Запрещенные чувства

Обморок Ёны удалось скрыть. Кастиэль помог донести её до комнаты, пока Ария дежурила у дверей, чтобы госпожа Пак не зашла с внезапной проверкой. Но в воздухе общежития теперь отчетливо пахло страхом. На следующее утро Луна стояла в кабинете господина Кима. Напротив неё, в глубоком кожаном кресле, сидел Туён. Он выглядел безупречно, в то время как Луна чувствовала себя школьницей, вызванной к директору. — Значит, фильм, — Ким постучал пальцами по столу. — Джин Туён-ши предлагает нам сделку, от которой я не могу отказаться. Участие моей артистки в главном блокбастере года — это огромный охват. Но есть условие, Луна. Луна затаила дыхание. — Ты будешь тренироваться ночью. Съемки не должны мешать расписанию SIRENS. Никаких опозданий, никакой усталости на сцене. Если я замечу, что ты «проседаешь» — контракт со студией будет расторгнут в тот же миг. Ты поняла? — Да, господин Ким, — твердо ответила Луна, хотя внутри всё сжалось от осознания, какой ад её ждет. Когда они вышли из кабинета, Туён осторожно коснулся её локтя: — Ты выглядишь напуганной. Не бойся, я помогу тебе с графиком. И... спасибо, что согласилась. Это будет великое кино. Вечером того же дня Луна искала Союн, но нашла её в компании Кастиэля на заднем дворе агентства. Они сидели на бетонных ступенях, и Кастиэль… он просто молчал, пока Союн, уткнувшись ему в плечо, тихо рассказывала о Миён. — Она написала мне смс, Кас, — всхлипывала Союн. — Всего два слова: «Прости меня». Я боюсь, что она прощается. — Она сильная, Союн, — Кастиэль осторожно похлопал её по спине, и в этом жесте было столько братской нежности, что Луна замерла в тени. — Мы что-нибудь придумаем. Я знаю одного врача, он работает в той клинике, где она лежит. Он может пропустить нас через черный ход. Но только если ты пообещаешь не устраивать там истерик. — Правда? Ты сделаешь это? — Союн подняла на него полные надежды глаза. — Ради тебя — сделаю, — он слабо улыбнулся и вдруг поднял взгляд, заметив Луну. — О, Снежинка. Пришла поздравить сестру с тем, что ты теперь «большая актриса»? Союн отстранилась от него, вытирая слезы: — Джиюн? О чем он? Луна подошла ближе, чувствуя укол вины: — Я... я буду сниматься в фильме с Туёном. Господин Ким разрешил. Союн ахнула, бросившись обнимать сестру: — О боже, это же потрясающе! Наша семья... это поможет нам еще быстрее закрыть долги! Но Кастиэль продолжал смотреть на Луну холодно и испытующе. Он знал, какую цену она заплатит за этот успех. Съемки начались через неделю. Ночной Сеул стал для Луны и Туёна вторым домом. Пока город спал, они проживали чужую жизнь перед камерами. Сцена в старом вагоне метро. По сюжету, их герои впервые признаются друг другу в том, что они оба — беглецы от собственной реальности. — Мотор! — скомандовал режиссер. Туён подошел к Луне. В свете тусклых ламп его лицо казалось вырезанным из мрамора. Он взял её за руки, и Луна почувствовала, как её настоящая дрожь идеально вписывается в роль. — Ты не должна всегда быть сильной, — произнес Туён по сценарию, но его глаза говорили о чем-то другом. — В этом вагоне нет фанатов, нет менеджеров. Есть только ты. Кто ты, когда на тебя не смотрят миллионы? Луна должна была ответить заученную фразу, но слова застряли. Она посмотрела на него и вдруг прошептала то, чего не было в сценарии: — Я — никто. Просто девушка, которая боится завтрашнего дня. Туён замер. Режиссер не кричал «Стоп». Вся съемочная площадка затаила дыхание. Туён медленно сократил расстояние и коснулся своим лбом её лба. Это не был поцелуй, но это было интимнее любого прикосновения. — Тогда позволь мне быть тем, кто будет бояться вместе с тобой, — прошептал он. В этот момент Луна поняла, что грань между игрой и реальностью стерлась окончательно. С Туёном было легко — он был как тихая гавань. Но стоило ей вернуться в агентство в пять утра, как реальность ударила её под дых. В коридоре она столкнулась с Кастиэлем. Он стоял, прислонившись к стене, и в его руках была пачка того самого травяного чая, который обещал принести Сонхва. — Ты опоздала на десять минут, — бросил он, кидая пачку чая ей в руки. — Твой «поклонник» просил передать. Сказал, что ты выглядишь бледной. — Спасибо, — сухо ответила Луна. — Почему ты не спишь? — Ждал Союн. Мы ездили в больницу к Миён, — он сделал шаг к ней, его глаза сузились. — Пока ты там обнималась с Туёном под софитами, твоя сестра чуть не попалась охране клиники. Миён в плохом состоянии, Луна. Ей диагностировали анорексию и нервное истощение. Она почти не говорит. Луна почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Как она? Что Союн? — Союн разбита. Я отвел её в комнату, она выпила успокоительное, — Кастиэль подошел вплотную. От него пахло дождем и чем-то горьким. — Знаешь, что самое смешное? Пока ты строишь карьеру актрисы, Ёна в своей комнате сейчас, скорее всего, снова пытается избавиться от ужина. Ария делает вид, что ничего не замечает, чтобы не портить имидж группы. Мы все гнием изнутри, Снежинка. А ты... ты просто нашла себе красивое прикрытие. Он выхватил у неё из рук сценарий, который она прижимала к груди. — «Запрещенные чувства»? — прочитал он название фильма и горько рассмеялся. — Какая ирония. Он вернул ей сценарий и, прежде чем уйти, прошептал прямо в ухо: — Завтра у нас совместная тренировка SIRENS и моей группы. Если ты упадешь от усталости, я не буду тебя поднимать. Я позволю Туёну увидеть, как его «муза» превращается в сломанную куклу. Луна осталась стоять в пустом коридоре. В одной руке — чай от Сонхва, в другой — сценарий от Туёна, а в сердце — слова Кастиэля, которые резали без ножа. Мир к-попа не просто трещал по швам. Он начинал рушиться, погребая под собой всех, кого она любила.