I believe in Jolūkas supremacy

      Лукас стреляет из лука, целясь в самое сердце. И попадает. С первого раза.       У Лукаса глаза-сапфиры, полевые васильки, волнующееся перед дождём летнее небо.       Лукас держит на расстоянии, то подпуская к себе ближе, то отдаляясь.       Качели.       Вверх-вниз.       Ближе-дальше.       — Пожалуйста, скажи мне уже, мы пара или нет!? — Йокубас умоляет, тряся за плечи, — В глаза смотри!       Чужие глаза будто становятся ещё ярче, ещё синее, а тёмные круги под ними на бледной, почти белой коже — ещё отчетливее.       Небо свирепеет.       Начинается гроза.       Но она не так страшна, как отчаянное:       — Я не знаю!       Ой ли? Всё он знает.       Светлые волосы развеваются на холодном ветру. Белки глаз краснеют не то от ветра, не то от слез.       Тетива натянута примерно так же, как йокубасовы нервы.       Он влюблен, бесконечно и безнадёжно, только Лукас ничего ему не обещал.       Лукас смеется без звука, но ухмылка на лице все же видна. Где-то вдали подают голос птицы. Они будто бы нагло смеются над Йокубасом тоже.       Ветер становится мягче, но лукасовы волосы продолжают развеваться на фоне темно-синего неба.       Йокубас знает, что его стрелы всегда находят цель, и этот раз исключением не будет.       В пустом поле лишь они вдвоем.       Лукас глядит исподлобья из-под густых темных бровей. Йокубасу становится холоднее от его взгляда. Теперь Лукас больше не смеется. Лицо его напряжено и сосредоточено. Видя, как он целится, Йокубас хочет закрыться или сбежать, но почему-то этого не делает, оставаясь стоять напротив.              Лукас стреляет из лука.       Стрела всего одна, и он уже ее истратил:       Йокубас истекает кровью.