Стейк, виски и черный пес

Он смотрел на неё, а она — на него. Женщина стояла слишком близко, нарушая дистанцию, будто имела на это право. От неё тянуло сладкими духами — навязчивыми, тёплыми, с цветочной нотой, от которой хотелось сделать шаг назад. Оливер не двигался. — А что ты мне раньше не сказал? — спросила она внезапно. Он моргнул, медленно, словно не сразу понял, что вопрос адресован ему. — Простите? — ровно ответил он. — Что ты пропаду пошёл, чтобы тебе мутно было! — раздражённо бросила она, резко отодвигая стул и поднимаясь. Она ушла, оставив после себя смазанный шлейф запаха и несколько заинтересованных взглядов со стороны. Оливер проводил её глазами, не меняя выражения лица. Кто она вообще такая? Я её не знаю. Ресторан был дорогим: тёмно-красные потолки, белые скатерти, приглушённый свет. Он сидел прямо, в чёрной рубашке и строгих брюках, словно был частью интерьера. Пальто тёмно-винного оттенка лежало на спинке стула. Волнистые тёмно-каштановые волосы падали на лоб небрежно, подчёркивая усталость, которую он не считал нужным скрывать. Серо-зелёные глаза смотрели спокойно, почти отстранённо. Зачем я вообще переехал? Мысль возникла и растворилась, не зацепившись. Он заказал стейк средней прожарки и виски со льдом. Ел медленно, аккуратно, соблюдая привычный порядок движений. Контроль — даже в мелочах. Когда он вышел из ресторана, город уже погрузился в вечернюю тишину. Воздух был холодным и пустым. У обочины он заметил коробку. Картон был помят, изнутри доносилось тихое, жалобное поскуливание. В коробке оказался щенок — маленький, чёрный, с белым пятном на хвосте. Он дрожал и смотрел на Оливера большими тёмными глазами, не отрываясь, будто боялся, что его снова оставят. Оливер долго молчал. — И что мне с тобой делать? — тихо произнёс он, приседая. Щенок пискнул и неуверенно потянулся к нему. Через минуту Оливер уже шёл домой, прижимая коробку к себе, и впервые за долгое время чувствовал, что этот вечер не закончился так, как должен был.