Запах твоего страха — вишня

Тэхен продолжал медленно поглаживать Чимина по волосам, ощущая, как напряжение в теле друга постепенно сменяется тяжелой, дрожащей слабостью. В этой огромной, холодной гостиной особняка Дьявола они казались двумя маленькими островками жизни в океане мрамора и стали. Чимин вдруг всхлипнул — громко, по-детски, — и еще сильнее вцепился в пиджак Тэхена, сминая дорогую ткань пальцами. — Тэ… я так боялся, — голос Чимина сорвался на шепот, прерываемый слезами. — Когда ты ушел туда, вниз… я сидел здесь и считал каждую секунду. Мне казалось, что если я услышу выстрел или крик, то я просто перестану дышать. Я думал, что этот подвал заберет тебя навсегда, и выйдет кто-то другой. Не мой Тэ. Не мой лучший друг. Тэхен чуть отстранился, чтобы заглянуть Чимину в лицо. Глаза его друга покраснели, по щекам катились крупные слезы, которые он даже не пытался вытирать. Видеть всегда собранную и дерзкую правую руку Тэхена в таком состоянии было больно. — Глупый, — Тэхен слабо, но искренне улыбнулся, вытирая слезы со щек Чимина большими пальцами. — Ты же знаешь, я не могу уйти насовсем. Кто же будет напоминать тебе поесть. Чимин сквозь слезы коротко рассмеялся, шмыгая носом. — Я серьезно, Тэхен! Ты теперь… ты стал таким холодным там, в кабинете. Я испугался, что Чонгук вытравил из тебя всё живое. — Дьявол забрал мою боль, Чимин-и, — тихо ответил Тэхен, снова притягивая его к себе и утыкаясь подбородком в его макушку. — Но он не смог забрать мою память о тебе. Ты — единственное, что связывает меня с тем мальчиком, который любил вишневое варенье больше, чем власть. Они стояли так еще несколько минут, просто обнявшись. Внезапно Чимин отстранился, вытирая лицо рукавом, и посмотрел на Тэхена с какой-то новой, чистой радостью. — Знаешь что? — Чимин вдруг заговорщицки прищурился. — Юнги… он думает, что он здесь самый хмурый и опасный. Но он приготовил нам ужин. И я видел, что там есть твои любимые десерты. Давай просто… хотя бы на один час забудем про Чонгука, про месть и про всё это? Тэхен рассмеялся — это был его первый настоящий смех за долгое время. Он взял Чимина за руку, переплетая их пальцы. — Пойдем. Пока наши «хозяева» обсуждают, как захватить мир, мы съедим всё их сладкое. Они направились в сторону кухни, толкая друг друга плечами и перешептываясь, как будто они всё еще были в своем старом клубе, а впереди не было войн кланов и крови. В этот момент они действительно были просто детьми, которые нашли друг друга в темноте. А в библиотеке Юнги и Чонгук услышали этот смех. — Слышишь? — Юнги кивнул в сторону коридора, пряча усмешку в стакане с виски. — Твоя Вишенка и мой Ангел, кажется, решили устроить бунт против нас. Чонгук подошел к двери, прислушиваясь к удаляющимся голосам. — Пусть, — Дьявол довольно сощурился.

***

Вечер в особняке Чонгука перестал быть похожим на военный совет. Огромная кухня, обычно стерильная и холодная, наполнилась запахами домашнего уюта и звонким смехом, который казался здесь чем-то инородным, но удивительно правильным. Тэхён и Чимин полностью захватили территорию. Тэхён, всё ещё в дорогой черной рубашке, но с небрежно закатанными рукавами, стоял у плиты. Его лицо, недавно застывшее в подвале, теперь ожило. Он подначивал Чимина, который пытался соорудить какую-то сложную башню из пирожных на огромном блюде. — Чимин-и, если она рухнет, Юнги заставит тебя отмывать пол своим свитером! — смеялся Тэхён, уворачиваясь от летящего в него маршмэллоу. — Эй! Юнги добрый, он просто посмотрит на меня своим «смертельным взглядом» и сам всё уберет! — парировал Чимин, задорно подмигивая другу. В толстовке Юнги он казался совсем крошечным, и его глаза сияли так ярко, будто не крови, ни лжи. Они вели себя как в те времена, когда им было по десять лет. Тэхён схватил баллончик со взбитыми сливками и, подкравшись к Чимину, мазнул его по носу. — Вишня на торте! — воскликнул Тэ. — Ах так?! — Чимин взвизгнул от восторга и бросился в погоню за Тэхёном вокруг кухонного острова. Наблюдая за этой сценой из глубины гостиной, Чонгук и Юнги сидели в глубоких кожаных креслах. На низком столике между ними стояла запотевшая бутылка элитного виски и тарелка с темным шоколадом. Юнги лениво потягивал напиток, его взгляд был прикован к Чимину. Каждый раз, когда Пак заливался смехом или вскидывал руки, губы Юнги непроизвольно дергались в едва заметной, непривычно мягкой улыбке. — Смотри на них, — негромко сказал Юнги, кивнув в сторону кухни. — Словно два щенка, которых наконец-то выпустили на солнце. Чонгук откинулся на спинку, катая на языке терпкий вкус алкоголя. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас подернулись дымкой удовлетворения. Он смотрел на Тэхёна — на то, как тот легко двигается, как разрумянились его щеки. Запах хвои в доме смешался с ароматом ванили и какао, которые так любил его Вишенка. — Пусть погуляют, — отозвался Чонгук. — Им нужно вытравить вкус металла из рта. Тэхён сегодня заслужил право быть ребенком. Хотя бы на одну ночь. — Твой «ребенок» только что вымазал пол сливками, — хмыкнул Юнги, но в его голосе не было ни капли злости. Только спокойное, глубокое умиротворение. — Знаешь, Чон... в этом городе много власти, денег и трупов. Но такого звука, как их смех, я не слышал в этих стенах никогда. Чонгук молча поднял стакан. — За наш новый мир. Где у нас есть не только деньги и трупы, но и те, ради кого стоит возвращаться домой. В этот момент Чимин, окончательно раздухарившись, включил на телефоне какую-то старую, дурацкую поп-песню и заставил Тэхёна танцевать. Тэ сначала притворно сопротивлялся, глядя в сторону гостиной на Чонгука, но Чимин схватил его за руки и начал кружить. Тэхён рассмеялся — в полный голос, открыто. Он на секунду поймал взгляд Чонгука через всё пространство комнаты. В этом взгляде была безмолвная благодарность за то, что Дьявол не просто сжег его прошлое, но и позволил этому свету внутри не погаснуть. Чимин, запыхавшись, подбежал к Юнги и, не боясь его сурового вида, буквально плюхнулся к нему на подлокотник кресла, прижимаясь своим плечом к его. — Ты только посмотри, как Тэ танцует! Он совсем как раньше! Юнги не оттолкнул его. Напротив, он медленно положил руку на колено Чимина, слегка сжимая его в знак поддержки. — Вижу, Ангел. Вижу. Тэхён подошел к Чонгуку и сел на ковер прямо у его ног, опираясь спиной о колено мужчины. Чонгук запустил пальцы в его волосы, медленно перебирая пряди. Тишина, установившаяся в доме, была наполнена не страхом, а чем-то невероятно ценным. За окном падал густой, пушистый снег, укрывая их крепость, а внутри четверо мужчин, каждый из которых привык к войне, впервые за долгое время просто наслаждались тишиной, виски и обществом друг друга. В этот вечер «Winter Cherry» действительно сгорела, но на её пепле расцвело нечто гораздо более настоящее.