I believe in Jolūkas supremacy

      Лукас тихо прокрался на кухню. Только что вскипел, щёлкнув, чайник.       Йокубас шуршал у столешницы, кажется, алюминиевым пакетиком — после начала отношений заваривать кофе им с Лукасом по утрам, когда последний оставался на ночь, стало важным ритуалом. Лукас эту мелочь полюбил — обычно что-то приятное партнерам делал он, и в целом для него как для старшего брата в семье это было привычно, но сейчас ему наконец-то дали побыть тем, о ком заботятся.       Голая накаченная спина йокубаса была всё ближе. Лукас задержал дыхание, чтобы не «спалиться». Еще пара секунд, и…       — С днём рождения! — он обнял Йокубаса сзади, пальцы сомкнулись на чужом тёплом животе.       — Я только в восемь вечера родился, — Йокубас продолжил сосредоточенно возиться с кофе, — рано ещё поздравлять.       — И что? — Лукас высунул голову из-под чужой руки, — не будь душнилой, — он выхватил у именинника чайную ложку.       — Я нам кофе завариваю, — буркнул тот, — не мешай.       — Кофе может и подождать, — Лукас расставил ноги пошире и плотнее прислонился к Йокубасу, — в такой-то день, м?       — Не понял, — Йокубас наконец-то отставил в сторону френч-пресс, повернулся к Лукасу и взял его руками за лицо, — хочешь сначала водички выпить?       — Хочу сначала…       Предложение Лукас не закончил, а вместо этого потянулся к резинке чужих шорт и медленно начал стаскивать их вниз.       — Ах ты, — Йокубас поддел пальцем воротник Лукасовой футболки и легонько потянул на себя, — это и есть твой подарок?       — Так ты же в восемь родился, — прищурился Лукас, — подарок вечером, — он привстал на носочки, — а сейчас просто балуюсь.       Йокубас положил ладонь Лукасу на плечо, совсем слегка надавил, чтобы тот опустился обратно на ступни; и наклонился к нему сам. Теперь они горячо дышали друг другу в лицо.       — И чего остановился? — волна мелких мурашек накрыла с головы до пят, а мозг забыл все слова разом, когда рука Йокубаса нырнула под футболку и обняла за талию, — давай, дари дальше.       — Д… дарить? — Лукас аж заикнулся, когда пальцы размеренно повели снизу вверх по его рёбрам.       — Дари, лукэй, — Йокубас перешел на шёпот, — давай, мой хороший.       — Даже не поцелуешь? — надулся Лукас.       Ответ йокубаса не заставил себя ждать. Чужой рот ощутился свеже-мятно-холодным от зубной пасты, но язык вскоре потеплел.       Во время поцелуя Йокубас переместил руку Лукасу на ягодицу и чуть её сжал. Лукас принял это как знак к действию и запустил руку под чужое белье. Ожидаемо, у Йокубаса пока что несильно, но стоял.       — Ух, — Лукас отодвинул крайнюю плоть, почувствовав на пальцах влагу, — а ты ещё тут пристал со своим кофе. Организм-то совсем другого просит, его не обманешь…       Он чувствовал, как член Йокубаса становился всё крепче и тверже под его рукой.       — Мой ты мартовский котик, — подначивал Лукас, слыша, как Йокубас тяжело задышал, — скромничаешь, — гладил, сжимал, внимательно наблюдая за его реакцией, — а на самом деле ох как хочешь, — щеки Йокубаса расцвели розовым румянцем, — я же вижу всё.       Чужие щёки часто наливались краской и без причины — особенность кожи, видимо, такая: например, не так давно Йокубас покраснел во время интервью, пока отвечал на вопросы. Лукас и без того не мог остановиться на него смотреть, а уж в тот момент совсем бесповоротно залип и еще тогда представил, как бы заставил его покраснеть именно по той причине, что заставляет краснеть обычно — от смущения или стыда.       — Да, вот так, — Йокубас шумно выдохнул, когда свободной рукой Лукас попытался приспустить ему трусы, и помог ему это сделать.       Теперь, когда ткань не мешала, Лукас уже не просто трогал Йокубаса, а откровенно ему надрачивал, быстро водя рукой от головки до основания.       — Постой, — на выдохе прошептал Йокубас, развернулся спиной к столешнице и взялся за нее обеими руками. Лицо его к этому времени вовсю раскраснелось.       — Снимешь?       Йокубас молча кивнул и вытащил ноги из шорт и трусов.       Лукас присел на корточки, взглянул на уже полностью голого Йокубаса снизу вверх, после — встал на колени, чтобы было поудобней, и обнял чужие бёдра.       — Да, — Йокубас прикрыл глаза и закивал,— да-да-да…       Лукас гладил пах Йокубаса, терся о него лицом, целовал тонкую нежную кожу, но начинать не торопился, пока Йокубас не прикоснулся к его волосам и мягко, почти невесомо, не провёл пальцами по раковинам ушей.       — Лукэй...       Кажется, было пора. Лукас немного сплюнул на головку, размазал слюну пальцами и плавно прислонился губами. Он сразу понимал, что из-за рвотного рефлекса не сможет взять слишком глубоко, но порадовать Йокубаса ужасно хотелось. Один раз, где-то месяц назад, Лукасу в порыве страсти сделал это сам Йокубас, и Лукас от той картины чуть с ума не сошел: парень, что повыше и постарше, буквально упал перед ним на колени. теперь Лукасу оставалось надеяться, что Йокубас чувствует хотя бы половину из того, что чувствовал тогда он.       Йокубас не настаивал и Лукаса не направлял, но тот все равно пересилил себя и протолкнул чужой член поглубже в рот, начав двигать губами интенсивнее.       — Ох, какой ты у меня, — вздыхая, полушёпотом произнес Йокубас, — Я тебе… а-ах… — он запустил пальцы ему в волосы, — я потом тебе так же сделаю, обещаю…       Чувствуя нежные пальцы на коже головы и слыша сладкие вздохи — Йокубас все еще будто стеснялся стонать —, Лукас жалел лишь об одном — о том, что не дал этому прекрасному парню шанса раньше. А ведь он такой добрый, спокойный и милый, с него, Лукаса, пылинки сдувает…       — Лу-у-кэ-эй, — Лукас ощутил, как волосы у корней сжали, — мальчик мой, я же не выдержу-у, — чувствовалось, как Йокубас не хотел подавать голос, поэтому Лукас со всех своих сил напряг губы, чтобы таки вынудить его это сделать, — м-м, — у Йокубаса, кажется, задрожали ноги, — Пусти, пусти меня, пожалуйста! — наконец выкрикнул он, — Я дальше сам, Лукэй, пус—       Но договорить он не успел и уже через пару секунд рвано выдыхал через рот.       Лукас утёр губы подолом футболки и начал медленно вставать, чтобы вдруг не словить звездочки в глазах. Йокубас подал ему руку.       Пока Йокубас одевался, Лукас отошел к шкафчику достать кружки.       — Ну как?       — Уф, — Йокубас отдышался, — до сих пор голова немного кружится. Не могу представить, что ты потом подаришь.       — Ну, для начала с ребятами отдадим то, что тебе купили, — хихикнул Лукас, — а вот ночью, — он потеребил серёжку в чужой мочке, — можешь сделать со мной что хочешь, если мы не отрубимся, когда домой вернёмся.       Йокубас чмокнул Лукаса в губы и прижал к себе.       — Котёночек, — он уткнулся носом в лукасовы волосы, — последнее необязательно. Если ты как всегда пьяным спать захочешь, я заставлять не буду.       Лукас обхватил чужую спину, прикрыл глаза и довольно замурлыкал, поняв, что со своей задачей он справился.       — …Это уже и так лучший день рождения, — продолжил Йокубас.