Savage

      — Декабрь в этом году холодный, — бормочет Юнхо, поправляя воротник пальто.       Минги не поднимает на него взгляда — боится вновь впасть в транс от очарования. В такие моменты Юнхо кажется наиболее невыносимым. Ещё с четверть часа назад он заставил Минги навзрыд рыдать в уборной, теперь же в каком-то странном меланхоличном настроении он под локоть ведёт его вдоль побережья.       Над головой не видно ни единой звезды — городской смог поглощает всё небесное пространство. Минги осторожно тянет запястье на себя, выпутываясь из ослабевшей хватки Юнхо, и прячет руки в карманах куртки.       — Вода, может быть, ещё не совсем остыла, — продолжает Юнхо печальным тоном, словно нет у них темы для обсуждения интереснее погоды.       — Юнхо, — Минги прерывает его пространные размышления, но не знает, как продолжить.       Не знает вообще, что делать дальше. Так называемое свидание на всех скоростях катится с высокой горы, и Минги понимает только то, что исправить что-то уже не получится. Кажется, Юнхо собирался использовать этот вечер, чтобы убедить Минги не бросать его, но на что же он тогда рассчитывал, осыпая его грязными замечаниями?       — Пару лет назад я был в Штатах, тогда тоже стоял декабрь, — не сдаётся Юнхо, начиная какую-то историю, и Минги со вздохом прислушивается. — До знакомства с тобой я встречался с одним парнем, и мы много вместе путешествовали.       Минги поджимает губы. Происходит нечто близкое к откровениям? Минги впервые видит, чтобы Юнхо открывал для него свои воспоминания, и он не может противостоять соблазну вникнуть в них.       — Мы проводили уикенд в Нью-Йорке, там есть симпатичный парк на набережной Гудзона.       Юнхо останавливается, смотря на реку Хан, и опирается на низкие перила локтями в небольшом наклоне. Минги наблюдает за ним в шаге позади, впившись взглядом в раскрасневшееся на ветру лицо.       — Висел знак о запрете на купание, была глубокая ночь. Знаешь, Нью-Йорк — огромный мегаполис. Я слышал, там живёт меньше людей, чем в Сеуле, но… Совсем другие ощущения. У нас тоже оживлённо и за полночь бывает, но там совершенно иначе. Как будто сам город работает в две смены.       Тон голоса Юнхо выдерживает ровным и спокойным. В нём больше не слышится какой-то тоски, но и до радости он абсолютно не дотягивает. Минги смущённо пристраивается рядом, тоже опустив локти на ограждение.       — Мы с моим тогда ещё парнем спустились совсем близко к воде. Было тепло, и я в шутку толкнул его. Он удержался, но едва не по колено влез в реку, в отместку обрызгал меня и тоже втащил. Хотели поплавать, но увидели охранника, так что пришлось выбираться. Сидели там ещё часа два потом, болтали о всяком.       — К чему это всё? — шёпотом спрашивает Минги, а через секунду чувствует на своём предплечье обжигающее даже сквозь слои одежды касание чужих пальцев.       — Просто тот день был очень похож на то, что происходит сейчас. Тогда я впервые признавался кому-то в любви. А через пару месяцев после того случая мы разбежались.       Минги кладёт свою ладонь поверх ладони Юнхо и слабо улыбается. Ревность мягко покалывает где-то в животе, и Минги считывает это в качестве хорошего знака. Юнхо ему не безразличен, раз даже после всего пережитого первым, о чём он думает, становится существование какого-то бывшего возлюбленного Юнхо.       — Много раз ты с тех пор признавался в любви?       — Дважды, — хмыкает Юнхо. — И оба раза тебе.       Этот диалог не похож на тот, что Минги пережил в музее. Он не ощущается неестественным, ответы из Юнхо не приходится тянуть клещами, самому при этом без конца уступая. Это больше не выглядит и как опросник на сайте знакомств.       — Я в студенчестве был очень влюбчивым, — произносит Минги и выдерживает паузу, чтобы понять, хочет ли Юнхо услышать от него ответную историю. Тот заинтересованно оборачивается и с любопытством заглядывает в глаза Минги. — Стоило кому-то проявить ко мне минимальное внимание, я за несколько секунд в красках представлял своё будущее с ним. Каждый раз проклинал свою чувствительность, потому что реальность после всех моих фантазий неизменно плевать хотела, что я там запланировал.       — О чём именно ты фантазировал?       Минги кусает губы, раздумывая, стоит ему говорить правду или лучше солгать. Происходящее в его голове сильно расходится с настоящим, и Юнхо очевидно не будет обрадован этим. Впрочем, стоит ли Минги заботиться о таких мелочах, когда он почти осознаёт их разрыв всяческих отношений?       — Ну, понимаешь, поцелуи под дождём, ночные прогулки, поездки на край света только вдвоём, — всё же шепчет он о том, что в самом деле крутится в мыслях. Романтика, о которой он всегда мечтал, но никогда не получал. — Я годами надеялся на какую-то судьбоносную встречу. Чтобы с первого взгляда ударило и не отпустило даже очень много времени спустя. У тебя случалось подобное? Может, с тем твоим парнем?       — Нет, только не с ним, — отмахивается Юнхо, и его рука мягко перемещается на плечо Минги. Они сдвигаются ещё плотнее друг к другу, греясь в объятиях. — Я любил его, правда думаю, что любил, но это было вовсе не с первого взгляда. И после расставания меня быстро отпустило. Пока он был рядом, я млел и наслаждался каждым днём, но, едва мы разошлись, я стал двигаться дальше, словно и не было ничего.       Юнхо человек. Быть может, чуть более эмоционально холодный и замкнутый, чем Минги, но не бесчувственный и не одержимый одной лишь идеей контроля. Эта мысль мутным пятном маячит прямо перед Минги, и решение само собой приплывает ему в руки. Они заслуживают ещё одного шанса.       — Ты можешь пообещать, что больше никогда не наступишь на меня? — спрашивает он с надеждой.       Если Юнхо имеет достаточно серьёзные чувства, чтобы поступиться своими желаниями ради Минги, то Минги найдёт в себе силы простить ему некоторые огрехи.       — Я могу пообещать, что впредь посмею сделать это только с твоего позволения.       Юнхо не ломает границы Минги, он лишь размывает их, делает абстрактными и неясными. Минги и сам ощущает их только где-то на краю сознания, но этого достаточно. Юнхо признаёт если не поражение, то хотя бы неправоту.       — Тогда у меня тоже есть предложение, — решается Минги после долгих колебаний. Юнхо с готовностью кивает и сжимает пальцы на чужом плече. — Ты не лапаешь меня в людных местах. Ты больше рассказываешь мне о себе и своём прошлом.       Юнхо с незыблемой преданностью смотрит прямо Минги в глаза.       Юнхо не разбрасывается признаниями в любви.       Для Юнхо эти отношения знаменуют нечто большее, чем то, что Минги способен представить.       — И наши свидания переходят в разряд регулярных, — на судорожном выдохе завершает Минги.       — Это звучит вполне здраво, — соглашается Юнхо.       — Самая важная деталь, — Минги тянется в карман куртки и достаёт оттуда связку ключей, крутит её перед собой и решительно вкладывает в свободную ладонь Юнхо. — Ты перестаёшь загадывать странные шарады и становишься такой же естественной частью моей жизни, как кофе с утра. Идёт?       — А как же ты сам сегодня попадёшь домой, если нет с собой второго экземпляра? — недоумённо переспрашивает Юнхо.       Минги не может сдержать широкой улыбки. Его условия приняты и учтены.       — Я надеялся, что ты останешься на ночь, — они выдерживают несколько секунд зрительного контакта, и у Минги вновь не выходит удержать язык за зубами. — И трахнешь меня, как было запланировано.

***

      Каршеринг. У Минги нет собственной машины, потому он считает это изобретение крайне полезным, когда нет сил тащиться куда-то с помощью общественного транспорта, а переплачивать за такси не позволяет очередной штраф на работе.       Юнхо тоже находит каршеринг замечательным. Несмотря на то, что у его дома припаркована личная машина, да и на такси ему всегда хватает, сегодня он выбирает именно этот вариант, чтобы доставить Минги к дверям съёмной квартиры.       — Я выпил, мне нельзя за руль, — предостерегает Минги, когда Юнхо открывает у него на глазах приложение, выискивая автомобиль поблизости.       — Зато я полностью трезвый, — только и отмахивается Юнхо. — И приватная обстановка придётся нам весьма кстати.       Минги мнёт края куртки и тяжело выдыхает. Тревога не сильно, но колко и неприятно царапает его грудь, когда слова Юнхо с промедлением текут к аналитической части мозга. Он никогда не видел, чтобы Юнхо пил в принципе, и только сейчас это настораживает. Он всегда в ясном сознании, он не пытается убежать от реальности.       — Боже, я так устал, — лениво бормочет Минги, падая на кресло рядом с водительским. Непослушными пальцами он пытается застегнуть ремень, но промахивается трижды, не попадая в замок, и со стоном откидывает голову.       Едва захлопнувшаяся дверь с его стороны тут же распахивается обратно, и Юнхо наклоняется в салон, одним уверенным движением перехватывая злосчастный ремень и застёгивая его.       — Позволь позаботиться о тебе, принцесса, — шепчет он слащаво.       Сонливость снимает в одно мгновение, и Минги широко раскрывает глаза.       — О, тебе не нравится перспектива стать моей принцессой? — усмехается Юнхо, заметив его реакцию.       — Так ты возомнил себя принцем, — Минги поворачивается к Юнхо, и их дыхание смешивается, обдавая жаром лица. Минги даже думает, что нет более подходящего момента для какой-нибудь ласковой фразы, сопровождаемой нежным коротким поцелуем, но Юнхо только кивает и высовывается обратно на улицу, закрывая дверь.       Юнхо не спешит вести диалог, и взгляд Минги падает на проносящийся за окном пейзаж. Столичные огни мелькают перед глазами яркой рябью, струя тёплого воздуха из кондиционера обдаёт грудь, и Минги ощущает, как весь выпитый ранее алкоголь всё же даёт о себе знать. Хочется лечь спать, укутавшись в пуховое одеяло, и забыть обо всех заморочках. Но теперь это неисполнимо по вине самого Минги — Юнхо не напрашивался в гости, но Сон настоял на его присутствии.       Минги сам пригласил его, весьма чётко очертив формат предстоящего досуга. Он боязливо передёргивает плечами, рисуя в мыслях картинки того, что его ожидает. Он не боится близости с Юнхо, вовсе нет, он давно в этом плавает. Минги боится, что Юнхо спустя долгие недели раскрывает свои предпочтения, отмечая в качестве данности, что Минги примет их без возражений. А возражения тем временем стремительно зреют в его встревоженном сознании.       — Что ты собираешься со мной сделать? — соскальзывает с его языка, и Юнхо даже на долю секунды отрывается от дороги, удивлённо оглядываясь на Минги.       — Меня настораживает твоя формулировка, — признаётся Юнхо.       — А меня настораживает, что ты так спокойно отнёсся к моим требованиям. Не задолжаю ли я тебе ответную услугу?       — Услугу? — Юнхо в мгновение приходит в такой шок, что даже останавливает машину, съехав на крайнюю полосу. От резкого торможения Минги дёргается, и ремень сдавливает его тело. Так похоже на касания Юнхо. — Что, как ты думаешь, между нами происходит? Деловая сделка? Я иду тебе навстречу, чтобы улучшить отношения, а ты… Ищешь, где же ловушка.       — То есть ловушки нет? — саркастично уточняет Минги. — Мы сейчас зайдём домой, ляжем на кровать и займёмся сексом так, как делают люди без психических отклонений?       — Класс, теперь я псих, — шипит Юнхо и со вздохом вновь выруливает на трассу. Скорость явно превышает установленное ограничение.       Минги не знает, почему Юнхо так торопится. Лишь бы не за тем, чтобы просто избавиться от него с концами.       Решив для себя, что Юнхо определённо псих, Минги по приезде быстро выбирается из машины и подходит к подъездной двери, не решаясь отвести глаз от электронного замка, пока Юнхо фотографирует авто для приложения. Его тяжёлые шаги ритмично стучат за спиной Минги, отсчитывая секунды до столкновения. Пожалуй, фатального.       — Что, собственноручно отрезал пути к отступлению? — звучит едкий голос над ухом Минги, когда ключ в его руке прикасается к панели для разблокировки. — И уже жалеешь об этом?       Минги придерживает дверь обеими руками, чтобы случайно не совершить ни одного лишнего жеста.       — Мне больше нравилось, когда ты строил из себя принца, а не серийного убийцу, — робко признаётся он.       Юнхо тут же расправляет плечи и откидывает дверь, словно лист бумаги. Они в молчании поднимаются на нужный этаж. Юнхо идёт позади, как будто готовый в любой момент пронзить спину Минги ножом, которого тот не заметил прежде.       Юнхо как пёс. Или как робот с тепловым зрением. Чувствует страх по первому его проявлению. И играется со своей находкой, то намеренно нагнетая, то торопливо отступая. Может, он перестанет, когда Минги взорвётся истерикой, а может, когда ему просто надоест. Проверять и искать верный вариант нет никакого желания.       Все страхи оголяются в присутствии Юнхо и анатомическим театром выстраиваются в ровные шеренги, открывая себя в качестве доступных целей. Юнхо при желании бросится на любой из них, и от мысли об этом Минги крепко зажмуривается, стоит им попасть в квартиру. Будет больно — это единственное, что не оставляет вопросов за собой.       Юнхо вешает в прихожей пальто и забирает куртку Минги, чтобы аккуратно приложить её рядом. Минги смотрит на их одежду, что так дисгармонирует, и с сомнением закусывает губу. Наверняка и они сами вместе выглядят неестественно.       — Расслабься, — легко советует Юнхо, двигаясь по уже знакомому маршруту в спальню. — Я объявлю новые правила до того, как начну к тебе приставать.       — Ещё правила, — саркастически фыркает Минги в ответ. — Не слишком ли мы всё усложняем? Ты недавно спрашивал, что между нами. Так вот теперь я думаю, что между нами нечто в духе “Подземелий и драконов”. Слишком запутано.       — Я считал, такова общая задумка, — Юнхо пожимает плечами и присаживается на кровать, в приглашающем жесте проводя ладонью по покрывалу. Минги неосознанно обхватывает себя руками, пристраиваясь рядом. Он знает, что больше не имеет власти в собственном доме. Теперь он на территории Юнхо. — Мы обмениваемся идеями, рисуем подобие карты. Ведь это… Безопасно. Точно знать, чего мы добиваемся друг от друга.       — В таком случае… — Минги на выдохе тянется к ногам Юнхо и легко проводит кончиками пальцев по его колену. Ждёт, что сейчас наступит развязка. Юнхо схватит его за запястья, опрокинет на постель и улыбнётся чужой уязвимости. Без сожалений сорвёт с него одежду и прижмётся к обнажённому телу. Минги облизывает губы и с долей нетерпения поднимает взгляд. — Я жду.       — Отныне всё будет иначе, — без колебаний Юнхо делает именно то, что представлял Минги, противореча собственным словам. Он тянет его на себя и откидывается спиной на матрас, удерживая за плечи. — Если скажешь мне остановиться, не рассчитывай, что я тебя послушаю.       Юнхо жадно целует Минги в губы, и тот находит в себе силы к сопротивлению, крепко ударяя Юнхо в грудь.       — Что-то я не понял, — едва не рычит Минги, наблюдая застывший шок в глазах напротив. — Насиловать меня собрался?       — У моей принцессы такие дурные манеры.       Проклятая его улыбка. Проклятый его ласковый взгляд. Проклятое прозвище. Минги чувствует, как всё это вместе обрекает его на что-то, что невозможно будет исправить. Минги уже не исправить себя. И последняя его попытка выглядит жалко даже для него самого.       — Я ведь в следующий раз могу и в глаз заехать.       — Это мне-то? — смеётся Юнхо, сильнее вдавливая Минги в матрас. — Не буду я тебя трахать против воли, успокойся. Лишь хочу, чтобы твои мольбы, будь то просьба продолжить или прекратить, были частью нашей игры.       Это отрезвляет. Юнхо намеренно употребляет слово “игра”, и Минги с облегчением выдыхает. По крайней мере, это значит, что Юнхо отделяет реальную и нормальную жизнь от того морального разложения, что он преследует в погоне за удовлетворением своих плотских желаний.       — Как мне следует поступить, если взаправду станет невыносимо?       — Ты всегда можешь щёлкнуть, — уверенно отвечает Юнхо. — И придумай стоп-слово на случай, если мне приспичит занять твои пальчики чем-то более интересным.       Каждый раз, когда в речи Юнхо мелькают уменьшительно-ласкательные суффиксы, это предвещает унижение. Хотя такое правило никогда не было озвучено, Минги быстро всё понял. Есть только одна возможность предотвратить полное уничтожение — резкостью вывести Юнхо на раздражение, которое, пусть и подстегнёт его гнев, но заставит действовать осторожнее. Так что Минги собирается с духом и тоже выбирает нужное выражение.       — И что же ты имеешь в виду, Юю?       Колени Юнхо, стоящие по обе стороны от бёдер Минги, сжимаются, надавливая на его кости.       — Юю? — с искрящейся в каждой черте лица злостью повторяет он. — Так не пойдёт, принцесса, не стоит со мной фамильярничать.       — Стало быть, предпочитаешь, чтобы тебя звали мастером? Хозяином? Папочкой?       — В точку, — он довольно улыбается и наклоняется, чтобы оставить поцелуй на шее Минги.       Минги не пытается маскировать предвкушающий стон. Он с нетерпением поворачивает голову и сам тянется наверх, ближе к губам Юнхо.       — Стоп-слово, принцесса, — между жадными поцелуями напоминает Юнхо. — Я не начну, пока ты мне его не озвучишь.       Минги зажмуривается и сосредотачивается на том, как Юнхо оттягивает воротник его футболки, приникая ртом к ключицам. Его движения становятся всё более интенсивными, и Минги даже опасается, что в ход могут пойти зубы. Юнхо нечасто это делает — знает, что Минги не придёт в восторг от синяков. Замазать не сложно — в полке валяется экстремально плотный тональный крем, но само ощущение в одну секунду способно сбить его с настроя.       Замерев в одном положении, Минги тяжело дышит. Юнхо ещё с минуту вылизывает его кожу. Точно щенок, изголодавшийся по сырому мясу. За один вечер это уже второй момент, когда подобная аналогия приходит в голову Минги, и это не может ускользнуть от его внимания.       Щенки всё же имеют привычку кусаться.       Минги опускает взгляд и всматривается в обнажающую зубы ухмылку Юнхо. Он очевидно забавляется, лишь слегка царапая.       Все слова улетучиваются, и ни одной идеи по поводу того, что бы Минги мог использовать, не приходит в голову.       — Господин… — выдыхает Минги, и Юнхо облизывается, отрываясь от его кожи.       — Что ты сказал?       — Господин, — судорожно повторяет Минги. — Тебе нравится?       — Будоражит, — его пальцы теперь забираются под футболку Минги снизу и ползут по рёбрам.       — Тогда это и будет моим стоп-словом, — и давление на рёбра увеличивается в одну секунду. Минги тянет улыбку, едва удерживая в горле болезненный стон. — Если я настолько сойду с ума, чтобы звать тебя господином, знай, что должен немедленно перестать, что бы ни делал.       — Нет, — строго произносит Юнхо. — Если ты действительно сойдёшь с ума и станешь называть меня Юю, будешь вынужден умолять сделать с тобой хоть что-то.       — Ты первый не выдержишь.       Минги с вызовом хватается за запястья Юнхо и отбрасывает их с себя на матрас, сжимая сквозь перчатки. Эта опора позволяет ему осуществить задуманное — он выгибается, и его бёдра касаются бёдер Юнхо. Минги отчётливо ощущает, что им обоим становится тесно в одежде, и с энтузиазмом провоцирует трение.       — Я могу проявлять невероятное терпение, чтоб ты знал, — говорит Юнхо и словно в подтверждение своих слов даже не двигается.       Но Минги знает, что слышит откровенную ложь. Нет у Юнхо никакого терпения, когда доходит до секса. Он прижимается к Юнхо сильнее, и дерзость оставляет его в беспомощности, когда тот отвечает тем же.       Юнхо садится на ноги Минги и дёргает его за воротник футболки, заставляя подняться. В каждом его движении ощущается сломанность и торопливость. Он задирает футболку Минги и едва ли не вытряхивает чужое тело из смятой ткани, после чего выкидывает её за пределы кровати. Минги успевает подумать только о том, что давно не протирал полы, а одежду после этого вечера неминуемо придётся стирать, когда Юнхо уже расправляется с застёжкой его джинсов.       — Да, ты в самом деле невероятно терпелив, — шепчет Минги, когда Юнхо соскальзывает на матрас рядом и стягивает их с ног Минги. Оказавшись в одном исподнем, Минги спешно подгибает колени, занимая оборонительную позицию. — Если собираешься трахнуть меня пальцами, для начала вымой руки.       — Детка, ты всегда был грязным и всегда будешь, — отвечает Юнхо и легко оглаживает ноги Минги. Точно помнит, что подобная ласка действует лучше грубой силы. — Но ты такой красивый сегодня, что я готов пойти на уступки. Давай примем вместе душ.       Минги замирает, и, кажется, даже кровь перестаёт течь в его венах. Он не решается смотреть Юнхо в глаза: вдруг опять увидит в блестящих радужках издёвку над своей наивностью? Минги прокручивает в мыслях только что произошедший диалог. Не случилось ли ошибки с формулировкой? Правильно ли Минги всё расслышал? Юнхо в самом деле предлагает полностью раздеться рядом с ним, как никогда прежде? И поставить себя в то же положение, в какое из раза в раз вынуждает вставать Минги?       — Как это звучит? — уточняет Юнхо, заметив замешательство Минги.       — Ты сказал, я красивый, — смущённо шепчет Минги и тут же закрывает себе рот ладонью. Юнхо в последнее время часто расщедривается на комплименты, и это приятно щекочет внутренности.       — Ты безупречно смотришься, — охотно соглашается Юнхо. — Может, будешь для меня ещё и послушным?       Заслужить похвалу мгновенно становится главной задачей Минги. Он быстро встаёт и подходит к шкафу, вынимая два полотенца. Он обязательно будет послушным, лишь бы Юнхо вновь заставил его краснеть, вновь назвал хорошим.       — Какой прилежный, — Юнхо поднимается следом. — Захвати смазку.       — В душ? — хмурится Минги.       — Я же говорил, что придумаю твоим рукам стоящее занятие.       Минги стискивает полотенца и робко следует до ванной, слыша шаги Юнхо позади. Смазка есть и в комоде под раковиной.       Он любит ощущения во время растяжки, особенно, если она происходит без спешки. Всегда приятны медленные ласки и аккуратное проникновение, но только не тогда, когда Юнхо говорит растянуть ему себя у него на глазах. Когда поедает Минги взглядом и самыми похабными выражениями заставляет раздвигать ноги перед ним.       Минги снимает бельё, подойдя к душевой, и тщетно пытается контролировать дыхание, когда Юнхо в ответ быстро стягивает водолазку. Обычно он так тщательно скрывает свой торс, что Минги начинает думать, будто с его телом что-то не так. Но всё оказывается ровно наоборот. Юнхо не просто в порядке, Юнхо выглядит ослепительно. Его бледная кожа отливает серебром в холодном свете ламп, гипнотизируя. Мышцы груди и пресса не выделяются, проступают лишь слабые их очертания. Юнхо не выглядит сильным, но Минги знает, сколько власти на самом деле скрывает его стройный силуэт.       — Что-то не так? — спрашивает Юнхо, и Минги испуганно мотает головой.       — Хочу дотронуться, — только и бормочет он. — Можно?       — Можно, — кивает Юнхо, и Минги сразу же тянется к его груди, но запястье оказывается перехвачено на полпути. — Но чуть позже. И только если ты хорошо об этом попросишь.       Слюна скапливается во рту, и Минги с трудом её сглатывает. Юнхо отпускает его руку и сам снимает брюки вместе с бельём, после чего забирается в ванную. Минги ещё несколько секунд собирается с духом, чтобы опять столкнуться с ним лицом к лицу и залезает следом, прихватив с полки смазку.       Горячая вода обрушивается тяжёлым потоком на голову Минги, только он ставит тюбик лубриканта на бортик. И в контраст к этому Юнхо кладёт ладони на его грудь и прижимает к холодной плитке. Вода мочит теперь и его волосы, чёрные пряди обрамляют фарфоровое лицо, и даже тут есть что-то стильное. В его тёмных зрачках Минги наблюдает собственное отражение. Юнхо словно стеклянный.       Юнхо выливает побольше геля на мочалку и принимается натирать плечи Минги. Тот не успевает опомниться, как его уже переворачивают, и щека соприкасается со стеной. Пена стекает по всему его телу от рук Юнхо, и Минги может только сбито дышать.       Открепив лейку душа от стены, Юнхо споласкивает свои ладони, а после поливает и ладони Минги, всё ещё прижатые к кафелю. Одновременно с аккуратным и даже любовным поцелуем между лопаток Минги чувствует, как руки Юнхо тянутся всё ниже и вскоре оглаживают его ягодицы.       — Почему мне кажется, что ты не очень-то заинтересован? — хмуро говорит Юнхо.       — Потому что… — Минги зажмуривается и потирается о стену, силясь остудить голову. Если бы он не был заинтересован, его член не изнывал бы в предвкушении, будучи в полной готовности с самого ужина. Правда в том, что Юнхо в который раз его провоцирует. И Минги знает, что должен цепляться за каждое слово, чтобы вымолить больше и доказать, что для него всё происходящее точно что-то значит. Юнхо полностью обнажён и ждёт ответа. Его эрекция упирается Минги в бедро, и, чёрт бы побрал все туманные образы, что всплывают в его мыслях, Минги так давно не чувствовал его внутри, что почти поймал синдром отмены. Он не уверен, почему именно, но Юнхо за прошедшие дни слишком легко удовлетворялся дрочкой и минетами, пока Минги всё не решался настоять на том, чтобы зайти дальше.       — Замолчал? — Юнхо игриво приникает на этот раз к шее Минги, не то целуя, не то просто облизывая. Мурашки ползут по спине Сона, и Юнхо перемещает одну руку, ведёт ею по животу Минги и останавливается в считанных сантиметрах от его члена. — Ну же, принцесса.       Минги порывается открыть рот, но пальцы второй руки Юнхо скользят по пояснице. Замирают на ложбинке между ягодиц.       — Продолжай, — выдыхает Минги.       — Проси лучше.       — Лучше?..       Минги вздрагивает и поджимает губы. Одно из недавних правил Юнхо, от которых внутренности смещаются с привычных мест. Минги даже думает, что на этом моменте пора произнести заветное слово, но останавливает себя. Юнхо не редко заводит разговоры во время секса, но заставлять умолять о действии? Чаще он просто отдаёт приказы, и Минги слушается. Быть может, ему стоит рассмотреть и это как приказ.       — Пожалуйста, Юнхо, сделай что-нибудь, — нерешительно бормочет Минги, бóльшая часть звуков тонет в насыщенном паром воздухе и плеске воды.       — Будь конкретнее, — настаивает Юнхо, но в качестве поощрения за покорность всё же смещает пальцы между ягодиц Минги и надавливает на сжатое кольцо мышц. — Чего хочет моя принцесса?       “Чтобы ты замолчал и вставил в меня свой грёбаный член”, — крутится на языке Минги. То ли к счастью, то ли к разочарованию Юнхо не умеет читать мысли. Хотя Минги и без того уверен, что он прекрасно понимает его желания, вот только упрямится в их исполнении, испытывая обоих ожиданием.       Юнхо, должно быть, постепенно теряет терпение вместе с нежностью. Он заносит ладонь над задницей Минги и звонко шлёпает, выбивая из него перемешанный с кашлем гортанный вскрик.       Минги близок к состоянию шока. Кожа на месте удара горит, а горячая вода только добавляет раздражения. Он должен немедленно начать следовать выданным инструкциям, в противном случае непременно произойдёт то, что даже представлять страшно. Теперь он охотно верит, что Юнхо запросто может выпустить наружу свою садистскую сторону. Замучить его до полусмерти, если понадобится.       Но слова костью застревают в глотке, когда ровно по тому же месту прилетает новый шлепок.       — Видимо, мне не стоило разбрасываться титулами, — говорит Юнхо и опускает уже вторую руку, сначала легко касаясь члена Минги, но быстро пережимая его у основания, чтобы не дать почувствовать ни капли наслаждения. — Детка, ты не принцесса, ты просто шлюха, которая потеряла рассудок слишком быстро. Не можешь даже составить предложение, правда? Только стоишь и ждёшь, когда же получишь член, не приложив для того никаких усилий.       Очередное нововведение — Юнхо считает, что секс с ним ещё требуется заслужить. Минги задыхается от возмущения и возбуждения одновременно. Прошлые ночи вспышками простреливают голову, и он не сдерживает стона. Самому трудно поверить, что раньше он получал это всё просто так.       — Я правда рассчитывал подготовить тебя сам, но, похоже, ты совсем не рад мне, — Юнхо отнимает от его тела обе руки и через несколько секунд буквально отрывает ладонь Минги от плитки, чтобы передать смазку. — Тогда я понаблюдаю. Будешь хорошим мальчиком? Растянешь себя для меня?       Минги сжимает тюбик и дрожащими пальцами открывает его. Юнхо это молчаливое согласие снова не устраивает, и в следующий шлепок он вкладывает значительно больше силы. Минги совершенно уверен, что утром обнаружит на заднице вполне чёткий отпечаток его ладони. Он точно будет его рассматривать.       — Отвечай, когда я спрашиваю, иначе мне придётся основательно заняться твоим воспитанием.       — Да… — шепчет Минги, срываясь на всхлип. Слёзы, вопреки его намерениям, всё же скапливаются в уголках глаз. Используя все остатки выдержки, он не позволяет им скользнуть по щекам, пусть те и вряд ли окажутся замеченными.       — Что “да”? — раздражённо вздыхает Юнхо в ответ.       — Да, я растяну себя, — добавляет Минги, и Юнхо довольно усмехается. Отступает на шаг, опираясь спиной на противоположную стену, и молчит, ожидая обещанного шоу.       Минги выдавливает смазку на пальцы и одним локтем понадёжнее упирается в плитку, выгибаясь и расставляя ноги. Всего-то нужно — вставить в себя три пальца. Обычное дело, проворачиваемое Минги всякий раз перед встречей с Юнхо. Он даже думает о том, что, не помешай ему смена, и сегодня бы так поступил ещё до ужина. Но теперь бежать уже некуда, и Минги касается своей промежности.       С усердием пытается расслабиться, глубоко вдохнуть и ввести первый палец, но зажимается против собственной воли. Пристальный взгляд Юнхо, который он может физически ощущать на себе, парализует. Минги кусает щёки изнутри и надавливает на кольцо мышц. Мысленно отмечает относительный успех, просовывая палец на две фаланги. Без прямой стимуляции и в присутствии так называемого зрителя член Минги перестаёт проявлять энтузиазм. Минги понимает, что, если спадёт возбуждение, дело примет совсем скверный оборот, и его надежды на горячее окончание вечера умоются слезами. Он утыкается лбом в стену и второй рукой обхватывает член, медленно проводя вверх-вниз по всей длине. Пары простых движений хватает, чтобы вернуться в нужное настроение, и он с большей уверенность вставляет палец до упора, давит на внутренние стенки и даже совершает пару небольших толчков, когда голос Юнхо его прерывает.       — Я сказал подготовиться, а не развлечься, — холодно напоминает он. — Я тебе не так уж нужен, правда?       — Юнхо… — хрипы отражаются от плитки и как будто ударяют Минги по лицу. — Я стараюсь.       — Вижу, — хмыкает он. — Помнится, раньше у тебя стоял на одни только фантазии о том, как я трахну тебя до потери сознания. Что случилось, Минги-я? Ты стал таким жадным и ненасытным. Тебе мало даже тогда, когда я здесь, совсем рядом.       — Ты не рядом, — Минги переходит на откровенное нытьё и одновременно с тем проталкивает внутрь второй палец. Он и сам рад бы отнять руку от члена, ещё сильнее отсрочив оргазм, но в таком положении никак не дотянуться до простаты, а он просто-напросто сойдёт с ума, если не получит хоть каплю наслаждения прямо сейчас. — Ты только голос, ты даже не ощущаешься реальным.       — Я очень даже реальный, — Юнхо берёт Минги за запястье, что упорно продолжает разрабатывать вход, и останавливает. — Только скажи “пожалуйста”, и я приду на помощь.       Минги считает, что это относительно небольшая плата за содействие в преодолении его мучений.       — Пожалуйста, Юнхо, пожалуйста, я не справляюсь.       — Хороший мальчик, — Юнхо одобрительно гладит костяшки Минги. — Повернись.       Минги со вздохом отлипает от стены и оглядывается на Юнхо, который смотрит так тепло и по-доброму, что не довериться не представляется возможным.       Не вынимая из себя пальцев, Минги переворачивается и подставляет макушку под поток всё ещё льющейся воды. Юнхо кивает и быстро опускается на колени, придерживая Минги за бёдра.       — Милый, я хочу, чтобы ты всё же сам себя растянул, но могу заставить тебя забыть о неприятных ощущениях.       — Собираешься сделать то, о чём я думаю?.. — с опаской тянет Минги.       — Я надеюсь, что ты думаешь именно об этом, — отвечает Юнхо и, не давая Минги больше произнести и слова, сам берёт его член в руку и обхватывает губами головку.       От того, как Юнхо кидает между рвением похвалить и отшлёпать Минги до синяков, у Сона начинает плыть в голове. Юнхо особо не церемонится — тщательно облизав головку, он сплёвывает на ладонь и растирает слюну по всей длине, после чего быстро вбирает в рот до середины.       На секунду замирает, не почувствовав от Минги никакой отдачи, и отстраняется.       — В тебе уже достаточно места для меня? — говорит он со смешком, и Минги тут же возобновляет толчки пальцами. Юнхо улыбается и вновь погружает член Минги в рот. Он закрывает глаза и медленно насаживается до тех пор, пока Минги не упирается в заднюю стенку его горла.       Его голова двигается вперёд и назад в неспешном ритме, губами он плотно обхватывает член. И язык его работает непрерывно, пуская импульсы наслаждения по телу Минги, что окончательно отвлекается от боли и активнее разводит внутри себя пальцы.       Юнхо крепче вцепляется в его кожу, и Минги уже намеревается выразить недовольство, но Юнхо долго выдыхает через нос и расслабляет горло, позволяя члену Минги скользнуть до упора. По щекам Юнхо стекает несколько слезинок, а на шее проступает очертание головки. От одного этого вида Минги почти кончает. Юнхо выполняет это с такой лёгкостью, будто у него крайне богатый опыт в минетах.       — Я скоро кончу, — всхлипывает Минги. Юнхо не обращает на это никакого внимания, только выпускает его член из плена своего рта и, вытерев подбородок, снова берёт целиком. Снова и снова.       У них нет никаких запретов на оргазмы, но Минги искренне боится, что, если он заставит Юнхо глотать свою сперму, это может плохо обернуться, ведь тот, вроде как, не давал понять, что желает этого. Однако пару ночей назад он уже проворачивал подобное, а теперь просто игнорирует предупреждение.       Минги притирается кончиком третьего пальца к своей дырочке и с усилием просовывает его внутрь. Ещё один. Ему лишь бы не кончить ещё совсем немного, но Юнхо словно действует назло — увеличивает амплитуду и плотнее сжимает губы.       — Юю, я серьёзно, — он хрипит и хватается свободной рукой за волосы Чона. — Я не могу, прекрати!       Юнхо отстраняется, облизываясь, и поднимает глаза, встречаясь взглядом с Минги. Его ладонь скользит по чужому бедру и вскоре сталкивается с рукой Минги.       — Давай, Минги-я, кончи мне в рот, в чём проблема?       — Но… — он теряет окончание своих возражений где-то в заволочённом паром насыщенном воздухе, когда Юнхо, вопреки своим предыдущим словам, толкает указательный палец в Минги, добавляя его к остальным. И сразу возвращается к члену Минги, заставляя его кончить в ту же секунду от двойной стимуляции.       Юнхо даже с каким-то умиротворённым выражением на лице покорно глотает.       Не вынимая пальца, Юнхо поднимается, и Минги приникает губами к чужому подбородку до того, как вода успеет смыть с него всю вытекшую слюну. С наслаждением он сам её слизывает, и Юнхо ускоряет движения руки, заставляя Минги дёргаться от избытка ощущений.       — Юю… — Минги хватается за чужое предплечье и впивается в бледную кожу. — Дай мне немного времени.       Прекрасно понимая, что это не конец, Минги безуспешно пытается потянуть время, чтобы прийти в себя. Он сжимается на пальцах, его перевозбуждённый организм отказывается так скоро воспринимать новую порцию ощущений.       — Уверен, тебе хватит минуты, что мы будем идти до спальни, — всё же прислушиваясь в какой-то мере к Сону, Юнхо вытаскивает палец и отстраняет запястье самого Минги. — Стоп.       Минуты катастрофически не хватает. То ли от того, что этот промежуток времени действительно ничтожен, то ли от того, что Минги не успевает толком даже выдохнуть, потому что его взгляд немного фокусируется, и он вновь с жадностью изучает тело Юнхо, скрытое теперь только полотенцем и только ниже пояса.       — Юю, — шепчет Минги, когда Юнхо застывает по ту сторону распахнутой двери и ждёт, пока Сон соберётся с духом и выйдет следом. Юнхо склоняет голову набок и поднимает брови. Не возмущается, а просто смотрит так очаровательно и мягко, что даже не верится. Должно быть, понимает, как близко сейчас Минги находится к своим пределам, и в очередной раз идёт на компромисс. — Мне кажется…       — Что тебе кажется, милый?       — Я сейчас упаду, — шепчет Минги. На языке его крутятся совсем другие слова, но он не смеет их произнести. Не время для признаний в любви, когда он не может быть до конца уверен, что не ненавидит этого человека за всё, что он заставляет его испытывать.       — Я тебя удержу, — обещает Юнхо, и его ладонь быстро перемещается на бок Минги, крепко сжимая. Это тесное касание — кожа к коже — провоцирует у Минги новый приступ нежного обожания, и он послушно идёт за Юнхо до самой кровати, куда его и опрокидывают, словно он не весит ни грамма.       Матрас кажется неожиданно мягким, и Минги с удовольствием распластывается на простыне, повернув голову в сторону Юнхо и улыбнувшись.       — Снова со мной? — довольно говорит Юнхо. — Сделаем эту ночь незабываемой.       — Отчего ты так болтлив в постели, если в другое время вечно молчишь?       — Тебя раздражает, что я никак не могу заткнуться о том, как сильно тебя хочу? — Юнхо переходит в ещё более откровенное наступление и ставит колено рядом с бедром Минги. — О том, какой ты красивый, когда нуждаешься во мне? О том, как у меня точно слетит крыша, когда ты будешь лежать подо мной и скулить?       — Я не буду скулить, — осторожно возражает Минги.       — О, неужели? Ты так в этом уверен?       — На все сто, — Минги решительно кивает, и Юнхо действительно замолкает. Быстро забирается на постель и раздвигает бёдра Минги, садясь между его ног. Полотенце на теле Минги развязывается, Юнхо отбрасывает его в сторону, резким движением вырывая из-под чужой спины.       У Юнхо чертовски длинные пальцы, и ими он цепляется за талию Минги, впивается ногтями до жгучей боли, выбивая изо рта Сона шипение. Намеренно царапает и медленно спускается.       — Ты просто произведение искусства. Позволь мне осмотреть со всех сторон, — Юнхо облизывается и хватает Минги под коленями, задирая его ноги.       — Нет ракурса, с которого ты меня ещё не видел.       — Вот и проверим. Подержи, — сильнее надавливая на внутреннюю сторону коленей, Юнхо почти заставляет Минги согнуться пополам, и тот принимает такое положение дел, заменяя его руки своими. — Похоже на приглашающий жест. Так распутно.       — Мне не нравится это слово, — бурчит Минги, и что-то звенит у него в ушах.       Это не первая дерзость, которую он высказывает за прошедший вечер. Что в нём так изменилось? Почему он так открыто выражает свои эмоции, когда прежде не мог даже выдерживать зрительного контакта с Юнхо? Быть не может, чтобы эта встреча так сильно изменила формат их отношений. Минги неожиданно для самого себя внезапно чувствует даже какой-то намёк на равноправие, пусть и находится в столь неоднозначном положении. Но Юнхо втаптывает его доводы за несколько секунд, как всегда это делает. Но теперь Минги точно знает, что это игра, это реальность только под определённым углом, и от неё можно убежать.       — А мне не нравится, что я тебя перехвалил. Избалованная принцесса, — тон его леденеет от первого слова к последнему, в конченом итоге обращаясь в айсберг. Минги с долей испуга сглатывает и зажмуривается, когда ладонь Юнхо с громким шлепком отпечатывается на его ягодице. И снова, и снова.       Минги насчитывает шесть шлепков, стискивает зубы и поджимает губы. Юнхо щедр на наказания. И ловок в смене контекстов, поэтому в следующий миг Минги ощущает на месте жжения от ударов чужой язык. Юнхо с силой, но бережно держится за его лодыжки, ещё больше усугубляя давление на мышцы Минги, когда наклоняется и с удовлетворённым мычанием проводит языком по коже внутренней стороны бёдер.       — Я хотел бы дать тебе понять, насколько ты восхитителен на вкус, — отрываясь с влажным звуком, проговаривает Юнхо, — но ты действительно меня разозлил. То ведёшь себя, как недотрога, то становишься настоящей шлюхой. Я устал от твоих провокаций, Ги-я. Тебе следует извиниться.       Минги распахивает глаза и глупо пялится куда-то сквозь Юнхо. Тогда Чон решает подстегнуть его желание говорить, и эти мучительно прекрасные пальцы скользят в его разработанный вход, сразу набирая темпы. Минги вскрикивает и закашливается. Совсем недавно пережитый оргазм делает его чрезвычайно чувствительным.       — Погоди, Юнхо, боже, прошу, подожди немного.       — Быстро сдался, — комментирует Юнхо саркастично. — Думаю, это можно идентифицировать как скулёж. Твой рефрактерный период ещё не окончен? Странно.       Это жуткое “странно” звучит настолько безразлично, что Минги не выдерживает унижения и отпускает колени, закрывая лицо руками.       — Я не разрешал, — Юнхо вынимает пальцы и отрывает ладони Минги от лица, пристально уставившись ему в глаза. — Как ты смеешь? — шепчет он. — Думаешь, можешь творить что угодно, а я никуда не денусь? Буду сидеть и скрупулёзно вычислять, что тебя задевает, а что нет? Не будь жалким, детка, иначе трахать тебя станет невыносимо.       Слеза прочерчивает линию от уголка глаза до виска, и Минги робко кивает. Он не хочет, чтобы Юнхо уходил. Он чувствует жгучее напряжение в каждой мышце, и только Юнхо, вогнавший его в это состояние, способен излечить. Минги просто нуждается в хорошем сексе и последующей похвале. Именно с Юнхо. И если для этого ему нужно извиняться вопреки своим желаниям, выплёвывать противоречивые слова и умолять Юнхо то о бездействии, то о наступлении, тогда он может пойти на жертвы. Достоинство — не самая большая потеря в его жизни.       — Хозяин, пожалуйста, простите, я был таким…       — Каким? — подначивает Юнхо.       — Непоследовательным.       — Ты был ужасен, — Юнхо распрямляется и скидывает уже своё полотенце. — Но я ценю твои попытки стать лучше.       Минги мгновенно понимает, какое вознаграждение сейчас получит, и поднимает ноги обратно.       — Умница, — кивает Юнхо. Он подбирает принесённую с собой смазку с матраса и распределяет её по своему члену несколькими плавными движениями, после чего одним рывком входит в Минги.       — Блять! — ругательство сопровождается содроганием всего тела, но это не может сподвигнуть Юнхо на бóльшую осторожность, и он с оттяжкой совершает первые несколько фрикций, облегчённо выдыхая. Он был возбуждён уже несколько часов, но у Минги нет сил заботиться о его чувствах. Он невольно сжимается, затрудняя движения Юнхо, и уже сам оставляет следы ногтей на своём теле.       — Не зажимайся так, — просит Юнхо, но его речь едва ли достигает слуха Минги, слишком поглощённого старанием привыкнуть к бешеному ритму. Его член крепко стоит и очевидно доволен ситуацией. Боль рьяно сплетается с наслаждением, не давая и крохотного шанса выбрать преобладающую эмоцию. Минги хочет медленней и Минги хочет быстрее, хочет мягче и хочет сильнее. И не знает, как донести это до Юнхо.       — Долго не продержусь, — предупреждает он, а Юнхо только хмурится и сжимает его член у основания, пресекая любые угрозы окончанию процесса. В какой-то степени Минги даже благодарен — если он сейчас кончит, а Юнхо продолжит толкаться в него в погоне за собственным оргазмом, Минги распадётся на атомы. В то же время обрывается нить наслаждения, и от боли, отныне не перекрываемой ничем, Минги сжимается только сильнее и хнычет.       — Я сказал расслабиться, — напоминает Юнхо, для убедительности отпуская его член и оставляя ещё один удар на бедре.       Минги опять отнимает руку от колена, чтобы дотянуться до члена и немного прийти в себя, что Юнхо моментально замечает.       — Нет, — строго отпечатывает Юнхо, легко откидывает запястье Минги в сторону и наклоняется, соприкасаясь с ним грудью. Его лицо оказывается на уровне шеи Минги, и до ушей Сона долетает что-то вроде рычания перед тем, как зубы Юнхо слегка кусают чуть выше ключиц.       Сила укусов растёт по мере удаления от артерий, и, дойдя до плеча, Юнхо уже совсем не сдерживается, оставляя чёткие отпечатки.       — Мне больно, — всхлипывает Минги, но на него даже не поднимают глаз. — Не надо так сильно…       — Ты можешь с этим справиться, — возражает Юнхо, и тогда Минги действительно старается расслабиться. Физическое воздействие на напряжённые мышцы ощущается более болезненно и остро, а если попробовать абстрагироваться, то это даже приятно. Минги тратит остатки своих сил на то, чтобы сконцентрироваться на движении члена Юнхо внутри себя. Как приятно он задевает простату и как стремительно приближает к оргазму. Интенсивность толчков стабильно держится на уровне “ошеломляюще”.       Юнхо точно слышит, как стоны Минги обращаются в судорожные вздохи, и точно видит, как его брови перестают сдвигаться к переносице, как губы растягиваются в подобии улыбки. И эта манящая улыбка ломает последний тормоз. Юнхо прижимается губами к губам Минги, а тот с удовольствием поддаётся, открывая рот шире и позволяя Юнхо целовать его мокро и долго.       Кислород заканчивается внезапно. Давление на шею возвращается в ещё большем объёме, и Минги в ужасе бегает глазами из стороны в сторону. Ладонь Юнхо давит на него, а указательный и большой пальцы упираются в челюсть, причиняя боль даже костям. Цвета смешиваются, и взгляд плавает по потолку. Минги хватается за руку Юнхо и импульсивно дёргается.       — Нет, только не так! — почти кричит он. Новый предел.       Минги боится умереть. И в момент, когда Юнхо почти полностью перекрывает ему воздух, он чувствует, что близок к смерти, как никогда раньше. Он даже не ставит под сомнение тот факт, что Юнхо может задушить его. Если прежде Минги и сам мог списать своё сопротивление на всё ту же игру, то сейчас он в самом деле напуган. Он, чёрт возьми, должен это прекратить, чего бы оно ни стоило.       — Хватит, — хрипит он и царапает чужое предплечье протяжными ломаными движениями.       Юнхо не слушает. Хватка не ослабевает, и Минги чувствует, как его ноги сводит судорогой. Ещё немного, и он, должно быть, вовсе потеряет сознание. В этом пограничье Юнхо не останавливается, а Минги сводит бёдра, пытаясь донести хотя бы невербальный сигнал. Тогда Юнхо запросто его отпускает и, стоит Минги сделать первый глубокий вдох, обхватывает его член. Нескольких секунд хватает, чтобы Минги с ошеломлённым криком кончил.       — Головокружительно, не так ли? — шепчет Юнхо.       Минги издаёт лишь уставшее мычание. Голова в самом деле идёт кругом, а силуэт Юнхо двоится и подрагивает. Но сам Юнхо ещё не кончил, он с упорством продолжает входить в Минги, пусть тот и безвольно лежит, не проявляя больше никакой заинтересованности. Лишь рефлекторно сжимается. Опять эта томящая сверхстимуляция.       — Может, ты обратишь на меня внимание? — говорит Юнхо и снова кусает в уже почти кровоточащее плечо. Снова злится и грубеет. Снова подносит ладони к шее.       — Господин! — выкрикивает Минги, и Юнхо замирает на секунду, после чего прокашливается и полностью останавливается.       Минги спокойно выдыхает. Остаётся надеяться, что Юнхо держится собственных обещаний.       — Что случилось? — с почти неуловимым беспокойством спрашивает Юнхо, но Минги только без ясного направления машет рукой. — Ладно, — он отстраняется, и его член, выходя из чужого тела, снова задевает все чувствительные точки.       Минги неохотно поворачивается на кровати, утыкаясь лицом в подушку. Прохладный воздух в комнате оглаживает зудящие и болящие укусы, но нет сил что-либо с этим делать. Минги даже не может ясно видеть, он только слышит, как Юнхо одевается и идёт на кухню, откуда приносит ему стакан воды, который ставит на пол рядом. Ненадолго присаживается вновь рядом с Минги, скользит по нему взглядом, но не дотрагивается, соблюдая договорённость.       — Нужна помощь? — уточняет он. Минги мотает головой и натягивает на себя одеяло почти до самого носа. — Тогда мне стоит уйти.       — Но…       “Но ты говорил, что останешься…”