Расколотые

       Гарри устал бороться.       С каждым днём эта пытка становилась всё более невыносимой, будто кто-то понемногу лишал его воздуха. Просыпаться по утрам не хотелось. Видеть немногочисленных друзей, однокурсников и учителей тоже. Каждая ночь превращалась в пытку, которую не хотелось прекращать, и оттого ужаснее было пробуждение. Гарри понемногу понимал, что ненавидит. Ненавидит всё, что его окружает. Проживал день за днём, только чтобы поскорее сбегать в душ, переодеться в пижаму, задёрнуть алый полог и провалиться в тяжёлый сон, который казался вечным. Никто не приставал с расспросами, никто не предлагал лакрицу из «Сладкого королевства», никто не говорил об очередном матче. Только Поттер и темнота.       Каждую ночь к нему приходил он.       Гарри снилось, что он превратился в змею и полз по каменным плитам, вслед за его босыми, бледными ногами. Что он вновь переживает тот час на кладбище. Снилось, что он был поражён «Круциатусом». Ощущалось это очень странно, всё тело обмякало и вытягивалось, совсем не болезненно, как это было тогда, а напротив, мучительно-приятно. Это чувство можно было сравнить с желанием потянуться ранним утром, только оно зудело во всём теле, точно нутро трескалось и раскалывалось на миллионы осколков. Била дрожь. Из горла вырывались стоны. Гарри узнал об этом, когда в одну из ночей встревоженный Рон разбудил его, и тогда Поттер хотел задушить его на месте, чем нешуточно напугал ничего не понимающего Уизли. Гарри устал от него, от Гермионы, от всех. Кроме профессора Снейпа.       Странно, но и Северус стал вести себя с Поттером мягче, будто между ними стал таять лёд, разделявший их на протяжении четырёх лет. Он больше не старался задеть его или прилюдно унизить, напротив, пытался помочь. Оставлял после занятия, если у Гарри не получалось сварить зелье так, как это требовалось, порой говорил о хитростях, не написанные в учебниках, но способные улучшить зелье. Сначала Гарри относился к нему настороженно, помня и о подзатыльниках, и о его жёсткости, но затем расслабился и стал дружелюбнее к профессору. Даже приметил небольшую странность — Снейп стал следить за собой тщательнее. Не появлялся с сальными волосами, как раньше, причёсывался, от него пахло не только едким паром от кипящих отваров и спиртом настроек, но и чем-то едва уловимым, похожим на дерево, патоку и сырость подземелий. Гладил мантию. Чистил ботинки. Улыбался Гарри, хотя с другими студентами был так же неприветлив и холоден. Угощал его сушёными абрикосами и вяленой вишней. С каждым днём он становился всё более и более приятным человеком для Гарри, и мальчику хотелось, чтобы уроков зельеварения в неделю было намного больше.        Отношения с Гермионой и Роном стали напряжённее. Ссоры вспыхивали спичкой от чего угодно — от храпа Уизли, от не слишком уместного научного комментария Грейнджер, от мнения, которое не совпало с мнением Гарри… Обстановка в школе и так была напряжённая — ползли слухи об очередном нападении Пожирателей смерти на семью волшебников или маглорождённого. Большая часть учеников сторонилась Поттера из-за произошедшего на Турнире, Гарри порой мог услышать выкрикнутое за его спиной «Лжец!». Но старался молчать.              Последней каплей стал скандал после урока со Снейпом.       Даже у Гермионы не удалось сварить Укрепляющий раствор, за что та была удостоена едкого: «Мисс Грейнджер, по всей видимости, Ваши знания Вас подводят». К её удивлению и неудовольствию, у Гарри получилась нужная бирюзовая жидкость, созданная практически идеально. — Превосходно, Поттер, Вы делаете большие успехи, — профессор Снейп явно был доволен. — Завтра продолжим приготовление. Надеюсь, мистер Поттер, Вы поделитесь зельем с теми, кто оказался… не так удачлив, — говоря это, Северус презрительно посмотрел на Рона, у которого раствор выделял чёрный дым и был едко-жёлтого цвета.       В гостиной Гриффиндора Гермиона взорвалась: — Это просто невозможно! Почему он себе позволяет такое? В последние дни он стал совершенно невыносим, я даже не знаю, как мы будем сдавать СОВ с ним… — Гермиона, не… Не переживай из-за этого, ты же знаешь Снейпа, — Гарри попытался её успокоить, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Он порой не в духе. — Да? Удивительно, а почему же тогда он любезничал с тобой? — Гермиона распалялась все больше. — Не знаю. Почему тебя это так волнует? — Похоже, кто-то стал любимчиком, — пробурчал Рон, бросая в кресло пергамент и перо. — Я о том же, Рон, мне кажется, к концу года этот кто-то…       Гарри не выдержала и вдруг, против своей воли громко прошипел: — Мнения грязнокровки никто не спрашивал.       В гостиной повисла тишина. Гарри вдруг понял, что это точно не та вещь, которую он бы хотел сказать. Совершенно недопустимая. Произнесённая прилюдно. Глаза Гермионы наполнились слезами, она смотрела на Поттера пару секунд, будто не в силах поверить, что её друг, зная о её происхождении, посмел назвать её именно так. А ещё через миг её уже не было в гостиной, плачущая девочка побежала в спальню, спотыкаясь о края мантии.       Рон поднялся с кресла и угрожающе направился к Гарри. — Какого… — начал было тот, но тут же получил пощёчину. — Ублюдок.       Через секунду такая же пощёчина обрушилась на Рона, на которую Уизли отвечать уже не стал. — Я думал, ты нормальный. А ты, оказывается, такой же, как твой дружок Снейп. Все были правы - ты чокнулся окончательно.       Эти слова были брошены уже в спину уходящему Гарри. В гостиную Гриффиндора он не возвращался до ночи. Бродил по коридорам, выходил во внутренний двор, шлялся под крепостными стенами в тоскливой, наполненной злобой и стыдом скуке, пиная камни и ветки, лежащие на пути. Потом снова возвращался во двор, и опять бродил по бесконечным коридорам. Перед одним из учебных классов его остановил профессор Снейп, удержав прохладной ладонью за плечо. — Поттер, Ваше зелье… — начал было он, но тут же заметил плотно сжатые челюсти Гарри, напряжённое тело и затравленный, тревожный взгляд. — У тебя всё в порядке? — Да, профессор, в полном, — ответил Гарри, стараясь не сорваться на крик.       Рука исчезла с плеча. Больше его ничто не держало.       До отбоя Гарри шатался по коридорам, потом сидел в пустой гостиной перед умирающим огнём в камине. Все гриффиндорцы разошлись по спальнями, а у Поттера сна не было ни в одном глазу. Глядя на последние искры, он решился.       Шёл по коридорам, не используя «Люмос». Бежал по мягким коврам там, где был велик риск встретить преподавателей или Филча. Крался ощупью, проползая вдоль стен, как змея, пока не добрался до Астрономической башни.       По винтовой лестнице Гарри шёл, как на эшафот. Он хотел, чтобы это место стало местом его смерти. Наверху клочьями ползли облака, подчиняясь ледяному северному ветру. Гарри подошёл к перилам, ограждающим его от бездны и безмолвно прокричал в ночную мглу: — Приди!       Нельзя было даже надеяться, что он услышит. Хоть он и имеет доступ к сознанию Гарри. Конечно. Глупо было об этом даже думать. Остался последний выход, в шаге через перила, прямо в пустоту.       Сзади послышался шорох и шум, будто летело что-то тяжёлое. — Я пришёл.       Гарри обернулся. Шрам обожгло. Позади него стоял он, восставая из чёрного дыма. Лорд Волдеморт.       Он ожидал увидеть страх в глазах мальчишки, упиться им, ощутить его дрожь в коленных чашечках и запах пота. Но увидел только боль и надежду. — Убей меня.       Гарри произнёс это так, что у Тёмного Лорда внутри что-то треснуло и со звоном, проникающим во все части тела, рассыпалось. Не таким он ожидал увидеть Мальчика-Который-Выжил. Дерзким, готовым вновь и вновь драться, непокорным, но не сломленным. — Что? — Волдеморт будто не мог поверить услышанному.       Гарри вздрогнул и опустил глаза. Этот голос преследовал его во снах. Шептал что-то, а что — Гарри забывал, как только открывал утром глаза. — Ты победил. Я сдаюсь. Я не хочу больше с тобой бороться.       Гарри тяжело дышал, оскалившись, готовясь к последнему взмаху палочки, зелёной вспышке и пустоте. Сейчас его враг его убьёт. И больше не будет ни его, ни холода надвигающейся зимы, ни однокурсников, ни вяленой вишни. Ничего.       Волдеморт приблизился к Поттеру, беззвучно ступая по каменным плитам. Его мантия развевалась по ветру сзади, спереди туго обхватывая очертания худощавого тела. Кроваво-красные глаза казались чёрными. Палочку Тёмный Лорд доставать не спешил. На его тонких, почти бескровных губах появилась слабая улыбка, обнажающая заострённые зубы, и Гарри услышал шипение, от которого ему захотелось зажмуриться и завернуться с головой в мантию: — Ты считаешь, что я настолько милосерден, чтобы исполнить твою просьбу? Поразительно, Гарри Поттер.       Мальчик молчал, потупившись. Он не хотел ему объяснять, почему именно решил сдаться. Это было бы слишком долго и мучительно. Раз Волдеморт может проникать в его мысли, раз имеет с ним связь — пусть сделает это и сейчас. — Мальчик-Который-Выжил стал Мальчиком-Который-Сдался. Забавно, что ты желал только выжить, когда я был с тобой рядом раньше.       Краем глаза Гарри увидел, как Волдеморт достал из кармана палочку. А в следующий миг перед глазами всё померкло, что-то тоненько зазвенело и лопнуло, превратившисьв бесконечную тишину…

***

      Гарри не знал, сколько прошло времени перед тем, как он вновь открыл глаза — минута или тысяча лет. В теле не было привычной тяжести и усталости, напротив, жизнь вновь его наполняла. Только было тепло и вокруг всё плыло и размазывалось цветными пятнами — что-то ярко-оранжевое, зелёное и тёмная фигура, сидящая напротив Поттера. — Гарри? — мальчик услышал до боли знакомый голос, идущий откуда-то сверху.       Мальчик машинально вытянул руку из-под тяжёлого, тёплого одеяла, ища очки. Но тут же затих, почувствовав, что холодные, сухие пальцы с длинными ногтями надевают их на него. Руки мягко прошлись по его лбу и волосам. Зрение тут же вернулось. На удивление, шрам не болел, хотя присутствие Волдеморта было более, чем явным. Куда более странным было то, что напротив Гарри сидел Северус, ласково глядя на мальчика. — Профессор… Профессор Снейп? — Гарри попытался приподняться на постели, чувствуя, как тонет в мягком матраце. — Как вы здесь оказались? Где я? — Это дом Малфоев, Гарри, наше временное жильё, — Северус подсел ближе, взяв Поттера за руку и начав поглаживать тыльную сторону ладони. — Ты отлично справился со своим заданием, Северус, — Волдеморт одним движением руки привлёк мужчину к себе, заставляя пересесть ближе к нему. — Даже Гарри, такой смышлёный и умный мальчик, не смог понять, что ты всегда мне служил. — Уже девятнадцать лет, — Северус опустил глаза и дотронулся до руки Тёмного Лорда, будто прося разрешения приблизиться ещё.       Гарри с замиранием сердца следил за тем, как губы Волдеморта коснулись лба Северуса. Он не мог поверить. Не мог даже догадаться о таком. Чтобы Снейп был Пожирателем — Гарри узнал об этом только в прошлом году, но чтобы его и Лорда связывало нечто большее, чем отношения слуги и господина… И Гарри предчувствовал, что он сам окажется затянут в это.       В груди стало тепло. Впервые за долгие годы наступило облегчение. Возникло чувство, что больше главной опасности нет, потому что она была на расстоянии нескольких сантиметров. Убийца его родителей и страх всей магической Британии сейчас обнимал самого нелюдимого и сурового профессора, грозу каждого ученика Хогвартса. Но странно — Гарри не ощущал отторжения и тревоги. Напротив — было приятно. Все мысли утекли куда-то далеко, в голове было легко и пусто.       Бледная, тонкая рука отпустила плечо Северуса и потянулась к Гарри, будто подзывая его. Приглашение мальчик принял. Объятья были нежными, тёплыми, успокаивающими, они закрывали Поттера от всего остального мира. Вдруг Гарри услышал тихий мерный стук, идущий из-под мягкой, плотной мантии цвета изумруда. Так билось сердце Волдеморта.       Гарри вдруг смутился. Ему не казалась противоестественной мысль о том, что Северус и Волдеморт любят друг друга, нет, его волновало лишь то, что он практически обнажён, хоть и прикрыт одеялом. Где-то вдалеке что-то гулко ударило, как в колокол. — Гарри, пора. На час у нас был запланирован торжественный обед, — Тёмный Лорд отпустил Снейпа и Поттера. — Обед? — Гарри встал с постели, чувствуя лёгкое головокружение. — По какому случаю? — Ты всё узнаешь сам. Неприятных сюрпризов не будет, обещаю, — Северус подошёл к платяному шкафу, стоящему в углу спальни.       Гарри окинул комнату взглядом. Огромная постель, чуть ли не в половину спальни, застеленная покрывалом глубокого изумрудного цвета, небольшой прикроватный столик из тёмного дерева, зеркало напротив него, горящий камин и такой же тёмный шкаф. Большое окно было задёрнуто полупрозрачными шторами, но разглядеть, что за ним было невозможно. Малфои… Гарри уже ожидал неприятную встречу. Интересно, как они его встретят в этот раз — с завистью или с отвращением?       Северус протянул мальчику бордовую мантию, которая легла на тело уютным, тёплым коконом. На ногах тут же оказались ботинки из чёрной кожи. Гарри взглянул на себя в зеркало, но оттуда выглянуло не бодрое и румяное лицо мальчика, а истощённое, с мешками под глазами, бледное существо. «Подходящий образ», — усмехнулся Гарри своему отражению.       В тёмных и прохладных переходах, увешанных картинами и устеленных мягкими коврами, заглушающими все шаги, было немного жутковато, однако в обеденном зале было намного светлее и теплее. За длинным столом, уставленным роскошными блюдами, сидело человек тридцать, которые, увидев вошедших, тут же поднялись со своих мест. Гарри узнал немногих, к своему удивлению, заметив за столом Питера Петтигрю, Драко, Крэбба, Гойла и малознакомого мальчишку со Слизерина, кажется, Нотта. Люциус и Нарцисса Малфои тоже были здесь, однако смотрели на Гарри не с прежним расслабленным отвращением, а с дружелюбием и участием, как и их сын и его однокурсники.       Чёрный, серебряный, изумрудный и бордовый. Цвета одежды и интерьера. Серебряные нити в волосах Пожирателей смерти, изумрудная мантия Волдеморта, чёрная, блестящая поверхность стола и рубиновое вино в бокалах. Гарри чувствовал, что все взгляды направлены на него и тычут, тычут в него своими тупыми иголочками. На свои места все опустились только после того, как сел Тёмный Лорд. Рядом с Поттером сидел какой-то высокий, немолодой мужчина с грубоватым лицом. Мальчик вновь ощутил покалывание взгляда. Стало немного неловко. Хотелось есть, будто желудок пустовал целую вечность. Прямо перед Гарри на подушке из салата лежал огромный, красный омар, подобных Гарри видел только в фильмах о жизни богачей. На других блюдах и подносах лежали жареные рёбрышки, крупные куски мяса и птицы, стояли зелёные бутылки шампанского и вазы с фруктами.       Волдеморт начал говорить. Гарри вдруг понял, что его голос не всегда бывает похож на шипение. Сейчас он был высоким, звонким и чистым, но в нём слышался холод, будто звенели льдинки ранней весной. Отчего-то уловить смысл его слов было очень трудно, голова кружилась сильнее, а в желудке болезненно сосало. Гарри был голоден. Сколько же он спал, что сейчас так себя чувствует? — …Я полагаю, что именно этот день должен стать для нас всех днём установления нового порядка, — слышался с небесной высоты голос Волдеморта. — С падением Министерства и гибелью Альбуса Дамблдора…       У Гарри зазвенело в ушах. Дамблдор мёртв? Волдеморт захватил Министерство Магии и стал полноправным правителем Британии? Не может быть! Сколько же времени Поттер провёл во сне? Глаза Лорда сверкали красными искрами. Гарри чувствовал: сейчас тот счастлив, как никогда. Внутри тоже стало тепло, но сосание в желудке превратилось уже в боль. Что же с ним происходит? Странное спокойствие вызывало ужас и накатывающее волнами жуткое, приятное равнодушие. — И сейчас за этим столом сидит тот, кто до недавнего времени считался его главным оружием, его козырем. Гарри Поттер.       Рука легла на плечо Гарри. Стало спокойнее. Его вновь изучали взглядами, но мальчик чувствовал себя смелее. Если теперь они — его окружение, чего стесняться? — Вообразите, в каком отчаянии был старик, если для него этот ребёнок был оружием? — послышались сверху насмешливые слова. Но среди Пожирателей было тихо. Никто даже не улыбался. — Представьте себе, что вынес этот мальчик только чтобы дать надежду на победу Дамблдору? — Волдеморт заговорил жёстче, в его голосе зазвучал металл. — Какого это — быть использованным, знать, что тебя растили, как пушечное мясо, как свинью на убой, только чтобы создать иллюзию власти? Какого быть не просто Гарри Поттером, а Мальчиком-Который-Выжил, орудием смерти, надеждой, чем угодно, но только не человеком?       Гарри мучительно покраснел. Он знал, что последний вопрос был адресован ему. Отвечать на него не хотелось. Да и нечего было. — Это отвратительно, — кивнул сам себе Волдеморт. Его голос стал пронзительно, как набат. — Один только Северус из всех преподавателей старался защитить его. Однако старик не учёл ещё один важнейший момент. Скажи-ка мне, Хвост, у меня есть сердце? — М-милорд… — засуетился Питер, нервно подрагивая. — Безусловно, конечно… — Наверное, ледяное? Каменное, Белатрисса? — обратился он к бледной, истощённой кучерявой женщине, похожей на ворону, сидящей рядом с Драко. — Мой повелитель, если кто-то посмеет произнести подобную ложь, я убью его, — Белатрисса вцепилась в край стола, будто желая отломить от него кусок.       Волдеморт удовлетворённо кивнул, погладив Гарри по спине. По телу тут же побежали приятные мурашки. Ноги Гарри коснулась другая нога, босая, прохладная, и осторожно погладила. Мальчик вздрогнул. Это было приятно. И немного стыдно. — Дамблдор не учёл лишь одного… — произнёс он задумчиво, а затем заговорил мягко, отпустив спину Поттера. — Гарри никогда никому не жаловался, молча нёс взваленную на него непосильную ношу. Гарри терпелив, но когда его терпению пришёл конец, обратился он вовсе не к старику, а ко мне. Не самый приятный сюрприз для Дамблдора, узнать, что его оружие изменило ему и сознательно избрало противоположную сторону. Здравое решение, Гарри, — завершил Волдеморт и поднял бокал вина.       Сидящие за столом так же подняли бокалы и чокнулись. Зазвенел хрусталь, послышался смех, на руку Гарри выплеснулось немного вина. Драко насмешливо подмигнул Поттеру, но ухмылка на его губах была не злой, как раньше, а добродушной. Вино потекло по пищеводу, слегка обжигая и оставляя на языке вяжущее, терпкое ощущение — Осторожней, Яксли.       Это сказал человек одного возраста с Северусом, высокий, светлоглазый, с мягкими русыми волосами и лёгкой щетиной на подбородке, сидящий рядом с соседом Гарри. Он ухмыльнулся и приподнял бокал вновь.       Яксли не подал виду, что только что выплеснул на Гарри вино, только край его рта слегка дёрнулся после того, как он. Мальчик краем глаза заметил, что Малфой-старший кладёт себе на тарелку отбивную и несколько ложек салата с чем-то, похожим на стружку из картошки. На тарелке у Волдеморта была клешня омара. Вторую вместе с листьями салата забрал себе Снейп. Гарри глядел на красный панцирь неведомого прежде зверя, боясь попросить о том, чтобы ему передали тарелку — он попросту не знал, как омаров едят. Но тут же на чёрном фарфоре перед ним очутился омаров хвост. — Наслаждайся своим первым приличным обедом, Гарри, — услышал он над собой мелодичный звенящий голос Волдеморта. — Спасибо, но… Как это есть? — Гарри поднял взгляд вверх, чтобы удивлённо заметив, как потеплел взгляд Тёмного Лорда. — Просто разбей панцирь и достань мясо, — услышал Гарри вдруг голос Малфоя-старшего, который теперь был не ледяным, а, наоборот, пронизанным теплом.       Гарри послушно раскрыл хитин, увидев внутри розовые волокна, как вдруг почувствовал, будто весь мир вокруг потерял краски, словно Поттер очнулся от глубокого и приятного сна. Цвета вокруг стали тусклыми и грязными, пламя свечей и камина начало угадать, голоса казались грубыми или безумными. Во рту был мерзкий вкус, какой бывает, если задремать с открытым ртом и проспать так много часов. Вместе с этим стало мучительно страшно. Тревога, перерастающая в ужас, ползла липкими, разлагающимися пальцами по груди и подмышкам, по боку стекла капля холодного, остро и тяжело пахнущего пота, живот мгновенно скрутило, а в голове начала шуметь кровь. «Избранный, Меченый, Мальчик-Который-Сдался», — шептала голоса вокруг, душа Гарри, заставляя его захлёбываться. Сидеть спокойно становилось всё труднее. Гарри провёл рукой вдоль мантии, стараясь нащупать карман. Его не было. А это значит, не было и палочки.       Панический страх сковал льдом сердце Гарри, которое через секунду будто взорвалось, оставив после себя миллионы осколков. Поттер был совершенно безоружен, растерян и смертельно напуган непонятно чем. Впрочем, он догадывался о причинах своего страха, сумел осмыслить это только затем, чтобы ощутить болезненную пульсацию в висках. Рядом сидел его худший ночной кошмар. Все сидящие за столом были его слугами. На противоположном конце был предатель Поттеров. А совсем рядом с Волдемортом сидел Снейп, такой же Пожиратель.       Гарри больше не хотел умереть, как тогда, на Астрономической башне. Хотелось сбежать. Позорно, трусливо. Он уже запятнал себя, сдавшись убийце своих родителей. Хуже быть не могло. Гарри чувствовал себя так же плохо, как в самую первую встречу с дементорами. Как после заклятия «Империус».       Он ел машинально, и омара, и салат, и десерт, голоса рядом с ним звучали бесконечным шумом. Тосты, звон бокалов, вино, льющееся в рот — ничего не могло вывести его из этого состояния. Только туман в голове стал гуще. Гарри не понял, сколько времени прошло перед тем, как он вместе с Пожирателями и Тёмным Лордом встал из-за стола. Под ногами всё словно плыло, но Гарри, никогда не пивший раньше, с трудом понял, что опьянел. Страх. И безумные глаза Белатриссы, которая не отводила взгляд от Волдеморта и Гарри.       Все люди прошли в большую гостиную с топящимся камином, обставленную дорогой антикварной мебелью: колченогими диванчиками, глубокими креслами, чёрными с позолотой вазами с мёртвыми цветами. На стенах висели портреты Малфоев, изображавшие людей в старинной одежде в полный рост. Везде царил холодный полумрак, хотя под потолком горела десятками свечей массивная хрустальная люстра. Волан-де-Морт оживлённо беседовал с хозяином дома о делах Министерства, а в это время Гарри отозвал в сторону Северуса Снейпа. — Профессор Снейп… — сказал он, слегка дрожа от напряжения. — Сэр, мне нужно с Вами поговорить кое о чём. — Конечно, Гарри, — Северус отошёл с ним к скрипящей, обитой зеленоватым шёлком кушетке. — Ты можешь говорить мне ты, я ведь больше не преподаю у тебя, да и наши отношения теперь далеки от формальных. О чём ты хотел поговорить? — спросил Снейп, слегка насторожившись изнурённым и слегка сумасшедшим видом Гарри. — Что произошло после того, как я… — Гарри нервно сглотнул. — Как я позвал его и он пришёл? Пожалуйста, расскажи мне всё. Мне нужно это знать. Что произошло с Дамблдором и с Министерством?              Северус Снейп понял, что Гарри не слишком трезв и очень сильно чем-то напуган. Стараясь говорить как можно нежнее, он осторожно взял мальчика за холодные, липкие руки и стал рассказывать: — Когда вы встретились, он усыпил тебя, Гарри, на три дня. — Три дня? — не веря услышанному, переспросил Гарри. — Именно. Потом, когда ты уже спал, он нёс тебя до самого кабинета Дамблдора, попутно вызывая других Пожирателей. Уже я встретил их у входа в Хогвартс и провёл в школу, не всех, конечно. Люциуса, Крэбба, Гойла, Нотта, Нарциссу, Эйвери и Гиббона — Снейп говорил быстро, глухим голосом, будто опасаясь, что его услышат. — На школе не было никакой защиты, Гарри, Дамблдор счёл это ненужным, за что поплатился жизнью. — Он всё же мёртв? — спросил Поттер упавшим голосом, чувствуя, что замерзает. — Он убил его.       Гарри опустил голову на руки и сжал пальцами волосы. — А что потом? — Потом в школе начался хаос. Остался Люциус, через какое-то время прибыли оба Кэрроу, повелитель и остальные забрали тебя и своих детей, перенесли сюда. Здесь ты провёл три следующих дня. После захвата школы он со мной и другими Пожирателями смерти направился в министерство. В живых там остался десяток человек, Гарри. Большая часть авроров уничтожена. Вчера он провозгласил свою власть и освободил некоторых наших из Азкабана, чету Лестрейндж, например.       В ушах у Гарри звенело. Страх душил его. Мысли путались, сплетаясь и расплетаясь, как клубок змей, то раздуваясь, то лопаясь. — Так быстро? Как он это всё успел? Что теперь будет? — выговорил Гарри, но ответа на свой вопрос не получил. Снейп повернулся в сторону и вдруг на его лице появилась такая дружелюбная улыбка, что Гарри оторопел. Прежде мрачный Северус никогда не выглядел таким довольным.       К ним подходили двое мужчин. Один — тот высокий, светловолосый, с искрящимися глазами, двигающийся резко и слегка дёрганно. Второй же был спокойнее, примерно того же возраста, однако волосы его выглядели так, будто их небрежно обсыпали солью, покрытый темноватыми пятнышками — родинками, веснушками, ниже ростом, не слишком красивый, но внешность его была достаточно заметной. — Северус, наконец-то мы тебя нашли, — заговорил первый всё с той же интонацией. — Ты говорил нам вчера, что познакомишь нас с Избранным, по-моему, время пришло. — Конечно. Гарри, это Эйвери и Мальсибер, мои… — Боевые товарищи и однокурсники, — заговорил Мальсибер глубоким басом, обнажая в улыбке дёсны и щель между передними зубами.       Эйвери вдруг присел на корточки перед Гарри, глядя ему прямо в глаза. Поттер заморгал чаще. Смотреть в эти чёрные точечки в голубоватой радужке было трудно. — Не могу поверить — живой Гарри Поттер! — проговорил он, нисколько не меняясь в лице. — Правда, на фотографиях в «Пророке» ты выглядел несколько м-м-м… Витальнее. — Ты же знаешь, это школа, — Снейп слегка вздохнул и стиснул руку Гарри, который вновь начал дрожать. — Конечно, сам вспомнил. Теперь всё будет лучше, Люциус точно дела поправит.       Мальсибер подошёл к Гарри вплотную и произнёс тихо, но твёрдо, с плотоядной улыбкой: — Мальчик-Который-Выжил-Чтобы-Сдаться… Не думал, что доживу до знакомства с тобой. Покажи шрам.       Даже не дождавшись разрешения, Пожиратель отвёл рукой прядь волос, лежащую на лбу Гарри и открыл метку, связывающую мальчика и Тёмного Лорда. — Он болезненный? — и вновь не ожидая услышать ответ, Мальсибер прикоснулся к шраму, внимательно глядя на реакцию Гарри, просверливая того взглядом карих глаз. Тому было не слишком приятно. А сказать «нет» не было даже сил, тело будто парализовало. — Поверить не могу, трогаю самого Поттера, — Мальсибер оскалился, переводя пальцы на затылок Гарри.       Вдруг из-за спины мага показалась холёная рука Люциуса, который положил её на широкое плечо Мальсибера и внимательно, пристально посмотрел на Гарри, будто желая разглядеть следы чего-то на его лице. — Осторожнее, Линкей.       Всего одно слово — Мальсибер тут же отдёрнул руку. Гарри выдохнул с облегчением, стараясь не думать ни о чём. Тупая боль под ложечкой терзала его не меньше, несмотря на то, что атмосфера в зале была дружелюбной. — Гарри, ты в порядке? — Северус положил руку на плечо Поттеру, когда оба Пожирателя отошли в сторону, начав разговор с полноватым, невысоким, сутулым человеком — Д-да…       Ответ был далёк от правды. Страх притупился, но вокруг всё стало плыть и размазываться, будто в тумане. Вокруг было всё больше и больше людей, и отчего-то каждый считал своим долгом прикоснуться к Гарри — пожать руку, почти сломав кости бледной и холодной ладони, подобно мужчине, назвавшемуся Руквудом, лицо которого было покрыто оспинами и морщинки, схватить за плечи и всматриваться в шрам (так сделала Белатрисса), кто-то высокий, седой и весёлый, назвавшийся «просто Трэверсом» даже погладил его по затылку. Гарри сам не понял, отчего все так хотели до него дотронуться. В считанные минуты он стал местной знаменитостью, хотя и не мог понять такого внимания к себе. Очевидно, была какая-то причина помимо его печального прошлого и борьбы с Волдемортом, быть может, прекращение этой самой борьбы? Гарри не знал.        В простенке между двумя высокими и широкими окнами висело зеркало в тяжёлой позолоченной раме. Гарри подошёл к нему и ужаснулся. В полумраке спальни он не заметил и половины тех изменений, которые произошли с его видом. Кожа приобрела какой-то зеленоватый оттенок, на шее можно было увидеть все сосуды, щёки впали, на них залегли чёрные тени, такие же тени были и под покрасневшими безумными глазами, веки воспалились. Он выглядел намного хуже, чем после прошлых схваток с Волдемортом, который чувствовал, что с Гарри сейчас что-то не так.       Гарри вздрогнул, услышав шорох мантии за спиной. — Гарри? — полушёпотом позвал его Тёмный Лорд       Мальчик обернулся и посмотрел на Волдеморта с таким же отчаянием, как и три дня назад. В его глазах Тёмный Лорд сразу же увидел желание забиться куда-то в угол, спрятаться, исчезнуть.       Сделав один почти не заметный жест рукой, приказывающий Снейпу и Люциусу следовать за ним, Волан-де-Морт повёл Гарри той же дорогой в спальню, где Поттер очнулся пару часов назад. — Почему… Почему ты сохранил мне жизнь? — процедил Гарри сквозь зубы, сжимая в кулаке ткань мантии.       Люциус присел на постель рядом с Волдемортом, к неудовольствию Гарри, положив голову ему на плечо. Внутри у мальчика что-то обожгло холодом. Он было хотел отступить назад, но тут же натокнулся на Снейпа. — Ты же знаешь, что внутри тебя часть моей души, — проговорил Волдеморт. — Точно… — прошипел Гарри про себя. — Я уже и забыл об этом. Почему тогда ты не мог оставить меня в покое? Дать жить нормальной жизнью, не пытаясь убить меня каждый год… — Я и не собирался тебя убивать. — А что тогда? — не выдержал Гарри, повысив голос. — Хотя я понимаю, — сказал он со злой усмешкой. — Вам нужен трофей. Очередное доказательство своей силы. Мальчик-который-сдался, которого можно показывать, как обезьянку в зоопарке. — И да, и нет, — Малфой устроился поудобнее, прижимаясь к руке Волан-де-Морта. — Нам нужен ты. — В каком смысле?       Гарри слегка поморщился от отвращения, глядя на то, как льнут Снейп и Люциус к Тёмному Лорду. Так не вёл себя даже Петтигрю. Тот скулил и пресмыкался, но не до такой же степени, чтобы сидеть у Волдеморта на коленях и блаженно улыбаться от удовольствия. — Вспомни свои сны, Гарри, — Волдеморт очень нехорошо улыбнулся, прижав к себе расслабленного Северуса.       Гарри прислонился к стене и прикрыл глаза. — Я был змеёй. Ещё я был на кладбище и там ты… — начал вспоминать он вслух, но Тёмный Лорд прервал его: — А ещё? — Это всё. — Ты лжёшь. Я знаю, что тебе снилось помимо этого.       Гарри зажмурился. Ему хотелось только одного — чтобы это всё было неправдой, ночным кошмаром, галлюцинацией, чем угодно, но только не реальностью. Страх превратился в мучительный, жгучий стыд и боль, смешанную с омерзением. — Нет… — прошептал он. — Нет-нет-нет-нет! — зачастил он, с каждым «нет» постепенно переходя на крик. — Под «Империусом» ты был сговорчивее, Гарри, — свистяще выдохнул Волдеморт.       Люциус явно выглядел обеспокоенным, он отстранился от Тёмного Лорда и достал из кармана мягкой домашней мантии палочку. — Заклятие Подвластия спало, — проговорил он слегка тягуче, переглядываясь со Снейпом. — Так просто. Нужно наложить его снова, Гарри, но это не пойдёт тебе на пользу. Поэтому лучше успокойся и выслушай нас.       Гарри вздрогнул, вдруг резко развернулся и в два прыжка подскочил к двери, рванув на себя резную холодную ручку. Дверь не поддавалась. Гарри в отчаянии забарабанил в неё кулаками, стараясь выбить её или хотя бы приоткрыть. — Тебя никто не услышит, — Волан-де-Морт отвёл Гарри от двери. — Посмотри на меня, — он схватил мальчика за подбородок и силой приподнял ему голову. — А теперь ответь мне на один вопрос. Если бы ты не желал того, что происходит с тобой сейчас, звал бы ты меня?       Сердце Гарри билось так часто, что Поттеру казалось, что оно вот-вот разорвётся. Ужас нахлынул ледяной волной, Гарри вдруг понял, что с ним сейчас сделают. Мир вокруг него вдруг разбился на миллионы осколков, который нельзя было ни собрать вновь, ни создать из новый. Отчаяние захлестнуло его с головой. Смотреть в кроваво-красные глаза его мучителя и чувствовать на талии руки самого ненавистного учителя было невыносимо. Гарри прикрыл глаза, и из них потекли жгучие слёзы боли.       Тёмный Лорд видел слёзы не раз. Он слышал скулёж тех, кто при одном виде нацеленной волшебной палочки готов был вылизывать ему ноги и умолять о площаде. Любовался скупыми слезинками готовых пожертвовать собой ради «благой цели», которой никогда не существовало. Готов был поглощать слёзы потерявших самых близких и ненавидящих его. Наслаждался солоноватыми ручейками, наполненными любовью и преданностью, знаком его власти и главенства. Но таких слёз, полных бесконечной муки, растерянности и страха перед ним он раньше видел лишь однажды.        Порой Пожирателей смерти «накрывало» и рыдания заглушали большую часть их сбивчивых признаний в любви. Но это были слёзы удовольствия, а не боли. Вторых Волан-де-Морт не мог выносить без собственного страдания.       Нежность и жалость к мальчику наполнили Снейпа. Раньше он видел Гарри нагловатым, самоуверенным подростком, который заслуживал сурового отношения в ответ, но никак не страдающей, ждущей ласки душой. Северус любил его с того самого дня, как Поттер впервые прибыл в Хогвартс, порой молча вынося его грубость и некоторое презрение. В начале этой зимы всё изменилось, Гарри словно оттаял, а теперь вновь застыл, не желая никого подпускать ближе, считая, что среди Пожирателей его не ждёт ничего хорошего. Северусу отчаянно хотелось прижать его к себе, целовать, утешать, он жалел обо всех язвительных вещах, которые когда-либо говорил этому измученному мальчику, о том, что однажды сравнил его с Джеймсом, назвав таким же заносчивым и высокомерным. Гарри таким не был. Он был только несчастным, одиноким ребёнком, которому вдолбили в голову мысль о «великом предназначении», бросая в самые тяжёлые моменты, не позволяя быть самим собой. Мальчиком-Который-Хочет-Сдаться.       Гарри упал на колени, не переставая всхлипывать и дрожать. Очки перекосились, слёзы заливали их. Мальчик смотрел невидящими глазами вверх, и Волан-де-Морт вдруг вспомнил, что Поттер уже однажды смотрел так на него. В ту же ночь четырнадцать лет назад. Он лежал тогда в своей крошечной кроватке, поначалу крича в полный голос, как и все младенцы, но потом, услышав, как вскрикнула и упала на пол его мать, затих. Завидев фигуру в чёрном плаще, маленький Гарри приподнялся, схватился крохотными кулачками за прутья кроватки и тихо плакал, вглядываясь в узкие змеиные зрачки и палочку, направленную прямо на него. Взгляд ребёнка, потерявшего надежду на спасение, Волан-де-Морт забыть не мог.       Люциус же замер в нерешительности, не зная, наложить ли Непростительное Заклинание снова, или же остановиться, подойти к Гарри, обхватить сильными, но ласковыми руками, прижать к себе и не отпускать. Он чем-то напомнил ему Драко в раннем детстве — ранимого, уязвимого, несмотря на наигранную самодостаточность, такого слабого, нуждающегося в защите. Плавилась броня, раскалывались эти доспехи, которые будто приросли к внутренней сути Гарри. Гарри вдруг (и это сравнение показалось Люциусу нелепо-милым и глуповатым) стал похож на улитку. Твёрдый, непроницаемый панцирь, но податливая и мягкая сердцевина. И, подобно настоящей улитке, совсем не внушительным был он на самом деле. — Ну что же… — произнёс Волдеморт с негромким вздохом. — Тогда с тобой поговорит та, с кем вы точно найдёте общий язык. Нагини!..