I believe in Jolūkas supremacy

      Йокубас крепче сжал в руке барабанные палочки, словно нож в темной подворотне. Странное сравнение, конечно. Будто сейчас из темноты выглянет страшный маньяк, а не патлатый фронтмен «Катарсисов», про которых Йокубасу все уши прожужжали. Он бы уже давно написал этому парню в личку, и дело с концом, да руки никак не доходили. Или смелости не хватало?       Но сейчас, раз уж выпал случай их группам выступать на одном фестивале, появился шанс наконец-то выяснить все напрямую.       Йокубас отодвинул шторку и шагнул в небольшую полутемную палатку-каморочку с оборудованием для выступавших — он видел, что где-то пару минут назад туда зашёл сам вокалист.       Не было ничего сложного — просто подойти и задать вопрос, за спрос все же в лицо никто не плюнет, — но почему-то от волнения тряхнуло руки. Cпину охватило жаром. Древесина в сжатом кулаке чуть намокла.       Йокубас сделал пару шагов вперед. Парень стоял к нему спиной и вроде бы что-то искал на столе, где лежали провода и микрофоны. На чужую прическу Йокубас залип еще во время выступления, которое смотрел у края сцены несколько минут назад. Ох, волосы были и правда славные — русые, гладкие, длиной где-то чуть ниже ключиц. Йокубас поймал себя на внезапной мысли, что хотел бы прикоснуться к ним рукой и узнать, какие они наощупь.       Cам парень был в пёстрой рубашке-гавайке в розочку, серых джинсах и полуубитых коричневых конверсах. Зваться должен был Лукасом, если Йокубас ничего не путал.       Йокубас глубоко вдохнул и позвал его:       — Эй!       Парень обернулся.       — Туалет за сценой, если что, — он поправил ушной монитор.       — О нет, я не за этим, — Йокубас опустил глаза и обнаружил, что стоит с полускрещенными ногами, — ты же Лукас?       — С утра вроде был, — тот иронично покивал и почесал подбородок, — а если серьезно, что хочешь?       — А мне сказали, вы нового барабанщика ищете, — Йокубас снова потупил взгляд вниз, на свои пыльные кроссовки, — и вам типа посоветовали именно меня.       Лукас отвел глаза в сторону и застыл.       — Н… нет? — когда он отмер, на лице его повисла неловкая улыбка, — наш пока в добром здравии, слава богам. А тебе это кто сказал?       — Один чувак из «Помогу в Вильнюсе» написал. Он откуда взял — без понятия, но сказал, что ему передали. Вот я и подумал, что…       Лукас насупился так, что меж бровями образовалась складочка.       — Верь больше кому попало. Написал бы нам сам да спросил.       — Ну так что? — Йокубасу и так было максимально неловко, но сейчас это чувство увеличилось в разы, — Получается, нет?       — Не-а, — Лукас обмахнулся собственной рубашкой, — ты не против, если мы выйдем отсюда? Душно пиздец.       — А, да, — Йокубас отошел с прохода, чтобы выпустить Лукаса, бросил палочки на стол и отёр потную ладошку о штаны.       Уже у выхода Йокубас по-настоящему взглянул Лукасу в глаза: только на свету стало видно, какие они… синие? Странно, да, но именно вот таких Йокубас ещё не видел ни у кого.       — То есть, подожди… — чужие глаза были похожи на камни-обереги, такой всю жизнь висел в родительской квартире в прихожей, — вы правда были совсем не в курсе?       — Да нет же, — Лукас всё улыбался краешком губ, а сейчас рассмеялся, — мне нет смысла тебе врать. Ты не представился, кстати. Я же должен знать, что за ноунейм к нам в ударники набивается.       Ситуация стала окончательно конфузной: он так-то должен был назвать свое имя сразу после того, как Лукас… Э-э, подтвердил, что он Лукас.       — Йокубас, — он протянул Лукасу сначала руку, в которой были палочки, но потом резко её поменял.       — Руки зачет, кстати, — подметил Лукас, щёлкнув пальцами, — видно, что артист хороший.       Йокубас усмехнулся. до него не сразу дошло, что Лукас имел в виду его бицепсы.       — Что есть, то есть, — он ответил уже, кажется, без какого-то смущения, потому что понял, что хуже быть не может, — а у тебя… у тебя глаза красивые.       — М? — Лукас поднял брови, — Ладно, мониторь Фейсбук, — он подмигнул Йокубасу, прежде чем развернуться и уйти, — если судьба, значит, ещё встретимся.

***

      Открыв глаза, Йокубас первым делом потянулся к телефону. Двенадцать дня. Так и всю жизнь проспать можно. Но с этой подготовкой к отбору они и правда подустали, поэтому вполне имели право набраться сил.       Йокубас аккуратно перевернулся на другой бок и положил под голову ладонь. Вставать пока что не стал — не хотел создавать лишнего шума.       Из-под одеяла торчала светлая макушка. Йокубас медленно сдвинул краешек ткани, закрывавшей самое красивое. Во сне Лукас забавно дёрнул губой, и Йокубасу захотелось бупнуть его в нос-пуговку, потискать за щеку и заобнимать его всего, но, решив придержаться правила «Если любишь человека — дай ему поспать», он не сдвинулся с места. Лукас вроде ставил будильник на половину первого. Пускай проснется сам, когда ему будет нужно.       Вот так, в полной тишине, мысли обычно сами лезут в голову, хочешь ты этого или нет. Йокубас из прошлого бы точно обалдел, узнав, что через несколько месяцев прошлый барабанщик «Катарсисов» действительно уйдет, что прослушивание проводить не будут, а сразу позовут его, что тот парень с «Девилстоуна» станет ему близким другом…       …и что с недавнего времени этот самый друг будет засыпать с ним на одной кровати.       В июле стукнет уж три года, как они с его Лукасом знакомы.       Теперь Йокубас знает, какие наощупь его волосы.