Рандеву через миры.

Было странно лежать на снежном промерзлом асфальте и смотреть в темное, пустое и бездушное небо. Белые снежинки крутились в воздухе и блестели от желтого противного света фонаря, медленно падали на лицо, таяли на коже и превращались в капли (или слёзы?). Странное чувство засело в груди. И это никак не связано с несколькими пулевыми ранениями и расплывающимся красным пятном на белой блузе. Странное чувство засело в груди, такое, будто что-то упустила, что-то забыла, что-то не закончила. Было странно лежать на снежном промерзлом асфальте и смотреть в темное, пустое и бездушное небо. Просто лежать, просто смотреть и просто думать. Просто думать о том, что не успела сделать, что упустила, что забыла. О том… что уже не вернуть. Думать о любимой подруге, которая хоть и была далеко, но всегда в нужный момент оказывалась рядом. Которая появлялась тогда, когда всё рушилось. Думать о ее сыне — своем крестнике — которого безмерно любила. Любила…. А сама-то любила ли вообще? А о какой любви речь? О любви к родным? Тут скорее должное, нежели любовь. Ну есть и есть, как-то все равно. Они были, просто были. Как мебель. Знакомые и понятные очертания в доме, без которых вроде бы неуютно, но и теплее не становится. Будто то, без чего в принципе прожить можно, но как-то не хочется. О любви к подруге и ее ребенку? Тут что-то большее, чем любовь. Что-то настоящее, глубокое. Благодарность, забота в обе стороны, защита и глубокое уважение. Глубокая связь. О любви к работе? О, вот это да. Работу я свою любила: романтизированную и сумбурную, до дури тяжёлую и невыносимую, бесящую и местами бессмысленную, но всё же свою. Кофе, опера на проводе, дела, которым нет конца… Может, о любви… к кому-то? Вот тут та и подвох. Парень с которым я встречалась год и с которым пол года из них мы жили вместе уже успел мне изменить. Конечно изменил, учитывая мой график работы, да и сама работу в целом. Хотя говорил об «однолюбленности» и «презрении к тем, кто изменяет.» И кто бы мог подумать! И с кем? Изменил он со своей бывшей с которой расстался из-за того, что та ему изменила со своим бывшим с которым та расстался из-за того, что тот изменил ей со своей бывшей! Ну и дальше думаю логика и последовательность понятна. Замкнутое кольцо измен и глупости. Как венерическая спираль. Да и новость об измене и расставании я восприняла как-то спокойно, холодно, безразлично. Почему-то не почувствовала ничего. Не было ни истерики, ни апатии, да даже удивления не было! Просто… ничего. Наверно, потому что догадывалась (давно знала). Потому что чуяла чужие духи в коридоре, замечала неправильно расставленные баночки после ночных дежурств и чужие резинки да заколки, которыми я не пользовалась уже больше трех месяцев из-за того, что отрезала себе волосы под каре, в простонародье «под стильного мальчика». Но из-за усталости, мнимой стабильности и «Да мне и так нормально» просто не обращала внимание. Просто не было времени разбираться. Не хотела видеть. Было странно лежать на снежном промерзлом асфальте и смотреть в темное, пустое и бездушное небо. Думать, размышлять, находить прорехи в своей жизни, ошибки и хотеть только сейчас что-то изменить. Понимать, что ты всё знала. Всё чувствовала. Но всё равно — не жила. Во рту скопилась соленая красная слюна и медленной речкой стекала из уголков губ, не сдерживаясь и уже не умещаясь во рту. Наверно, где-то в глубине души я хотела и семью. Возможно, даже ребёнка. Но свои страхи, неопытность и опасения я прятала за работой. За холодным профессионализмом, за отточенной рутиной, за «я сильная, я справлюсь». Потому что не верила, что заслуживаю. Не было баланса в моей жизни. Кто-то умел балансировать между тем и этим, между работой и семьей, и был счастлив, а кто-то выбирал что-то одно и был также счастлив. И я выбрала это самое одно в виде работы, но счастье так и не нашла. И вряд ли нашла бы, выбрав что-то другое. Становилось все холоднее и мне казалось, что руки стали подрагивать от холодно, да и блузка неприятно липла к телу, создавая прохладу. Интересно кто и почему решил… расправиться со мной? Да, наверно, это слово хорошо подходило. Прям в канун Нового года… смешно. Я не была хорошим человеком, но и плохим человеком себя не считала. Людей, возможно, не любила, да, но вместо этого я любила животных: помогала приютам, скидывала деньги на лечение. Да и опять же, можно ли было считать меня плохим человеком, который якобы не любил людей, если я сутками работала, не вылезлая из кабинета и доставала прокурора. И просто выполняла свою работу. Идеально для других, не идеально — для себя. Возможно один из жуликов затаил обиду. Или кто-то из его родственников. Тут уж пусть следствие разбирается, если разберется. А мне было… обидно. Обидно за потраченное время на человека, который, оказывается не ценил этого. Обидно за свою шабаню, которая сейчас была дома и ждала меня, явно не понимая, почему я задерживаюсь. А я ведь ей подготовила подарок на Новый год в виде большой косточки. Обидно что создавалось ощущение, что вроде бы жила хорошо, но сейчас, лёжа на снегу, понимала, что как-то не так. Странно все это осознавать, медленно умирая и смотря на белые снежинки которые крутились в воздухе и блестели от желтого противного света фонаря и медленно падали на лицо, таяли на коже и превращались в капли. Или это были мои слёзы? Становилось тажело дышать и в ребрах что-то закололо, мешая делать последние вдохи. Становилось так грустно и тяжело от эмоций, что единственное, что я сейчас хотела, это спать. Ведь после сна всегда легче, ведь так? Ничего же не случится, если я на пять минут прикрою глаза? Я выдыхаю морозный воздух, а в груди что-то неприятно булькнуло, вытекая через нос кровавым ручьем. Все, не могу больше. Прикрываю глаза, выпуская на свободу слёзы и думаю лишь о том, чтобы моей любимой шабане не было слишком грустно и одиноко без меня. Пусть проживёт долгую, тёплую и счастливую жизнь… Пусть будет счастлива за нас двоих. А пока что… надо поспать.