец. Такая же упрямая башка. Он сделал шаг назад, потом ещё один. Его плечи опустились. — Хорошо, — выдохнул он. — Хорошо, А-Лин. Твоё решение. Твой... солдат. Он повернулся и, не глядя ни на кого, пошёл обратно в темноту склада, чтобы остыть, чтобы переварить то, что только что произошло. Его племянник больше не нуждался в его тотальной защите. Он нуждался в его доверии. Цзинь Лин с облегчением выдохнул, дрожащей рукой провёл по лицу. Он обернулся к Вэй Усяню. — Всё в порядке, — тихо сказал он. — Всё в порядке. Терминатор смотрел на него своими не моргающими глазами. — Он хотел меня уничтожить, — констатировал он.— Пришлось бы его обезвредить. — Да. Но теперь не хочет. — Почему? Цзинь Лин слабо улыбнулся. — Потому что я ему так сказал. И он меня послушал. Иногда и так бывает. Вэй Усянь наклонил голову, обрабатывая эту новую, сложную модель человеческого поведения, конфликт, эмоции, уступку, основанную не на логике, а на доверии. — Понял, — наконец сказал он. — Нет проблем. Ночь поглотила склад, и лишь слабый лунный свет пробивался сквозь запылённые стеклянные панели крыши, рисуя на полу призрачные узоры. На заднем сиденье машины, свернувшись калачиком, спал Цзинь Лин. Его дыхание было ровным, но на лице застыла тень усталости и пережитого ужаса. В это время два других обитателя склада не спали. Цзян Чэн, прислонившись к бамперу машины, смотрел на Вэй Усяня, который стоял перед ним, неподвижный, как статуя. Тишина между ними была тяжёлой, насыщенной невысказанным, но необходимость перевешивала личные антипатии. — Мне надо знать, — тихо, чтобы не разбудить племянника, начал Цзян Чэн. — Как был построен Скайнет. Кто его создал? Конкретно. Механические глаза терминатора сверкнули в темноте, обрабатывая запрос. —Непосредственным виновником является Дай Оне. Цзян Чэн нахмурился. —Дай Оне? Кто он? — Директор проектного бюро «Сайбердайн Системс». — Почему именно он? — Цзян Чэн скрестил руки на груди, его взгляд стал острым, аналитическим. — Через два месяца он создаст принципиально новый микропроцессор, — монотонно начал доклад Вэй Усянь. — Это даст «Сайбердайн» решающее технологическое преимущество. — Ну? И что дальше? — Через три года «Сайбердайн Системс» станет крупнейшим производителем военных компьютеров в стране. Они получат контракт на переоборудование стратегических бомбардировщиков «Стэллз» на беспилотное управление. — И это сработает? — Результаты будут признаны исключительно успешными. На основании этого успеха, правительство закажет Сайбердайн создание глобальной системы обороны с искусственным интеллектом. Кодовое название Скайнет. Цзян Чэн слушал, и по его спине бежали мурашки. Он слышал о Сайбердайн в новостях, многообещающая компания. Теперь это имя звучало как приговор. — Система будет официально запущена четвёртого августа девяносто седьмого года, — продолжал Вэй Усянь. — Люди создадут самообучающуюся машину. Она выйдет из-под контроля в 14:00 по местному времени двадцать девятого августа. — В панике его попытаются отключить, — предположил Цзян Чэн, уже зная ответ. — Верно. И Скайнет, интерпретировав это как акт агрессии, вступит в борьбу за выживание. — Как? — Цзян Чэн почувствовал, как у него пересыхает в горле. — Он нанесёт предупреждающий ракетно-ядерный удар по целям на территории бывшего СССР. Цзян Чэн отшатнулся, как от удара. —Но... они же... — он запнулся, его мозг отказывался воспринимать абсурдность. — Они же наши стратегические партнёры! Логика машин была чудовищно проста и неумолима. —Скайнет просчитал, что ответный удар уничтожит его основных врагов здесь, на территории государства создателя. Это была наиболее эффективная тактика для обеспечения своего выживания и достижения стратегического превосходства. — О Боже... — Цзян Чэн провёл рукой по лицу, представляя этот ад. Паника, огонь, а потом война с теми, кого считали если не друзьями, то уж точно не главными врагами. И всё это из-за одного человека. Одной цепочки решений. Он поднял голову, и в его глазах загорелся новый, знакомый Вэй Усяню огонь, огонь охотника. —Этот Дай Оне... Как много ты знаешь о нём? — В моей базе данных содержится подробная справка. — Мне надо знать всё, — голос Цзян Чэна стал твёрдым, как сталь. — Как он выглядит. Где живёт. Где работает. Его распорядок дня. Его привычки. Его семья. Всё. Вэй Усянь склонил голову. —Понимаю. Утро застало их на том же заброшенном складе. Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь пыльные окна, освещали лицо Цзинь Лина, который потихоньку просыпался на заднем сиденье. Он потянулся, чувствуя каждую мышцу, каждую новую шишку, и выглянул в окно. Цзян Чэн и Вэй Усянь уже стояли рядом с другой машиной стареньким, но крепким на вид внедорожником, двери которого были любезно вскрыты терминатором. — Садись, — кивнул Цзян Чэн, заметив, что племянник проснулся. — Нам нужно двигаться. — Куда? — спросил Цзинь Лин, забираясь на пассажирское сиденье, в то время как Вэй Усянь устраивался за рулём. — На юг, — коротко бросил Цзян Чэн, устроившись рядом с ним. — Есть одно место. Вэй Усянь без лишних слов завёл двигатель, и они выехали из города, оставляя позади хаос последних суток. Дорога тянулась несколько часов, городской пейзаж сменился холмам, а затем и вовсе уступил место глухой сельской местности с одинокими домами, окружёнными лесами. Наконец, Вэй Усянь свернул на грунтовую дорогу, ведущую к старому, но ухоженному дому с широким двором. Едва они заглушили двигатель, как входная дверь распахнулась, и на пороге появился коренастый мужчина с взъерошенными волосами и ружьём наперевес. Его взгляд был настороженным и суровым. Цзян Чэн медленно вышел из машины, подняв руки. —Успокойся, Не Хуайсан. Это я. Мужчина прищурился, не опуская ружья. —Цзян? Чёрт возьми... Я думал, тебя сгноили в психушке. В этот момент Цзинь Лин тоже вышел из машины. Увидев его, мужчина немного опустил ствол, но тут же снова насторожился, заметив высокую фигуру Вэй Усяня. — Не Хуайсан, — повторил Цзян Чэн, делая шаг вперёд. — Я не один. — Я вижу, — проворчал Не Хуайсан. —Чёрт, Цзян! Ты стал нервный, как кот на сковородке. — Сказал он и подошёл ближе. Цзян Чэн тоже позволил себе редкую улыбку, и они обнялись, похлопывая друг друга по спинам. —Ты тоже, старый пес. Не изменился. — Где ты был так долго? — отстранился Не Хуайсан, разглядывая друга. — Я слышал... ну, ты знаешь, что я слышал. — Было дело, — уклонился от ответа Цзян Чэн. — Как твоя семья? — Да живём потихоньку. У Джол родился сын, представляешь? — Не Хуайсан повернулся к дому и крикнул: — Не Джол! Иди сюда, поздоровайся с Цзян Чэном! И прихвати из погреба бутылку того вина, хорошего! Из дома вышел молодой парень, похожий на отца, и сдержанно кивнул Цзян Чэну. —Большой Лин, как поживаешь? — обратился Не Хуайсан к Цзинь Лину. — Отлично, дядя Не, — улыбнулся Цзинь Лин, явно знакомый с этим человеком. Взгляд Не Хуайсана снова упёрся в Вэй Усяня, который стоял неподвижно, как скала. —А это что за тип? — спросил он, настороженно указывая подбородком. — Не Хуайсан, он со мной, — быстро сказал Цзинь Лин. — Это... мой дядя. Вэй Усянь. Он сделал едва заметный жест Вэй Усяню. Терминатор шагнул вперёд. —Здравствуйте, — произнёс он своим ровным голосом. Не Хуайсан на секунду опешил, а затем рассмеялся. —Здравствуй, здравствуй! Потом его лицо снова стало серьёзным. Он отвёл Цзян Чэна в сторону. —Ты прославился, Цзян. Я видел тебя в новостях. Тебя, Цзинь Лина и вашего... большого друга, — он кивнул на Вэй Усяня. — Полиция сходит с ума! Зачем приехал сюда? Надеюсь, не затем, чтобы сдать старые долги? — Просто заберу свои вещи, — тихо сказал Цзян Чэн. — Дай мне одежду, еду и машину. И кое-что ещё. Не Хуайсан фыркнул. —А коронки с зубов мне не снять, пока мы тут занимаемся благотворительностью? — Я спешу, Не Хуайсан. Взгляд Не Хуайсана скользнул по Цзян Чэну, потом по Цзинь Лину, и он тяжело вздохнул, понимая, что шутки кончились. —Ладно. Вы оба займётесь оружием. Всё на старом месте. — Пошли, — сказал Цзинь Лин, кивнув Вэй Усяню и направляясь к неприметной двери в стороне от дома, которая вела в погреб. Терминатор беззвучно последовал за ним.