Запрещенные чувства

K-pop индустрия. Что мы о ней знаем? Красивые картинки в соцсетях, идеальная хореография, толпы фанатов... Но задумывались ли вы, что стоит за этой идеальной улыбкой? Что скрывают айдолы за закрытыми дверями гримерок? В этой истории я расскажу вам правду. Правду о жизни одной из них. О Джиюн. Джиюн и её старшая сестра Союн были не разлей вода. Их детство напоминало сказку: отец владел успешным магазином, семья жила в достатке. Каждое лето — поездки на побережье, дорогие подарки, уютные семейные ужины, где смех не смолкал до поздней ночи. Родители баловали их, стараясь дать всё самое лучшее. Но сказки имеют свойство заканчиваться. В подростковом возрасте девочки заметили, что атмосфера в доме изменилась. Отец стал возвращаться позже, мама всё чаще плакала на кухне, а подарки сменились разговорами о жесткой экономии. — Пап, а мы поедем в этом году на море? — спросила как-то маленькая Джиюн. Отец лишь тяжело вздохнул и отвел взгляд: — Не в этот раз, милая. Нужно много работать. Позже выяснилась горькая правда: магазин обанкротился. Семья влезла в огромные долги, выплатить которые было практически невозможно. Отец работал на трех работах, но денег едва хватало на еду. Когда сестрам исполнилось по восемнадцать, они поняли: если они не вмешаются, их семья просто пойдет по миру. — Есть только один способ быстро заработать такие деньги, — Союн серьезно посмотрела на сестру. — K-pop. Если мы попадем в крупное агентство и дебютируем, мы сможем закрыть все долги родителей. — Но это же рабство на годы... — прошептала Джиюн. — Ради мамы и папы я готова на всё. А ты со мной? Они выбрали PJK Entertainment — агентство с самой жесткой репутацией, но и самыми высокими доходами. Прослушивание было изнурительным. Проверяли всё: вокал, пластику, знание языков (сестры отлично владели корейским и японским). Благодаря своей внешности и подготовке, они прошли. Спустя несколько дней их вызвали в штаб-квартиру для подписания контрактов. Здание из стекла и бетона давило своим величием. Они поднялись на верхний этаж и вошли в кабинет. За массивным столом сидел мужчина с холодным, проницательным взглядом. — Проходите, присаживайтесь, — голос господина Кима был хриплым и властным. — Вы Союн и Джиюн? — Да, господин Ким, — хором ответили сестры, их голоса слегка дрожали от волнения. — Отлично. Вот ваши контракты. Срок — семь лет. Прочитайте внимательно пункт о «запрете на свидания» и «поведении в обществе». Нарушите — будете выплачивать такие неустойки, что ваши нынешние долги покажутся вам карманными расходами. Пока девушки дрожащими руками изучали документы, Ким продолжил: — С этой минуты вы — трейни. Жизнь без выходных, без личного пространства. Танцы, вокал, актерское мастерство. Каждый месяц — тесты на вылет. Не справитесь — контракт расторгается, и вы остаетесь ни с чем. Он перевел взгляд на младшую: — Кстати, о маркетинге. У тебя теперь новое имя. Ты будешь Луна. Это звучит загадочно и холодно. Союн, ты остаешься со своим именем, оно звучное. Через пару минут за ними зашла госпожа Пак — их будущий менеджер. Женщина выглядела как стальной стержень в деловом костюме. Она проводила их в общежитие и по пути зачитывала расписание, от которого у Луны потемнело в глазах: подъем в 5:00, отбой — как получится. Вечером они позвонили родителям. — Мам, пап... у нас получилось! Мы подписали контракт! — Союн старалась звучать радостно, скрывая страх перед неизвестностью. — Мы так гордимся вами, дочки... — голос мамы дрожал от слез. Разговор прервал шум в коридоре. В комнату вошли две девушки — их будущие коллеги по группе. Первая, Ария, окинула их оценивающим, почти ледяным взглядом. Вторая, Ёна, тут же расплылась в дружелюбной улыбке: — Привет! Наконец-то вы приехали! Я думала, мы тут вдвоем с ума сойдем. Я Ёна, а эта «снежная королева» — Ария. Не бойтесь её, она просто еще не завтракала. Так начался их первый день в индустрии, которая обещала либо золотые горы, либо полное разрушение личности.