Запрещенные чувства

Репетиционный зал в этот день напоминал клетку с тиграми. Совместная тренировка SIRENS и группы Кастиэля — это всегда соревнование. Музыка гремела так, что вибрировали стекла. Луна едва держалась на ногах. Съемки с Туёном закончились всего три часа назад, и перед глазами всё еще плыли огни ночного города. Она сбилась в связке, задев плечом Арию. — Ты издеваешься?! — Ария резко остановилась, выключая музыку рывком пульта. — Луна, мы это движение учили месяц! Ты спишь на ходу! — Прости, я... я просто немного устала, — тихо ответила Луна, вытирая пот со лба. — «Устала»? — Ария швырнула бутылку с водой в стену, и та с грохотом отскочила. — Мы все тут сдыхаем! Союн не спит из-за Миён, Ёна... — она осеклась, бросив быстрый взгляд на бледную Ёну, — а ты развлекаешься на съемках с актером и подставляешь нас всех! Если мы провалим камбэк из-за твоей «усталости», я лично вышвырну твои вещи из общежития! — Ария, остынь, — Кастиэль сделал шаг вперед, становясь между девушками. — Она просто ошиблась. — Остыть?! Кастиэль, не лезь! — Ария сорвалась на крик, её лицо покраснело от ярости. — Ты её защищаешь, потому что она тебе нравится? Так открой глаза: она сейчас выберет кино и этого своего Туёна, а мы останемся ни с чем! Мы — группа, а не массовка для её сольной карьеры! В зале повисла тяжелая тишина. Луна почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Она хотела что-то ответить, но внезапно свет в зале начал меркнуть. Шум в ушах заглушил крики Арии. — Луна?.. — голос Кастиэля прозвучал откуда-то издалека. Она начала оседать, но на этот раз не упала на пол. Кастиэль перехватил её в полете, рывком прижимая к себе. Его сердце билось так сильно, что она чувствовала это через футболку. — Все вон! — рявкнул Кастиэль на парней из своей группы и девочек. — Ария, принеси лед и сахарную воду, быстро! Союн, позови врача, скажи, что просто давление упало. Живо! Когда зал опустел, он опустился на пол, удерживая Луну в объятиях. Его напускная грубость испарилась. Он осторожно похлопал её по щекам, его голос дрожал от скрытого ужаса: — Дурочка... маленькая, упрямая дурочка. Я же просил тебя не перетруждаться. Зачем ты это делаешь? Хочешь доказать ему, что ты железная? Луна приоткрыла глаза. Кастиэль смотрел на неё с такой нежностью и болью, что у неё перехватило дыхание. — Кас... мне нужно... сценарий... — К черту сценарий! — прошипел он, прижимая её голову к своему плечу и закрывая глаза. — Если ты еще раз так меня напугаешь, я сам запру тебя в комнате и никуда не выпущу. Слышишь? Плевать на Кима, плевать на всех. Просто дыши. Вечером того же дня Союн сидела в комнате отдыха, когда к ней подсел Кастиэль. Он протянул ей стакан горячего шоколада. — Как она? — спросил он. — Спит. Врач сказал — крайнее истощение. Кас, спасибо, что помог. Я не знаю, что бы мы делали без тебя. Ты мне действительно как брат, — Союн слабо улыбнулась и положила голову ему на плечо. — Куда я от вас денусь, — хмыкнул он, поглаживая её по волосам. — Ты же знаешь, я за вас с Луной любому глотку перегрызу. Даже господину Киму. Кстати, про Миён... Врач сказал, что её завтра переводят в общую палату. Можем попробовать пробраться вечером. — Я очень боюсь, Кас. Боюсь увидеть её... такой, — прошептала Союн. — Я буду рядом. Не бойся. Через два дня Луна снова была на съемочной площадке. Туён заметил её бледность сразу. Он распорядился сделать перерыв и пригласил её в свой трейлер. Внутри было уютно и тепло. Туён собственноручно заварил ей чай. — Я слышал, тебе было плохо на тренировке, — он сел напротив, внимательно глядя на неё. — Может, стоит поговорить с Кимом? Я не хочу, чтобы этот фильм стал для тебя каторгой. — Всё в порядке, Туён. Я справлюсь, — Луна попыталась улыбнуться. Он внезапно потянулся через стол и взял её за руку. Его пальцы были длинными, тонкими и удивительно спокойными. — Луна... я долго думал. После того, как закончим фильм, я хочу забрать тебя из этого агентства. У меня есть связи, мы сможем выкупить твой контракт. Ты рождена для большого экрана, а не для того, чтобы падать в обмороки в душных залах. Луна замерла. Это предложение было похоже на спасательный круг. — Ты... ты серьезно? — Абсолютно, — он подошел к ней и мягко приподнял её лицо за подбородок. — Ты как редкая птица, Луна. К-поп — это клетка. Я хочу дать тебе небо. Он медленно наклонился, и Луна почувствовала, как её сердце замерло. Между ними оставались считанные сантиметры, когда в дверь трейлера громко постучали. — Пять минут до мотора, господин Джин! Туён отстранился, оставив на губах Луны лишь призрак несостоявшегося поцелуя. — Иди, — прошептал он. — Мы вернемся к этому разговору. Поздно вечером Союн и Кастиэль стояли у больничной койки Миён. Девушка выглядела как тень самой себя. Когда она открыла глаза и увидела Союн, по её щеке покатилась слеза. — Союн... — прохрипела она. — Ш-ш-ш, я здесь, — Союн схватила её за руку, захлебываясь слезами. — Я пришла. Кастиэль помог. Миён перевела взгляд на Кастиэля и слабо кивнула. Тот стоял у окна, охраняя покой девушек, и его лицо было непроницаемым. В этот момент дверь палаты внезапно открылась. На пороге стояла мать Миён — женщина, чьё имя в индустрии произносили с содроганием. — Что здесь происходит?! — её голос разрезал тишину, как скальпель. — Кто впустил этих людей?! Кастиэль тут же сделал шаг вперед, закрывая собой Союн. — Мы просто уходим, госпожа, — холодно произнес он. — Не стоит поднимать шум, если не хотите, чтобы пресса узнала, в каком состоянии ваша дочь. Мать Миён замерла, её глаза сузились. Союн в последний раз сжала руку подруги и, ведомая Кастиэлем, покинула палату. Луна вернулась в общежитие с кашей в голове. Предложение Туёна о «свободе» звучало заманчиво, но… как же Союн? Как же группа? Как же Кастиэль, который ловит её каждый раз, когда она падает? Она зашла на кухню выпить воды и увидела Кастиэля. Он сидел в темноте, глядя в окно. — Туён предложил мне выкупить контракт, — внезапно сказала она, не в силах больше держать это в себе. Кастиэль даже не вздрогнул. — И что ты ответила? — Я не знаю, Кас. Я запуталась. С ним... с ним я чувствую себя особенной. Кастиэль медленно встал и подошел к ней. В темноте кухни его глаза светились странным огнем. — Особенной? — он горько усмехнулся. — Он предлагает тебе золотую клетку побольше, Луна. А я... я не могу предложить тебе небо. Я могу только стоять рядом, когда ты падаешь. Но если ты уйдешь... — он замолчал, подбирая слова. — Что, Кастиэль? Что тогда? Он подошел вплотную, так, что его дыхание коснулось её виска. — Тогда я наконец-то смогу перестать делать вид, что мне всё равно. Он развернулся и ушел, оставив Луну в абсолютной тишине, нарушаемой только бешеным стуком её собственного сердца. Она поняла одно: теперь ей придется выбирать не между кино и сценой, а между двумя людьми, каждый из которых по-своему владел её душой.