Запрещенные чувства

Утро в агентстве началось с проверки веса. Луна стояла в очереди позади Ёны и видела, как ту трясет. Когда Ёна встала на весы, стрелка качнулась чуть вправо — буквально на полкилограмма. — Опять? — голос госпожи Пак прозвучал как удар хлыста. — Ёна, ты лицо группы. Твои щеки на последнем видео выглядели слишком круглыми. С этого дня — только детокс-соки и дополнительные два часа в сауне. Ты меня поняла? — Да, мем... — прошептала Ёна, опуская голову. Её бледная кожа казалась почти прозрачной. Луна хотела заступиться, но знала, что это только разозлит менеджера. Она осторожно сжала руку подруги, когда та проходила мимо. Рука Ёны была ледяной. Вечер наступил слишком быстро. Луна, надев неприметное худи и глубоко надвинув кепку, проскользнула мимо охраны. Туён прислал за ней машину с тонированными стеклами — он явно знал, как скрываться от папарацци. Закрытый показ проходил в частном особняке. Внутри было тихо, пахло старым деревом и дорогим вином. Туён ждал её у входа. В простом черном кашемировом свитере он выглядел еще более домашним и досягаемым, чем на приеме. — Ты пришла, — он тепло улыбнулся, забирая её куртку. — Я боялся, что Кастиэль тебя не отпустит. Луна вздрогнула. — Откуда ты... — В этом бизнесе нет секретов, Луна. Я знаю, что он приглядывает за тобой. Это похвально. Но сегодня я хочу, чтобы ты забыла о контрактах и надзирателях. Они ходили по залам, обсуждая работы современных художников. Туён не просто показывал картины — он рассказывал истории людей, которые их создали. Луна ловила каждое слово. С ним она не чувствовала себя «айдолом №1», она чувствовала себя собой. В последнем зале Туён остановился перед пустым холстом. — Луна, я пригласил тебя не только ради картин. Я сейчас готовлюсь к новому проекту. Это будет глубокая психологическая драма о девушке, которая живет двойной жизнью. Она ищет свободу, но заперта в золотой клетке. Он повернулся к ней, и его взгляд стал пугающе серьезным. — Когда я увидел тебя в тот вечер у картины с бездной, я понял: это ты. Я хочу, чтобы ты сыграла главную роль в моем новом фильме. У Луны перехватило дыхание. — Но Туён... я айдол. Я никогда не снималась в кино. Господин Ким никогда не позволит... — Позволит, если я предложу ему совместное производство, — мягко перебил он. — Твоя естественность, твоя печаль в глазах — это то, что не сыграет ни одна профессиональная актриса. Подумай об этом. Это твой шанс показать миру не только свои танцы, но и свою душу. Когда Луна вернулась в общежитие, было уже за полночь. Она надеялась незаметно пробраться в комнату, но свет в гостиной внезапно вспыхнул. В кресле сидел Кастиэль. Рядом с ним на столе стояла пустая бутылка воды и распечатанный сценарий. — Ну и как прошло свидание с «великим мастером»? — его голос был пропитан ядом. — Он уже предложил тебе роль всей жизни или пока ограничился комплиментами твоим глазам? — Кастиэль, прекрати, — Луна попыталась пройти мимо, но он преградил ей путь. — Нет, не прекращу! Ты понимаешь, что тебя видели? Охранник на парковке уже шепчется. Если господин Ким узнает, он заставит тебя отрабатывать это штрафами до конца жизни! Почему ты веришь Туёну? Потому что он красиво говорит? — Он предложил мне роль в кино, Кас! — выкрикнула Луна. — Он видит во мне человека, а не просто картинку для фанатов! В отличие от тебя, который видит во мне только проблему. Кастиэль замер. Его лицо исказилось от какой-то странной, невыносимой боли. — Я вижу в тебе проблему? — он сделал шаг к ней, почти прижимая к двери. — Да я только и делаю, что вытаскиваю тебя из проблем! Я прикрывал тебя перед Пак, когда ты вчера опоздала! Я слежу, чтобы Союн не узнала о твоих похождениях, потому что она сойдет с ума от тревоги за твое будущее! Он замолчал, тяжело дыша. — Ты думаешь, он даст тебе роль? Луна, он использует твою популярность, чтобы продвинуть свой фильм. Ему нужны твои фанаты, а не твоя «душа». — Ты просто ревнуешь, — тихо произнесла Луна, глядя ему в глаза. Кастиэль усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. — Ревную? Может быть. Но в отличие от него, я буду тем, кто останется собирать осколки, когда он закончит с тобой. Он резко развернулся и ушел в свою комнату, хлопнув дверью так, что стены задрожали. На следующее утро Луна застала в коридоре Союн. Та выглядела бледной и испуганной. Она держала телефон, и её руки дрожали. — Что случилось? — Луна подбежала к сестре. — Миён... — Союн всхлипнула. — Её положили в больницу. Официально — «переутомление». Но я знаю, Луна... я видела, как она выглядела на приеме. Она почти ничего не ела. Я хочу поехать к ней, но госпожа Пак сказала, что если я хоть шаг сделаю к той больнице, меня отстранят от камбэка. — Союн, тебе нельзя туда, — Луна обняла сестру. — Если нас заметят вместе, это будет скандал. — Плевать на скандал! Она умирает там одна, Луна! Её мать даже не пускает к ней врачей, которых она не одобрила! В этот момент в конце коридора появилась Ёна. Она услышала разговор и внезапно пошатнулась. Её лицо стало землистого цвета, она прижала руку к животу и начала медленно оседать на пол. — Ёна! — Луна бросилась к ней. Мир к-попа, такой яркий снаружи, начал трещать по швам. Проблемы Ёны, трагедия Союн и Миён, и раздирающий выбор между Туёном и Кастиэлем — всё это сплеталось в один тугой узел. И Луна понимала: скоро кому-то придется этот узел разрубить.