I believe in Jolūkas supremacy

      — Мелкие на концерт хотят, — Лукас отпил черничного «Редбулла», — надо как-то провести в следующий раз. Вот как дома, так я их задолбал, а тут за милую душу готовы идти.       — А им сколько уже? — Йокубас перехватил у Лукаса банку, чтобы тоже сделать пару глотков. Он хотел выглядеть в лукасовых глазах заинтересованным и помнящим о существовании у него двух младших сестер.       — Бля… — Лукас почесал макушку, — шестнадцать и семнадцать.       — Большие совсем, — кивнул Йокубас.       — Катре скоро ростом с меня вымашет, — Лукас похлопал себя ладонью по ляжке, — как бы не выше.       Йокубас не сразу понял, что его взгляд задержался не там, где надо, и резко зажмурил глаза, но перед ними всё ещё оставались лукасовы ноги в довольно коротких шортах.       С Йокубасом творилось странное. Каждый грёбаный раз, когда Лукас смотрел на него дольше пары секунд или случайно задевал его руку своей, по его позвоночнику бежали колкие, противные, но одновременно с этим такие желанные и приятные мурашки.       Йокубас не мог сказать, что убивался по Лукасу или что-то вроде того, но уже совершенно точно видел в нём больше, чем друга. И ужасно жалел, что год назад после встречи на «Девилстоуне» не сделал первого шага. Нет, он его, конечно, сделал, заговорив с Лукасом, иначе не сидел бы сейчас с ним в одной машине, но в моменте это даже к дружбе не привело, не то что к отношениям. А потом, уже после прихода в группу, стало поздно.       Мурашки настигли Йокубаса и сейчас, но он попытался себя уверить, что возникли они от кондиционера в салоне — тут было прохладно, в отличие от улицы, где сухой раскаленный воздух жег ноздри и легкие; а совсем не от чужих полуголых ляжек. А ему ведь еще и весь концерт на его задницу глядеть. И как это пережить?       Он поднял голову и открыл глаза. Лукас нелепо и определенно влюбленно улыбался в телефон.       — К Рокасу завтра еду, — полушепотом поделился он, — я давно его не видел, соскучился так…       — Здорово, — покачал головой Йокубас, — что делать будете? — зачем-то спросил он, хотя и так было ясно, что честно Лукас ему не ответит.       Конечно, он ценил, что Лукас рассказал ему о себе еще на Новый год, когда они отмечали его всей новоиспеченной группой; хоть и сделал он это в доску пьяным, но это ведь все равно ничего не изменило. Они все еще были друзьями. Просто Йокубас был другом, знающим чуточку больше.       — Да хотя бы просто в обнимку полежим, — пожал плечами Лукас, продолжая говорить все так же тихо, чтобы не услышал водитель, — на что угодно готов, лишь бы только с ним. На концерт не приедет: ему опять плохо, с кровати встать не может.       Йокубас покивал, со вздохом отвернувшись к окну.       Как жаль, что он не был Рокасом.       Но не терял надежды, что когда-то сможет оказаться на его месте.