Запрещенные чувства

Луна долго искала этот подарок в маленьких лавках Сеула. Ей хотелось найти что-то, что без слов объяснит Туёну: она видит его настоящего. В итоге она выбрала кулон из матового золота в виде солнца. Его лучи были мягкими и теплыми, совсем как поддержка Туёна в те моменты, когда Луне казалось, что она вот-вот сломается. На съемочной площадке, в коротком перерыве между дублями, она зашла в его трейлер. Туён сидел в тишине, прислонившись головой к прохладному стеклу окна. — Туён-ши... — тихо позвала она, используя официальное обращение, хотя голос её дрожал. — Я хотела отдать тебе это. Она протянула ему маленькую коробочку. Когда Туён открыл её, золотистое солнце блеснуло в его руках, отражая свет ламп. — Это... мне? — он удивленно поднял на неё взгляд. — Вы подарили мне Луну, чтобы я не боялась темноты софитов, — Луна коснулась полумесяца на своей шее. — А я хочу, чтобы у вас всегда было это Солнце. Для меня вы — тот самый лучик света, который согревает даже в самый холодный день в агентстве. Пусть оно напоминает вам, что вы не одиноки. Что есть человек, для которого вы — не просто великий актер, а... смысл этого пути. Туён медленно достал кулон, и Луна увидела, как его пальцы едва заметно дрожат. Он не надел его сразу, а просто крепко сжал в ладони, прижимая к сердцу. — Спасибо, Джиюн, — прошептал он, впервые назвав её по имени так осознанно. — Знаешь... теперь мне кажется, что я смогу пройти через любую тьму, если это солнце будет со мной. Они долго смотрели друг другу в глаза. В воздухе повисло невысказанное признание, которое Луна твердо решила произнести позже — со сцены, в своей песне, чтобы весь мир знал, кому принадлежит её сердце. Но сейчас им было достаточно этой тишины и тепла золотого солнца в его руке. Когда Луна вернулась в агентство, начался ливень. Стены здания буквально дрожали от раскатов грома. В репетиционном зале её ждал Кастиэль. Он был один. Музыка была выключена, только шум дождя за окном заполнял пространство. — Ты опоздала на два часа, — голос Кастиэля был сухим и безжизненным. — Я знаю, Кас. Съемки затянулись... — ХВАТИТ ЛГАТЬ! — он внезапно сорвался на крик, швырнув полотенце в зеркало. — Ты была с ним! Снова! Мы завтра сдаем хореографию Киму, Ёна на грани обморока, Ария не разговаривает с Союн, а ты... ты просто бросаешь нас всех ради него! — Кастиэль, успокойся! — Луна попыталась подойти, но он резко отступил. — Успокоиться?! — он выскочил на открытую террасу под ледяной ливень, и Луна выбежала за ним. — Ты хоть понимаешь, что я делаю для тебя каждый день? Я живу твоими проблемами! Я ненавижу этот проклятый к-поп, но я здесь, потому что здесь ТЫ! Дождь мгновенно вымочил их до нитки. Волосы Кастиэля прилипли ко лбу, по лицу стекали струи воды, смешиваясь с чем-то, что подозрительно напоминало слезы. — Кас, о чем ты говоришь?.. — прошептала Луна, дрожа от холода. — О том, что я люблю тебя, дура! — выкрикнул он, хватая её за плечи и почти встряхивая. — Я люблю тебя с того самого дня, как ты упала мне на руки в этом зале! Я злюсь, я кричу, я придираюсь к твоим танцам только потому, что не могу вынести, как ты смотришь на него! Я пытаюсь быть твоим щитом, а ты... ты даже не смотришь в мою сторону! Он замолчал, тяжело дыша. В его глазах была такая обнаженная, кровоточащая правда, что Луне захотелось закрыть глаза. — Кастиэль... — она мягко убрала его руки со своих плеч. Её голос дрожал, но был твердым. — Ты... ты самый близкий мне человек в этом здании. Ты мой брат по духу, мой защитник. Но я не люблю тебя так. Моё сердце... оно принадлежит другому. Прости меня. Кастиэль замер. Весь его гнев мгновенно испарился, оставив после себя лишь серую, мертвую пустоту. Он медленно опустил руки. Дождь продолжал хлестать его по лицу, но он, казалось, перестал его чувствовать. — Другому... — эхом повторил он. Он горько усмехнулся, глядя куда-то в темноту неба. — Конечно. Герой экрана против парня из подтанцовки. Глупо было надеяться. — Кас, это не так... — Уходи, Луна, — тихо сказал он, поворачиваясь к ней спиной. — Просто уйди. Иди к нему. Луна хотела что-то сказать, но поняла, что любые слова сейчас будут как соль на рану. Она развернулась и медленно пошла внутрь, оставляя его одного под проливным дождем. Кастиэль остался стоять, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Он знал, что проиграл. И эта неразделенная любовь жгла его изнутри сильнее, чем любая физическая боль. В это же время в больничном коридоре Союн сидела на банкетке, прислонившись головой к стене. Рядом с ней сидела Ария. Она привезла Союн чистую одежду и горячую еду. — Она уснула? — спросила Ария, кивая в сторону палаты Миён. — Да. Ей сегодня разрешили немного погулять по коридору, — Союн шмыгнула носом. — Ари, спасибо, что приехала. Я думала, ты злишься на меня. — Злюсь, — честно ответила Ария, открывая контейнер с едой. — Но я не хочу, чтобы ты свихнулась здесь в одиночестве. Мы команда, Союн. Даже если одна из нас идет ко дну, остальные должны тянуть её вверх. Ешь давай, а то на выступлении будешь как прозрачная тень. Союн обняла Арию, и та, помедлив секунду, неловко похлопала её по спине. В этой стерильной тишине больницы, под звуки дождя за окном, две девушки нашли то хрупкое понимание, которое было им так необходимо. Луна вернулась в общежитие, сжимая в руке кулон-полумесяц. Она была счастлива с Туеном, но образ Кастиэля, стоящего под дождем, преследовал её. Она еще не знала, что этот вечер — последняя спокойная минута перед тем, как судьба нанесет свой самый страшный удар.