Девчонок не бьют

Рейстлин было уже десять лет и она не нуждалась в сопровождение брата по дороге в школу, что, конечно, очень огорчило Карамона. Сегодня она первый раз проделывала весь путь от Утехи до деревеньки в одиночестве. Когда она почти вышла из города, сзади раздался издевательский оклик:       — Эй, ведьмочка, ведьмочка, куда спешишь?       Рейстлин не стала оборачиваться. По голосу она узнала одного из Утехинских мальчишек. Малолетний задира, по кличке Лягушка, которую ему доли за широкую не сползающую с лица улыбку, цеплялся много к кому, и вот теперь очередь дошла и до Рейстлин. Девочка ускорила шаг. Это не помогло.       — Ведьмочка, ты что, боишься меня? Куда убегаешь? — спросил Лягушка, догоняя Рейстлин.       Теперь они шли в ровень. Девочка плотно сжала губы и вцепилась пальцами в сумку с книгами. Она придет сегодня в школу во что бы то ни стало.       — Ну, ведьмочка! — изображая плаксивый тон, канючил задира. — Я ведь только хочу, чтобы ты показала фокус! Ты всем показываешь фокусы, я тоже хочу посмотреть!       Рейстлин молчал, проклиная себя за глупость и гордость. Когда рядом шел Карамон к ней никогда не осмеливались цепляться.       — Отвянь, я опаздываю в школу! — наконец бросила Рейстлин и еще сильнее ускорила шаг.       До выхода из города, где в случае чего еще можно было надеяться на помощь, оставалось миновать четыре дома. Что делать дальше, Рейстлин не имела не малейшего понятия. Вздумай она побежать, Лягушка догонит ее в миг.       — Ах, — хлопнул себя по лбу Лягушка, — точно! Школа магии! Зачем же тебе туда идти, если все фокусы и так знаешь? Знаешь, но не показываешь!       Рейстлин бросила на задиру испепеляющий взгляд. В эту секунду мальчишка сорвал с нее сумку и высоко поднял над головой. От обиды, гнева, ненависти и страха Рейстлин аж задохнулась. Выхватить сумку обратно можно было даже не пытаться. Лягушка был выше на две головы и в несколько раз сильнее. Не зная, что еще предпринять, Рейстлин громко закричала:       — Помогите! Бандиты! На помощь!       Разозленный Лягушка сильно толкнул Рейстлин. Та упала на мокрые листья, и совсем не ушиблась.       — Грабят! — снова закричала она.       Тоненький испуганный голос девочки проник в соседние дома. По лестницам быстро начали спускаться взрослые. На лице Лягушки отразился страх. Он бросил Рейстлин сумку с книгами, отчего те рассыпались по мокрой земле, и кинулся наутек.       Когда к Рейстлин подбежали взрослые, она сидела в куче листьев и собирала книжки, всхлипывая и утирая слезы. Спектакль подействовал на ура. Одна из женщин помогла собрать книжки и принялась утешать девочку. Лягушку тут же изловили и притащили за ухо.       — Нет, то, что ты трус, мы всегда знали! — с нескрываемым презрением выговаривал один из спасителей Рейстлин Лягушке. — Но чтоб в тебе совсем ничего мужского не было! Нет большой беды в том, что вы с другими такими же бестолочами друг другу носы ломаете, но чтоб приставать к девочкам! Вот в наше время за такое знаешь что было?       Лягушка за стонал. Рейстлин подозревала, что не от раскаяния, а от того, что ухо, за которое его держали, было больно выкручено.       — В наше время мальчишки при девочках слова грубого сказать не смели, а вы? Что за поколение?!       Мужчины бы еще долго распиналась на тему испорченности Лягушки и всей его шайки, но Рейстлин действительно опаздывала на занятия. Она шепнула об этом одной женщине, и та, сочувственно посмотрев на Рейстлин, предложила проводить до школы. Рейстлин благодарно кивнула.       — Подожди, — окликнули уже собравшуюся уходить пару, — пусть малец сперва извиниться. Лягушка, или как там тебя кличут! Извинись перед Рейстлин!       Лягушка не спешил, злобно поглядывая на девочку. Рейстлин только отмахнулась.       — Оставьте! Мне не нужны его извинения.       И зашагала прочь. Она не без оснований полагала, что ее отказ принимать извинения выльется в дополнительные полчаса головомойке задире, и радовалась искренне радовалась мучениям своего обидчика.       Вечером от брата Рейстлин узнала, что Лягушку больше не принимала в игры компания, в которой обычно носились Стурм и Карамон. Во многом за это следовало благодарить будущего Саламнийского рыцаря, который, конечно, не питал к ней любви из-за занятий магией, но не мог допустить, что кто-то из мальчишек обижает девочку.